home
user-header
И снова здравствуйте! Задумала повесть. Это начало. Пока без названия. Наверно, не всем будет интересно... Но я хочу написать это. Про детей войны. Знаю, написано уже про это много...
5 марта 2018 г., 23:27 393

     

                                                                                                                                                                         Моему отцу посвящается....

             Левчику всего четыре. Он самый младший. Черноволосый, кудрявый, со смышлеными карими глазами, ласковый, как теленок, он был любим всеми соседями. И Левчик  не понимал сейчас, почему его никто не гладит даже мимоходом по вихрастой головешке, никто не сунет леденец, а главное, никто не объяснит, где же мамка, когда она придет из театра. Он поглядывал исподлобья на хмурые лица  Игоря и Владика, куксился, капризничал и размазывал слезы смуглым кулачком, опасаясь зареветь в голос. Игорь, старший из братьев, мог и подзатыльник отвесить. Левчик решил, что когда мамка вернется, он все обстоятельно расскажет, забравшись перед сном к ней под одеяло. Как Владька не пускал  в ее комнату, как Игорь заставлял есть жидкую, водянистую кашу, как тетя Яня, нещадно намыливая его волосенки вонючим мылом, скребла сильными скрюченными пальцами по коже. Левчик перечислял в уме все грехи взрослых, стараясь ничего не упустить, и тоскливо смотрел в окно, боясь прокараулить мать. А ее все не было. Уже несколько дней.

                                                                                            

                                                                                                                                                


                                                                                                                                                                          

            Левчику стало скучно. По стеклу ползала с жужжанием  муха, перелетая с места на место, и он с азартом старался прикрыть ее ладошкой. Муха не давалась.  Левчеку наскучило и это. Он вышел во двор. За оградой гудела какая-то техника, и, казалось, вместе с ней гудела вся земля вокруг. Это танки. Они каждый день почти мимо проходят, сопровождаемые непонятными звуками чужого языка. Левчик  осторожно приоткрыл калитку и с любопытством выглянул на улицу. Прямо напротив их дома стоял огромный танк. Двое мужчин в серой смешной форме со смешными пилотками на белесых головах копошились возле. Левчик шире отворил калитку, и смело сделал первый шаг на улицу, хотя Игорь строго-настрого запретил высовывать за ограду нос.

            - Kinder, komm hierhér! – солдат весело блеснул улыбкой, полез в карман, достал что-то в блестящей обертке и протянул Левчику.  Левчик испуганно отпрянул и мгновенно спрятался за калиткой, дрожа от страха и не попадая крючком в петлю. Послышался смех и опять непонятная речь. Интересно, а что там было у него в руке? Наверно, шоколад. Левчик любил шоколад. Мама из театра иногда приносила. Аккуратно разламывала коричневые душистые дольки на одинаковые четыре кучки. Свою кучку отдавала Левчику. Братья не обижались, еще и от своих долей откладывали ему по кусочку.  Как давно это было!... Левчик вздохнул и побрел к дому. Скучно. Ну, когда же мамка вернется? У соседей тишина во дворах. Двери наглухо закрыты, окна зашторены. Кажется, вымер весь Харьков. Это пока колонна не пройдет, никто на улицу и не сунется…

            А утром дядя Ёхим привез какой-то большой деревянный ящик. Пришла тетя Яня, еще соседки. Игорь с Владиком вытащили стол на середину. Ящик водрузили на стол, сняли крышку. Тетя Яня прижала Левчика к большому теплому животу и завыла. Левчик с возмущением высвободился. Так только пес Агапчик воет, когда голодный. С любопытством подошел к столу, привстал на цыпочки и заглянул в ящик. Там лежала мама. А, вроде, и не мама. Желтая какая-то, глаза закрыты, в кружевном платке. В платках же не спят. Левчик потянулся ручонкой, хотел сорвать платок, разбудить. Но тут подоспел Владя, одной рукой обнял брата, другой бережно сжал его ладошку.

            - Пойдем, Левчик, пойдем, братка. Мама теперь всегда спать будет. Не буди ее.

Левчик не понимал. Зачем она спит в таком ящике? Уже утро. Она пропустит же репетицию в театре! Он вырывался из цепких объятий брата, пытался добраться до матери, ну хотя бы попробовать разбудить. Чтобы она открыла глаза, чтобы ласково потрепала по макушке и звонко чмокнула его в смуглую щечку. Подоспел Игорь, и вдвоем они держали Левчика, обнявшись и поскуливая, как новорожденные щенята. Тетя Яня выть перестала, деловито вытерла глаза и что-то зашептала Ёхиму. Тот покряхтывая заковылял во двор, подволакивая раненную в Первую Мировую ногу. Танковая колонна уже прошла, но гул до сих пор стоял в воздухе. Ёхим подвел подводу ближе к дому.

            Подоспели еще мужики. Гроб накрыли крышкой и перенесли в телегу. Левчик этого не видел. Он пробрался в материну комнату. В общей суматохе его никто не заметил. В комнате было тихо. Пахло духами и чем-то еще. Неуловимым. Маминым. Левчик не знал, что такое смерть. Он не знал, почему маму увезли несколько дней назад, а сейчас привезли в каком-то странном сундуке. Он не знал, почему она не просыпалась. Но он был почему-то уверен, что она больше никогда не пойдет на репетицию, не покачает его на качелях во дворе, не споет своим чудным голосом на ночь. Левчик открыл шкаф с одеждой. На него пахнуло родным, любимым запахом. Он забрался под вешалки с платьями и решил, что раз мамка уснула навсегда, то и он уснет, и его никто здесь не найдет. Измученный, опухший от слез, Левчик действительно крепко уснул, подрагивая и икая от горя во сне…

            Похороны прошли спокойно и быстро. Благо, до кладбища было недалеко, и разрешения старосты на это не потребовалось. Не через весь город шла немногочисленная молчаливая процессия, а окраинами. Поэтому и без препятствий добрались. Игорь с Владиком смотрели, как опускали гроб, как осыпалась сырая, глинистая земля с грохотом на крышку, вздрагивая от каждого кома. Эти мальчики рано повзрослели. Сначала уход отца, потом война, потом болезнь матери, теперь ее смерть. Они не знали, что будет завтра. Но сейчас, глядя на желто-коричневые земляные россыпи, которые все быстрее отдаляли от них самого близкого и дорогого человека, совсем не по-взрослому беспомощно  плакали, уткнувшись друг другу в плечо. Водрузили крест с неразборчивой надписью, выщебленной на деревянной перекладине. «Нев…дов.кая Ели..в.та Ст…сла..вна 18.6-1942» Мальчики решили, что поправят потом надпись. Чтобы все буквы были видны.

            Левчика нашли не сразу. Сначала подумали, что троюродная тетка Ганка забрала, потом, когда Ганка, выпучив налитые слезами глаза, сказала, что не видела хлопчика, подумали, что Яня увела к своим ребятишкам. Яня всплеснув руками, заголосила, смешивая русские и украинские слова. « Зашукался хлопчик. Не разумев совсем, малец, мамко  втратити». Перевернули весь двор. Игорь обежал всех соседей, соседи побежали по своим соседям. Обежали все. Потом Владик вспомнил желание брата пробраться в материну комнату, кинулись туда. В шкафу, под ворохом материнской одежды и нашли Левчика. Яня припечатала его маленькое тельце к могучей груди, радостно целуя ничего не понимающего, сонного Левчика. «Як жеж сорванец, напужав нас как»… А вечером начали приходить люди. В основном, из маминого театра. На столе, где еще совсем недавно стоял гроб, расставили нехитрую еду, бутыли с самогоном. Чинно расселись. Горестно вздохнули и выпили по первой за упокой. Тетеньки из театра по очереди садили Левчика на колени, словно соревнуясь, у кого он дольше просидит. Жалостливо гладили по кудрявой голове, некоторые целовали и тискали в приступе неудержного горя, выпущенного самогоном наружу. Лизу любили. Хотя и завидовали иногда, что ей доставались главные партии. Но смерть и сближает, и равняет. Жалко было мальчишек, жалко было Лизу, жалко было всю страну, на которую упало сейчас такое бремя, что и не знаешь, выживешь ли…

            Тихонько, почти шепотом выпили за победу. Тетки горестно задумались, время от времени пичкая Левчика то шоколадкой, то конфетой. Он немного повеселел от такого пристального внимания и решил, что пока засыпать навсегда не будет. И прикорнул, разморенный вниманием, едой и шоколадом на коленях тетки Анны, очень похожей на мамку. Такая же статная, черноглазая, темноволосая. Левчик обнял ее ручонкой за шею и засопел дремотно, не обращая внимания на гул за столом. Игорь с Владькой ушли за занавески в комнату.

            - Ох, бедная Лизавета! Так рано ушла. А красавица-то какая была!

            - И не говори… Совсем мало пожила. И ребятишков оставила..

            - А этот говнюк даже не приехал. Не нужны ему детки-то. Война, а он свое кобелиное дело тока и знает.

Тетя Ганка при этих словах горестно опустила голову и тихонько завсхлипывала.

            - А че с дитями-то будет теперь?

Тетеньки с театра переглянулись. Только сейчас им в голову эта мысль пришла. А правда, детей-то куда?! Ёхим кашлянул, опрокинул рюмку, похрустел капусткой и брякнул, не глядя на Яню, жену:

            - К себе возьмем. Нехай живут. Не объедят, небось.

Тетка Яня испуганно прикрыла рот, собралась с силами и заголосила:

            - Ирод немчурский, так своих же пятеро! Левчика возьму, а остальных не потянем. Башкой своей дубовой думай, че говоришь-то!

Ёхим притих. Опрокинул еще одну, опять похрустел закуской. Задумался. Вдруг, озаренный, вскинулся и победно глядя на жену, сказал:

            -Ганка должна взять, тетка все ж таки. Всех троих. Они братья, их разлучать нельзя.

Тетки из театра одобрительно закивали головами и уставились на Ганку. Ганка, бездетная, с запойным мужиченком женщина, вечно перебивалась с хлеба на квас, как тогда говорили.  Была у нее такая мысль уже сегодня. Переехать в дом сестры и жить с ее детьми в этом доме. Но не знала, как муж отнесется. Ганка даже думать больше не стала. Дом хороший. Ребята почти взрослые уже. Помогать будут.

            - Согласная я. Только я ниче из дома не отдам. Вот пусть все, как при Лизе было, так и останется.

На том и порешили. Напоследок спели любимую Лизину песню, под которую Левчик так часто засыпал. Яня с Ганкой убрали со стола, гостей проводили. Левчика перенесли в кровать. Огонь потушили и разошлись по домам. Ганка ушла ночевать к Яне. Боялась остаться в доме, где покойник лежал недавно…   

           

 

             

                 

               

                

                                                                                                                                               

                                                                                                                                               

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Избранное
  • 6 марта 2018 г., 09:48
    viktev   Пожаловаться

    Написано уже, и будет написано ещё много про Великую Отечественную войну. Но не дай бог , что бы это стало неинтересно всем, а идёт к этому , вот название этой войны в ходу уже другое - просто - вторая мировая. Вы написали по своему, и каждый понимает и помнит по своему, дай бог не забыть ээто всеобщее , всенародное горе

  • 6 марта 2018 г., 10:50
    Сная   Пожаловаться

    Очень хорошо написано, жду продолжения....

Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации