home
user-header
Вторая часть. А дальше - не знаю, как будет. Не пишут о таком, наверно...Но я попробую))
6 марта 2018 г., 23:48 344

                                                                                                                     2

            Левчик проснулся рано. Яркое солнце заливало комнату. О стекло беспокойно билась муха. Опять эта муха! Левчик потянулся. И вдруг вспомнил. Мама! Она же уснула вчера. А где она спит-то теперь? Он проворно соскользнул с кровати и пошлепал на кухню. Пахло дранниками. Тетка Ганка, совсем освоившись, громыхала посудой, одной рукой подливая масла в сковороду, другой помешивала жидкое месиво из картошки с мукой.  Живот у Левчика свело от голода, и он вприпрыжку подскочил к столу, намереваясь схватить горячую, румяную, с коричневыми краями картофельную оладушку. Звонкий шлепок по руке. Ганка, возмущенная, с мокрой столовой тряпкой в руке загородила своей тушей чугунок с дранниками.


            - Бисово отродье! Кыш отседа. Таки позову, када усе готово будет. Ишшо таскает он, бестия малолетняя.

На рев Левчика выбежали братья. Игорь схватил Левчика на руки и понес, успокаивая и шепча что-то ласковое в комнату. Ганка невозмутимо продолжала переворачивать подручником лепешки. На детей даже не обратила внимания, что-то довольно напевая себе под нос.

            - Тетка Ганка, он же маленький, ты зачем так с ним?

У Владика дрожали губы, голос срывался, норовя пролиться слезами. Ганка равнодушно, не оборачиваясь, ответила:      

            - Нехай разрешения спросит. Че хватать-то, как с голодухи. Щас закончу, и сядайте за стол. Ниче, не растает. Поменьше поссыт…

            Жизнь началась нелегкая. Тетка чувствовала себя полновластной хозяйкой в доме, с сожалением прикидывала на себя вещи сестры, в которые она не входила по причине своего дородного телосложения. Разглядывала, качала головой со злостью и отправляла мальчишек на базар – выменивать на продукты. Особенно Левчику было жалко шаль с пурпурными розами, необыкновенную, волшебную какую-то. Мама в ней было особенно красивой, надевала только по праздникам. Берегла. Отец подарил. Ганка шаль на базар не отправила. Напялила на свои широченные плечи и ходила по дому красуясь. Через неделю розы потускнели, белое поле, по которому они рассыпались, стало серым, но Ганка горделиво надевала ее на посиделки с соседками. Ребятишек она особенно не гнобила. Просто не понимала, что им нужна не только еда, но и ласка. Все изменилось, когда в дом пришел ее муж, дядька Сашко, никчемный, запойный пьяница, с которым Ганка время от времени устраивала кулачные бои. Сашко был человек не злобливый, но под пьяную лавочку мог и за нож схватиться. Детей невзлюбил. Может, за характер, который читался в прямых, неподресничных взглядах, может, за силу, не вырывающуюся из рубахи, а которая проявлялась в движениях, в словах, в молчаливом отпоре пьяным словам Сашко.

            Пришла огородная страда. Братья вскапывали землю, садили картошку, чистили сорняки. Работы было много. Даже Левчика Ганка заставила работать – садить в землю нежные, зелено-салатные побеги баклажанов и свеклы. Он раскапывал ямку, аккуратно усаживал в ней рассаду и зарывал  ладошками, приминая землю. Потом тащил тяжелую флягу с водой и поливал тоненькой струйкой, радуясь, что скоро вырастет большой баклажан или большая свекла. Помимо огорода был еще и небольшой сад, который тоже лежал на плечах мальчишек. А еще надо было натаскать воды, заготовить дров для бани, которую Ганка позволяла топить только тогда, когда Сашко захочет. Со старостой Ганка давно нашла общий язык. Проливая слезы, рассказывала, как ей дороги сиротинушки, как тяжело дается их воспитание, без отца-то – без матери и какими неблагодарными оказались эти «оборвыши». Она для них лучший кусок, а они волчатами смотрят, так и норовят куснуть. Оброк староста ей уменьшил, и Ганка с радостью понесла излишки на базар. Точнее сказать, Игорь с Владиком понесли. Вырученные деньги Ганка копила, и к осени купили поросенка, который стал для Левчика другом и соратником. Левчик назвал его Сталиным, Игорь с Владиком испугались, но переубедить Левчика не смогли. Он все твердил – Сталин да Сталин. Еле упросили вслух не называть так.

            Наступила осень. Огород тучно матерел помидорами и кабачками, свекла сверкала ярко-бордовыми боками, вытискиваясь из тесных лунок, морковка колосилась резными хвостиками, и все это надо было убирать, сушить, заготовлять. Левчик играл со Сталиным среди картофельной ботвы, которая скрывала их обоих с головы до ног почти. Ганка каждое утро собирала тележку урожая и велела везти на городской рынок. Там народ побогаче, быстро раскупят. Каждый вечер она скрупулезно считала каждую монетку, бумажки укладывала в мамину старую сумочку, благодушно крестясь в пустой угол, где когда-то стояли иконы. Сашко, пошатываясь, выходил на кухню, гладил шерщавой ладонью ребятишек по голове и гнал спать. Они часто  шли спать голодными. Сашко давно уже перепутал день с ночью.

            А потом пришла беда. В центре Харькова была облава. Рынок тоже захватили. Сгоняли всех подряд к комендатуре. Игорь в это время стоял с картошкой, а Владик побежал до ветру за угол. Вернулся, а на рыночной площади пустота. Только сиротливо лежали на деревянных прилавках розовые поросята, шевелились от ветра шали и платки, да набежавшие собаки, принюхиваясь, злобно скалили зубы, защищая добычу… Владик помчался домой. Захлебываясь слезами, рассказал тете Ганке. Она отвесила ему щедрый подзатыльник за то, что оставил брата одного, и побежала в комендатуру. Не племянника выручать. Просить разрешение забрать товар, который тот не успел продать. Староста внимательно ее выслушал, в очередной раз посочувствовал. Игоря отпустить отказался. Товар забрать разрешил. Ганка, слезно благодаря, поспешила на рынок, забыв поинтересоваться судьбой племянника. Потом узнали. Игорю хоть и было всего четырнадцать, выглядел старше. Жизнь, видимо, закалила. В эшелон погрузили и в Германию отправили. На принудительные работы. На благо рейха.

                                                                         …..

            Я всего один раз в жизни видела дядю Игоря. Мне было восемь лет. Но я запомнила, что он терпеть не мог семечки. Потому что всю дорогу из Харькова до Германии их кормили семечками подсолнечника.  Как он выжил, я не знаю. Не рассказывал ни жене, ни детям. Как прошел через НКВД тоже не говорил. Как-то прошел…

                                                                          …..

            А жизнь потекла дальше. Левчик очень скучал по Игорю. Даже своего Сталина переименовал в Брата. Поросенку от этого было ни жарко, ни холодно. А Левчику веселее. Осень все подступала и подступала. Листья давно осыпались, огород чернел воронками выкопанных овощей и пожухлой картофельной и помидорной ботвой. Об Игоре было нн слуху-ни духу. Ганка сходила один раз в комендатуру, нарвалась на суровый взгляд коменданта и забросила это дело. Левчик скучал по Игорю. Думал с тоской, зачем Боженька сначала маму забрал, теперь брата. Хоть бы Владика не тронул. А то совсем ему хана придет, одному на белом свете. Редко приходила тетя Яня. Обнимет его головушку и шепчет. «Ясочка, ангелочек, че же мамка-то тебя не приберет, от мучений не освободит. Коханка моя, взяла бы тебя, да боюсь, не потяну» Потом утирала слезы себе и Левчику, совала яичко или пирожок какой в руки и убегала, пока Ганка не видела. А то потом ору не оберешься от тетки.

            Однажды поутру пришел мужик во двор. Левчик только проснулся, потирая сонные глазенки. Мужик с большим ножом, с веревкой. Пошли в сарай, где Сталин-Брат жил. Левчик заинтересовался. Быстро напялил штаны, сунул ноги в войлочные черевички. Ганка на кухне катала лапшу. Левчик прошмыгнул мимо и выбежал во двор. Сашко, трезвый, тащил упирающегося Сталина-Брата, окольцевав его веревкой вокруг шеи. Пришлый мужик ему помогал. Как-то нехорошо они его вели. У Левчика сердце похолодело.

            - Дядько Сашко, а ты куда его?

            - Дык, куда-куда, в сарайку. Пора ему. Ишь, хряк, харю-то отъел. Упирается. Чует смерть, бисова детина.

И Сашко продолжал тащить упирающегося Сталина-Брата в сарай. Левчик растерялся. Понимал, что что-то нехорошее сейчас будет. Побежал будить Владика. Брат прижал его голову. Молчал. А что тут скажешь. Левчик поднял на него залитые слезами глаза.

            - Пойдем, поможешь Брата вызволить.

Он тянул Владика за руку, не дождался, пока тот оденется, выскочил во двор.

            - Дядько Сашко, не трогай Брата! Я на тебя буду работать, я картошку буду садить, я воду буду таскать…

Сашко, с утра трезвый и потому злой, отшвырнул Левчика, как курицу. Левчик бросился в сарайку. А там связанный, усмиренный, стоял друг и соратник. Подрагивал куцым хвостиком, прикрыв глаза.

            - Аааааааааааа

Левчик влетел в сарайчик и с ходу вцепился зубами в руку Сашко. Намертво вцепился. Мужик-помощник оторопел и отступил. Сашко трес рукой, пытаясь сбросить Левчика. Но Левчик не отцеплялся. Тогда Сашко со всей силы, наотмашь, ударил Левчика по голове кулаком. Мальчик обвис. Сашко брезгливо стряхнул его с руки…

            Вечером в доме пахло жареным мясом. Левчик лежал в комнате. Ганка меняла ему тряпицы на голове. Владик сидел рядом.

            - Ну че, мать, очнулся гаденыш?

            - Да угомонись ты уже. Пусть поспит.

            - Ни х… Тащи его сюда, если очнулся. Щенок, руку мне прокусил.

Сашко тяжелой походкой вошел в комнату, отшвырнул Владика от кровати, сгреб за рубашку Левчика и выволок его на кухню. Ганка встала в сторонке возле печи. На столе в большой глиняной чаше были наложены куски мяса.

            - Жри, гаденыш.

Сашко наклонил голову Левчика над тарелкой.

            - Жри, …, сученыш!

Дальше Левчик не помнил. Знал одно. Он не ел. Не смог. Ганка истошно завопила. Владик вцепился в руку Сашко. Оттащили вдвоем с теткой. Владик бережно поднял брата, взял на руки и унес комнату. Баюкал всю ночь, покачивая, даже сам не помня, о чем пел и говорил тогда…

                                                            ………

            - Мы уйдем отсюда?

            - Да, братко, уйдем.

            - Мы Игоря пойдем искать?

            - Попробуем, братко.

            - А давай сегодня уйдем!

            - Поспи немного. Потом уйдем…

             

                 

               

                

                                                                                                                                               

                                                                                                                                               

 

 

 

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации