home
user-header
"Если бы все вернуть назад"
8 ноября 2016 г., 22:00 651


Картина художника Александра Шилова

С бабушкой Марфой мы познакомились этой осенью в деревне, куда я ездила с дочками на каникулы. Как-то вечером мы решили прогуляться и посмотреть, кто где живет. И в конце нашей улицы встретили старушку. Она шла с вёдрами на колонку за водой. Деревенские жители очень приветливы. Они всегда остановятся и поговорят с тобой, даже если вы не знакомы.

– Я бабушка Марфа, – сразу представилась она. – Непривычное у меня имя, да? А вы, наверное, те самые многодетные москвичи.

– Да, те самые. А про нас здесь что, все знают?

– Ой, как хорошо… Конечно знают, у нас же деревня. Сейчас уже поздно, а вот завтра приходите чай пить, – без церемоний позвала она нас, – я вон в том доме живу. Можете не стучать, дверь всегда открыта.

На следующий день девчонки  почему-то застеснялись, и я пошла одна.

Я, если честно, очень люблю общаться со старыми людьми. У них есть потребность говорить, а мне нравится их слушать.

Бабушка Марфа живёт одна. Домик у неё классический деревенский. Старенький. Такой, каким мы, закоренелые горожане, его себе представляем. С лампадкой перед старыми иконами и рушниками в углу, с сундуком, где обязательно должна храниться какая-то тайна, с кружевными занавесками и цветами на окнах, с высокой кроватью с пирамидой из трёх подушек, накрытой ажурными вязаными салфетками, с полосатым котом, который свернулся калачиком на кресле… И с этим неповторимым запахом, который витает в таких домах. Его сложно объяснить, но не почувствовать его невозможно.

К моему приходу она растопила старую русскую печь и было очень жарко. Я надеялась, что в дополнение к этой живописной картине она поставит на стол настоящий самовар, а из печи вытащит какой-нибудь каравай. Но это были уже мои фантазии.

Самовар нам заменил банальный чайник. Зато об отсутствии каравая я совсем не пожалела. Бабушка Марфа пожарила ароматной картошечки и мы ели ее с солёными огурцами и маринованными маслятами. И, скажу я вам, это было восхитительно.

Она расспрашивала меня о муже, о детях. Но больше говорила сама.

Рассказывала об этой деревне, в которой она родилась. Какой она раньше была богатой, цветущей. Одной из самых крупных в округе. Что здесь была школа, огромная конюшня, на лугах паслись стада, пахались поля… Но потом люди уехали в город – на заработки, там и остались. И вымерла деревня. Почти каждый третий дом – заброшенный. И остались почти одни старики.

Оказалось, что у неё семеро детей, трое из которых уже умерли, семнадцать внуков, а количество правнуков я не запомнила.

Все ее потомки тоже давно разъехались кто-куда, навещают бабушку Марфу очень редко, но рассказывала она о них с огромной любовью и все повторяла: “Скоро кто-нибудь обязательно приедет сюда жить со мной, вот увидишь”. И на глазах у неё выступали слезы. То ли грусти, то ли надежды.

Во время нашего с ней разговора мне позвонил муж – узнать, как у нас дела. Говорила я с ним раздраженно. В предыдущую нашу беседу мы немного повздорили, и я все ещё обижалась. Жаловалась на трудности деревенского быта, на то, что дети не слушаются, прикормили всех деревенских собак и теперь они ходят столоваться к нам в дом. Утром открываю дверь, а они уже там и ломятся на кухню. На то, что ночью по полу шуршит мышь, а вокруг кто-то бродит, и мне страшно. А он там один – отдыхает.

Муж успокаивал, говорил, что скоро приедет и все наладится. А меня несло… В итоге я его не дослушала, буркнула: “Ну ладно, пока! Я занята!” и повесила трубку.

– Ты что, вот так с ним и попрощаешься? – Спросила меня бабушка Марфа. – Муж же переживает, звонит. А ты…

– Ничего, завтра помиримся, – отмахнулась я.

– Завтра… – задумчиво повторила старушка. Взяла альбом с фотографиями и начала листать. – Вот, смотри, это мой покойный муж Николай, – показала она на красивого улыбающегося парня в телогрейке…

Были они из одной деревни. И Кольке-трактористу, парню весёлому, доброму и отзывчивому чуть ли не с детства приглянулась взбалмошная рыжеволосая Марфуша. Добился он своего и сыграли они свадьбу. Жили не хуже других, обзавелись хозяйством. Ссорились, мирились. Родили семерых детей.

Только характер у Марфы смолоду был крутой, гордый и ревнивый. Правда, отходчивый. А Николай – мужчина  видный, девкам местным очень нравился. Так и висли на нем. А он только улыбнётся им и спешит домой к своей ненаглядной скандальной Марфуше. Покричит она на него, погрозится девок за волосы оттаскать, а он ее обнимет, она и успокаивается. И опять в доме все хорошо.

Картина художника Владимира Сакуна

 

Но однажды Марфуша разошлась ни на шутку. Приревновала Колю к соседке-вдове Шуре. Та к ним то за солью, то за хлебом зайдёт. То попросит его что-нибудь починить. А он и отказать не может.

Поползли по деревне сплетни. Марфу это очень задевало. И хоть и знала она, что Николай кроме неё ни на кого не смотрит, сделать с собой ничего не могла. И срывалась.

В тот вечер Николай собирался на работу – в поле на несколько дней. А Марфа ему опять про Шурку. И костерит обоих непотребными словами. Все ему припомнила. Не только девок, но и поломанный забор и печь, которую тот никак не успевал починить.

– Да ладно, Марфуш, – говорил он как всегда. – Я ж тебя люблю. Вернусь  и забор починю.

Мнётся на пороге, виновато улыбается. Ждёт.

– Что, и не обнимешь на прощанье?

– Иди-иди, потом поговорим, – буркнула она и захлопнула дверь.

Сел он на свой трактор и уехал.

“Хоть и часто мы ругались, но чтобы вот так я его перед работой не обняла, не поцеловала, чтобы не помирились, такого не было, – рассказывала мне бабушка Марфа. – Сама извелась, заснуть не могла”.

Рано утром стук в дверь. “У меня аж сердце остановилось. “Погиб твой Колька, – говорят, на тракторе в овраг упал…” А я уже чувствовала… Думала, потом договорим. Не договорили”.

За один день поседела тогда рыжеволосая красавица Марфа. Когда хоронили мужа, все на гроб бросалась: “Прости ты меня, Коленька, вернись!”

Мы помолчали. Мне не хотелось уже ни картошки, ни огурцов.

– Знаешь, Лен, – сказала она тихо, – столько лет прошло, а мне все снится, что стоит он, как тогда перед дверью, мнётся, улыбается: “Что, и не обнимешь на прощанье?”. Я обнимаю, и опять у нас все хорошо. У нас ведь, и правда, все было хорошо. Золотой он был, мой Коленька. Это я все придиралась. Снится, что утром он возвращается и мы вместе чиним тот забор. И не хочу просыпаться. А днём все та его улыбка перед глазами. Последняя улыбка. Если бы можно было все вернуть назад. Приласкай я его, все, быть может, было бы по-другому…

Мы ещё немного посидели, я поблагодарила за угощение, обещала зайти ещё, уже с девчонками, и засобиралась домой. Было уже поздно.

Вышла на улицу. В свете фонаря искрился первый снежок. Где-то лаяли собаки.

Я достала из кармана телефон:

– Привет! Я очень соскучилась!

– И я!

 

Источник: http://www.pravmir.ru/esli-byi-vse-vernut-nazad/

Нравится
  • 8 ноября 2016 г., 22:44

    До слез лишь бы все родные были живы и здоровы...

     
  • 9 ноября 2016 г., 00:59

    напомнило: 


    С вечера поссорились супруги,
    Говорили много резких слов.
    Сгоряча не поняли друг друга,
    Напрочь позабыли про любовь.

    Утром мужу на работу рано,
    А на сердце — горечи печать.
    За ночь глупость ссоры осознал он,
    Подошел жену поцеловать.

    Не спала, но все же притворилась,
    Отвернула в сторону лицо.
    В глубине обида затаилась,
    Как удав, свернувшийся кольцом.

    Дверь закрыл — ни слова на прощанье,
    Со двора на окна посмотрел…
    Если б они знали, если б знали,
    Что ушел из дома насовсем.

    А жена привычными делами,
    Как всегда, своими занялась:
    Детское бельишко постирала,
    Борщ сварила, в доме прибралась.

    Чистый пол, помытая посуда,
    И с работы скоро муж придет.
    — Я с ним разговаривать не буду,
    Пусть прощенья просит, пусть поймет.

    Гордость в сердце вздыбилась высоко:
    — Первою к нему не подойду!
    По ролям разыгрывалась ссора
    В воспаленном дьяволом мозгу.

    Шесть пробило, семь и полвосьмого…
    Неподвижна дверь, молчит порог.
    И в тревоге что-то сердце ноет,
    Где же задержаться так он мог?

    Вдруг какой-то крик и суматоха,
    Чей-то голос, плачущий навзрыд,
    И соседский мальчуган Алёха
    Крикнул, запыхавшись: «В шахте взрыв!»

    Взрыв. Совсем коротенькое слово,
    Сердце будто в клочья порвало.
    Нет, она к такому не готова!
    Может, жив он, может, повезло.

    И в слезах по улице бежала,
    Вспоминая с болью прошлый день,
    Как в обиде злилась и кричала,
    Застилала разум злобы тень.

    Заведенной куклой повторяла:
    — Мой родной, о только бы не ты.
    Я б к твоим ногам сейчас упала,
    Прошептав короткое «прости».

    Им бы знать вчера, что будет завтра,
    По-другому все могло бы быть.
    Смерть, как вор, приходит так внезапно,
    Не оставив шанса долюбить.

    Прогремит неумолимо грозно
    Приговор. Его не изменить.
    Исправлять ошибки слишком поздно,
    С этой болью ей придется жить.

    Люди, будьте к ближним своим мягче,
    Относитесь с нежностью, добром
    И не обижайте, а иначе
    Можно горько каяться потом.

    Автор: Эдуард Асадов

     
  • 9 ноября 2016 г., 11:45
    назидание стервам
     
  • 5 января 2017 г., 13:32

    Что имеем не храним,

    Потерявши - плачем!

     
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации