home
user-header
Часть вторая. Надеюсь, вам понравится))
2 февраля 2018 г., 22:58 642

                                                                                                         2

            Проснулась Женька от того, что замерзла, и комары над ухом зудели. Костер погас, и дым им был больше не страшен. Она вылезла из своего укрытия. Сколько время-то? Телефон еще был жив, и циферки показывали шесть пятнадцать утра. Сроду Женька добровольно так рано не вставала. Вот что значит поместить человека в экстремальную ситуацию! Организм, видимо, силы мобилизует и подсказывает подсознанию, чего надо делать. А делать что-то надо было… Женька тяжко вздохнула, сделала глоток воды (воду надо экономить), совсем без удовольствия покурила, раздумывая, куда дальше двигаться. Видимо, далеко зашла. Даже грибников из местных не встретила вчера. Они-то обычно глубоко в лес забираются, чтобы не ходить по срезанному городскими. Лес уже давно проснулся. Птицы гомонили, дятел с настойчивостью перфоратора долбил сосну, добывая себе завтрак, муравьшки резво сновали по каким-то своим муравьиным делам, в кустах поодаль что-то активно шебуршило и копошилось. В общем, жизнь кипела.  Кстати, о завтраке. Хорошо, что Женька не поддалась вчера искушению слопать еще один бутер. Очень сейчас есть хотелось. Вкусно. Как никогда. Женька к такой пищи никогда серьезно не относилась, но не до бананьев, как говорится. Сигарет всегда брала в лес много. Не для курения. Для отпугивания комаров и мошки. Аэрозоли какие-то странные стали делать. Эти кровососущие не только не боялись этих сладковатых запахов, а с каким-то веселым азартом слетались еще сильнее и еще беспощаднее впивались во все открытые розовые места. Так что, дым – единственное, что их еще останавливало. Сегодня воскресенье. Если Женька не выйдет к дороге, то придется еще ночь ночевать в лесу. Ее хватятся только в понедельник. А хватятся ли? Жила Женька одна. С мамой каждый день не созванивалась, с подружками раз в две-три недели. Женька любила свое одиночество. И тишину квартиры. Близкие знали это, и не напрягали пустой болтовней каждый вечер…


            Она поднялась, вывалила грибы из корзины, с сожалением глядя на внушительную кучку. Все равно они уже не будут свежими, зачервивеют к вечеру. Знатный подарок бурундукам и белкам. Воды треть бутылки, один бутерброд, одна пачка сигарет. Сложила свои сокровища в корзину, пошарила вокруг глазами и нашла подходящую палку. Теперь из нее можно еще и посох сделать.  А куда идти? Женька напрягала память, пытаясь вспомнить замытые временем сведения из географии. Где встает солнце? Кажется, на Востоке. И что это дает? Блин, Женька не могла вспомнить, а в какое окно утром у мамы солнце светит. Редко с ночевкой приезжала…

Однако, в маленькой комнате. Значит, Табага восточнее города. А во сколько встает солнце в сентябре? Эх, гугл, гугл. Совсем ты разбаловал людей, никаких собственных идей и знаний. Уже сколько времени прошло, как светило работает. «Ну, сделаем поправку немного на запад. Так, еще что-то про муравейники было». Где они растут-то, на северной или на южной стороне у дерева? Женька чертыхнулась. Хых, муравейники растут. Это надо же! И пошла по траектории, следуя первому варианту с Востоком. Муравейники не актуальны. Ни одного не встретила еще.

А день набирал силу. Хорошо, хоть с погодой повезло. Любимый Женькой дождь был бы совершенно некстати. Наткнулась на огромную брусничную поляну. Маленькие бордовые вишенки, собранные в кустики с глянцевыми, словно натертыми воском ярко-изумрудными листьями, приветствовали Женьку, рдея тучным, созревшим соком на солнцепеке. Она обрадовалась, и часа три собирала ягоду. И в рот, и в корзину. Во-первых, вода заканчивалась, хотя Женька всего по глотку делала. Во-вторых, неизвестно, чем день закончится, а желудок надо было чем-то грузить. Бутерброд последний на всякий случай оставила на вечер. Она всегда из двух зол выбирала большее. Чтобы потом не обмануться, не страдать от потери надежды и быть готовой к худшему варианту. В данном случае худший вариант – это еще одна ночь в лесу.

            Лес становился все гуще и гуще. Женька с трудом продиралась сквозь буреломы из поваленных деревьев. Пот заливал глаза, и вечно голодная комариная братия слеталась на его запах, несказанно радуясь пиршеству, впиваясь своими носиками и в лицо, и в руки, и в шею. Вот все что угодно. Медведи, волки, голод, жажда. Но только не это. Начинался сразу психоз, который переходил в панику. А паника в таких ситуациях только все портила. Женька доставала одну за одной сигареты, совершенно не думая, что пачка не резиновая и что они скоро закончатся. Уставшая, еле волочившая ноги, тяжело опираясь на свой посох, Женька продолжала двигаться, матеря себя всеми матерными словами, какие она знала. Почему-то даже сейчас, почти потерявши веру, она стеснялась в лесу таких слов и после каждого мата просила прощения, поднимая глаза к высоким, невозмутимым кронам деревьев. Однажды ей показалось, что лес поредел, что виден был просвет меж неприступных зеленых стен. Женька радостно кинулась в этот просвет. Но это всего лишь был спуск к оврагу, на дне которого журчал, переливаясь по камушкам ручей дождевой воды, которая стекалась со всех окрестных холмов. Оле-оле-оле! Хоть желтоватая от глины, мутная, но это была вода. Женька радостно взвизгнула и осторожно начала спускаться вниз, перенося тяжесть тела на посох. А беда, как обычно, приходит оттуда, откуда и не подозреваешь. Раздался треск. Не выдержав Женькиных не таких уж больших килограммов, палка переломилась, и Женька кубарем покатилась на дно оврага, цепляясь за кочки и сдирая ногти в кровь. Внезапная, ошеломляющая боль в ноге. Темнота…

             Очнулась, лежа на камнях в ручье, который безмятежно обтекая ее тело, журчал в своем направлении. Попробовала пошевелиться. Движение отдалось резкой болью. Неужели сломала ногу? Женька села, огляделась. Вся мокрая, дрожащая от холода, она боялась взглянуть на свою конечность. О Господи! Стопа была вывернута у другую сторону. Попробовала подтянуться на руках, чтобы выбраться из воды. Кое-как выбралась на невысокий бережок чуть выше дна ручья. Зачерпнула горстью воду, плеснуло на лицо, горевшее от укусов. Корзина непонятно где. Бутылка тоже. Надо попробовать вернуть ногу в естественное положение. С минуту, наверно, собиралась с силами, борясь со страхом боли. Ну, Женечка, ну пожалуйста, ну один разик же всего. Уговорила. Эхо Женькиного крика долго еще плутало по оврагу, вспугнув задремавших перед вечерней перекличкой  птиц. Женька отдышалась. Теперь надо зафиксировать. Это она помнила еще со времен студенчества, когда выезжали на летние сборы. Нашла рядом короткий, но крепкий сучок, примотала его крепенько косынкой к лодыжке. Однозначно наступать на эту ногу не получится. Нужен костыль. Господи, а корзина-то где? Там же нож. Хорошо, сигареты переложила в куртку. Еще было светло. Женька ползала по берегу ручья, стараясь не задевать сломанную ногу. Плохо удавалось. Ее крики резко вскидывались в вечернем воздухе, но Женька ползла упорно. Жизнь без боя отдавать нельзя.

            Корзина так и не нашлась, а вот ножик, зацепившийся лезвием за куст травы, Женька обнаружила. А поодаль лежал мешочек с последним бутербродом. Бутылки тоже не было. Женька с жадностью вгрызалась в хлеб с колбасой, ругая себя и жалея одновременно. Потом жалеть перестала. Вот как только начинаешь жалеть, сразу слезы. А зачем они сейчас? Горю не помогут, а силы и уверенность поубавят. Зажигалка! Ох, напугалась. В кармане. Но мокрая. Женька достала ее и стала сушить дыханием и теплом ладоней. Без огня Женька ночь не переживет – замерзнет в мокрой одежде. Нога ныла нестерпимо, буквально огнем горела. Надо выбираться наверх. Ползком, подтягиваясь, медленно, отдыхая каждые пять минут,  Женька выползла из оврага. Поползла дальше, выискивая глазами подходящий куст для ночлега. Нашла. Подыскала палку, попыталась встать, чтобы ножом дотянуться до ветвей. Мало срезала, только те, что были рядом. Зажигалка высохла, а сигареты превратились в мокрую табачную кашу. Женька развела костер, благо два дня без дождя подсушили и мох, и сучья. Вот без воды плохо. А так ничего, можно терпеть. Куртку повесила на ветки перед костром, сушиться. Холодно. Нога болит. Но жить можно еще. И нужно. Сползала за куст, на ощупь насобирала толстых сучьев для костра. Темнота сгустилась, ограничивая видимость светом огня. Сегодня эта темнота казалась враждебной, лес неприветливым и злым шелестом листьев напоминал ей, что она в плену, и когда это закончится – неизвестно.  Женька задумалась. Что ее ждет завтра? Открытый перелом, может начаться гангрена. Это она помнила. Может, и не надо завтра больше никуда рыпаться? Все равно, много и долго она не проползет. Должна быть ягода. Грибы. Будь они неладны. Как-нибудь можно сползать опять вниз за водой. И все время жечь костер. Чтобы дым был. Несмотря на боль, Женька задремала, а потом провалилась в глубокий, словно кома, сон, прерываемый пульсирующей болью в ноге…

            Утро было нерадостным. Хмурым. Серые низкие тучи заволокли небо, то ли обещая, то ли не обещая дождь. Осенью не поймешь. Нога распухла и вообще не давала пошевелиться. Женька вывалилась из под куста, снова раскочегарила костер и огляделась. Есть ягода! Чуть дальше виднелись шляпки грибов, подосиновики, что ли. Странные какие-то. Женька таких еще не видела никогда. Теперь бы к ручью спуститься. Ей показалось, что два часа она ползла к ручью. Напилась, скрепя песком на зубах, умыла лицо. Пока добиралась к костру, опять захотелось пить. Вот что за напасть?! Поела ягоды. Но желудок просил еды, кукожась в голодных спазмах. Грибы! Женька сползала осторожно, стараясь не тревожить ногу. Понюхала. Вроде, грибной дух идет. Значит, съедобные. Поганки же не пахнут так. Отделила в костре местечко, сгребла туда угольки и закопала в них грибы целиком. Деликатес, че. Решила посмотреть, что там с ногой, пока пеклись грибы, издавая разрывающий желудок запах грибного супа. Женька сняла кроссовок, носок и ужаснулась, от страха прикрыв рот рукой. Кожа почернела, на месте разрыва запеклась чернотой, отекла до размеров надутой резиновой перчатки. Видимо, с ногой придется попрощаться. Но Женьку это не пугало сейчас. Ни фига. Живут же с протезами. Главное – выжить. Подбросила сучьев в костер. Понедельник же. Должны, наверно, начать искать. Женька была уверена, что выберется из этой передряги. Грибы поспели. Она аккуратно выкатила спекшиеся комочки из угольев. Пусть остынут. Через несколько минут попробовала, осторожно надкусив бочок. Нормально! Есть можно. Съела все, что зарыла в угли. Воды бы. Пожевала брусники. Куртка высохла. Женька, почти довольная, насколько было возможно при таких обстоятельствах, завернулась в нее и, свернувшись клубочком, заснула, утомленная всем, что случилось сегодня. Странные сны ей снились. Какая-то деревня, хотон с теплыми, пахнущими молоком коровами, испуганные телята с бархатными непонимающими глазами, жмущиеся к материнскому боку. И волк. Или волчица? Одинокими тропами, уходящая из раза в раз от охотников. Что это, Господи?!...   

           

 

                                                          

 

 

 

 

 

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации