home
user-header
Привет, мои дорогие! Еще один сюжет. Правдив наполовину))) Встреча у начальника в реале закончилась не совсем так, как описано. Но весной хочется добра и позитива))
12 апреля 2018 г., 23:30 363

                                                                                       Всего один день      

            Однажды вечером Анке на глаза попались строки Достоевского. «Почему у нас все лгут? Все до единого?». Мда… Заинтересовалась. Дочитала. А че, прав ведь классик! Все врут. Как там у него сказано? Чтобы понравится собеседнику, чтобы жизнь приукрасить, чтобы правды не говорить… Анка задумалась. Повспоминала, перебирая последние встречи с подругами, разговоры с начальством, сказки, которые она читала сыну перед сном, и уверилась окончательно. Так и есть! Надо же. Она даже не задумывалась об этом раньше, и всегда считала, что не врала, а фантазировала. А сейчас до нее дошло. Так это же тоже вранье! Вот вчера, например, звонила Ксюха, подружка, интересовалась, мол, как дела на личном фронте. А какой тут личный фронт? Один партизан тыловой, время от времени набеги на деревню устраивает. А как она ей об этом скажет? Чтобы жалела или сочувствовала? Нет уж. Анку жалеть не надо. У нее все хорошо. Хоть один партизан, хоть редко, но имеется в наличии. А подробности никому знать необязательно. Но ведь тоже же вранье получается. Или еще пример такой. В школу пошла на родительское собрание на днях. Ну, классная говорит, мол, у кого в каникулы папы могут подойти стулья да парты подкрутить. А сама так хитренько на Анку смотрит. Догадывается же, что их папа по причине его отсутствия, не сможет подойти. Вот Анке бы взгляд опустить да промолчать бы. Так нет же! Анка так бодренько в глаза учительнице тоже смотрит. Конечно, наш папа тоже подойдет. Осталось только найти того, кто вместо папы придет отверткой крутить… И вот  что здесь стыдного-то?! Ну, у половины класса мамы без пап воспитывают детей. А Анка скрывала, изворачивалась всяко. И к чему спрашивается?...


            И так Анка думала, и сяк. Но чем больше думала, тем больше сама себе не нравилась. Ведь, если разобраться, яйца выеденного не стоят все ее фантазии. Ну, не любовник –олигарх ей кольцо купил. Сама купила. Случайно, кстати. Зашла в ювелирный, а там скидка большая в честь праздника, Анка уж не помнила какого. Три и восемь карат бриллиант всего за пятнадцать. Сам бог велел. Ну, и как она об этом всем расскажет?! Типа, сама заработала, сама купила? Не романтично. И стыдно почему-то. Вот и возник богатый любовник, которого она боялась показать, потому что женат и слишком известен. А подружки верили. Даже мама успокоилась и не лезла с дежурными и такими раздражающими вопросами о богатом принце на белом мерседесе. Конечно, это просто фантазии. А вот к чему они? Наверно, самой себе стыдно признаться, что не нужна никому. Что все подружки замужем счастливо, а она мыкается, пряча свою ненужность за ложью. Слаба духом. Нет силы признаться, что все это мыльный пузырь. Ведь кому важнее ее жизнь? Конечно, самой Анке, а не подружкам и классной. Короче, надоело врать. Постоянно думать, как бы не проговориться случайно, вечно отмазки какие-то придумывать. «Вот позвоню Елене Георгиевне и скажу, что наш папа не придет парты ремонтировать, потому что его нет.»  Пусть что хочет, то и думает. Позвонила. Елена Георгиевна с любопытством заворковала в трубку:

            -Ой, как жалко. Ничего не случилось?                                                    

            - Не, не случилось. Так сложилось.

            - А он у вас в командировку уехал? А надолго? А мы еще в мае хотели семейные веселые старты устроить. Он к маю-то появится?

Анка сердилась. Вот пиявка-то, присосалась. Чего ей сказать-то? Только не врать.

            - Нет, не появится. И когда будет – не знаю.

Трубка сочувственно помолчала.

            - Ну, ничего. Помиритесь. Главное – Антоша не должен видеть ваше настроение.

«Ну, началось». Анка закатила глаза к потолку.

            - Хорошо, Елена Георгиевна. Я постараюсь. Спасибо вам.

Педагог, блин. Да Анка уже давно не делала такого настроения, чтобы Антошка видел. И историю с папой ради него придумала. В тюрьме сидит Антошин папа. Далеко и надолго. За наркотики. Как она должна была об этом сыну говорить? Как в школе сердобольной учительнице рассказывать? Вот и завралась совсем. Антошке одно говорила, в школе другое. Хорошо, Антошка принял версию, что папа в длительной командировке. Но чем старше становился, тем требовательнее спрашивал, когда папа вернется…

            А вот это какая была ложь? Нужная или нет? Это же было во спасение, вроде как. Зачем ребенка травмировать, зачем ненужные разговоры в школе? Значит, получается, ложь разной бывает. Анка вздохнула. Но от этого она не становится истиной. Вот в чем вопрос-то. Вранье, все равно. Но в любом случае, Анка была рада, что поговорила с классной. Одной проблемой меньше. Ведь как получается, одна маленькая ложь несет за собой кучу неудобств и лишних телодвижений. «Хм, а мне это начинает нравиться. Пока не стыдно, не напряжно и вполне подъемно». Главное завтрашний день пережить. И сутки пройдут. Ночью же она ни с кем не будет разговаривать. Зашел в кухню Антошка.

            - Мам, а молоко обязательно на ночь пить?

            - Обязательно, сына.

            - Мам, а оно точно полезное? А то я утром так пукаю невкусно от него. Может не надо?

            - Надо, сына, надо, - Анка улыбнулась. Анка сама терпеть не могла молоко. Аж с содроганием вспоминала, как мама ее пичкала стаканами с белой, омерзительно теплой жидкостью. С тошнотворной пенкой сверху. А сын словно почуял ее мысли.

            - Ма, а ты сделай глоточек, мне меньше достанется.

Анка запаниковала. Или правда, или пить эту гадость. Желудок сжался от одной этой мысли и спазмировал рвотным рефлексом.

            - Антошка, я терпеть не могу молоко. Меня вырвет. Честно.

Антошка ликующе посмотрел на мать. Гордость прямо сквозанула во взгляде.

            - Да ты слабачка! Смотри. Демонстрирую, что в молоке ничего страшного нет.

Антошка торжественно взял стакан, медленно поднес ко рту и, не отрываясь, показывая на лице наслаждение, залпом выпил весь стакан.

            - Вот! Смотри и учись.

Антошка степенно подошел к раковине, ополоснул стакан и победно взглянул на Анку.

Анка выдохнула.

            - Ну ты даешь, сын!

Антошка снисходительно улыбнулся, обнял мать за плечи и уткнулся в волосы.

            - Эх ты, слабая ты моя мама. Но ничего, хоть один мужчина в доме имеется, - сказал Антошка и отправился в свою комнату укладываться спать.

А Анка задумалась. Она опять сказала правду. И опять ей это помогло. Нет, не то чтобы помогло, но она поняла, что поступила правильно. А ее восьмилетний сын почувствовал, что он – маленький мужчина, что должен показать пример слабой женщине, хоть эта слабая женщина – его мать. А иначе как воспитать мужчину в мальчике?.. Анка сегодня впервые за долгое время легла спать с хорошими мыслями. Одно было страшно. Как там завтра на работе будет?

            Утром бодрой вечерней решительности поубавилось. А, может, ну ее к бесу, эту правду? Ну, жила же раньше. Что за эксперименты, в самом деле. А потом вспомнила молоко, сына, демонстративно дующего взахлеб эту гадость. Нет. Раз решила, надо до конца идти. А последствия, если возникнут, будем ликвидировать посредством временной транзиторной глобальной амнезии на фоне высокой температуры, вызванной осложнением  орви. Анка подготовилась основательно. Сестра – врач, больничный сделает. Анка не стала рассказывать ей всю правду (пока, во всяком случае). Да и не требовалось. Не рассказать правду – это же не ложь. Главное сейчас – день на работе выдержать. Вспомнилось кино американское, там тоже мужик вдруг правду начал говорить. Финал Анка не помнила, но, кажется, не все там гладко прошло. Собиралась на работу, как к гинекологу – фиг его знает, чего скажет, но результаты могут быть самыми удивительными. Только бы не встретить никого из начальства. Много накопилось, так сказать, интересных высказываний. Тьфу три раза. Уж лучше Аллочку из отдела рекламы. Та хоть необидчивая. И вечно слоняется вдали от рабочего места. Девяносто процентов на встречу. Исход, конечно, сложно предсказать. Но лучше, чем руководство.

            Осторожно подошла к дверям офиса. Специально немного опоздала, чтобы вероятность столкновения была ничтожна. Фуф, никого. Анка неслышно практически проскользнула мимо секьюрити,  нажала кнопку лифта и благополучно понеслась на свой родной этаж. Двери бесшумно открылись. Анка сначала высунула нос. Принюхалась. Духами не пахнет. Значит, давно уже по коридору никто не проходил. Теперь бы перебежками да до своего бы офиса. А там забиться в угол за компьютер и просидеть до шести. Вроде как, и решение свое эпохальное  Анка осуществит и отделается малой кровью. А завтра – это завтра. Будем посмотреть. Приоткрыла дверь в офис. Девчонки сосредоточенно сидели, уткнувшись каждая в свой монитор, тыкая пальчиками в буковки на клавиатуре. Анка почти уже добралась до своего места, как дверь начальника отдела открылась, и оттуда выплыла Алена Иннокентьевна, как всегда с деловой миной на лице и очень озабоченным видом. Хищно уставилась на Анку, которая оторопела от неожиданности, и, прижимая сумку к груди, пыталась мелкими шажками приблизиться к своему столу. Алена процокала несколько шагов.

            - Анна Сергеевна, вы опоздали, - Алена раздула ноздри, как Сивка-бурка, от собственной значимости и радости, что утро удалось.

            - Да, Алена Иннокентьевна, случайно получилось. Больше не повториться.

Анка и правда не любила опаздывать, поэтому говорила совершенно искренне.

            - Случаааайно? Буду вынуждена доложить об этом руководству, - Алена крутнулась на каблуках и хотела, было, покинуть поле боя.

Девчонки оторвали головы от мониторов и сочувственно наблюдали картину Анкиного, как казалось, свержения с Олимпа в бездну рядов безработных. Сочувствовали. Потому что у них строго с опозданиями, уж каким бы ты незаменимым не был. Как говорится, «тякучка» была страшная, человеческий фактор же. У кого-то садик закрылся неожиданно, и к бабушке надо везти дитенка. У кого-то колесо спустило по дороге. Да мало ли чего бывает в нашей жизни! Главное, объяснения не помогали, две недели и адью.  И все  молчали. Потому что радовались, что хоть не по статье увольняли. Эх, люди дорогие… Чего же вы так боитесь-то всего? Чего так трусите-то? Работы полно. Здесь не сложится, в другом месте получится. Тьфу ты, нельзя так...Десятки мыслей у Анки пронеслись в эти несколько секунд. И тут Остапа понесло, как говорится. В смысле, Анку понесло.  И не просто правду хотелось сказать, а дать людям понять, что можно по- другому жить. Не таиться, не опускать глаза. Нельзя хамству позволять цвести махровым цветом. И спасибо Достоевскому. Если бы не он, Анка никогда бы не решилась на такое…

            - А вы, Алена Иннокентьевна, сегодня на фитнес во сколько записаны? А завтра у вас с утра бассейн? – Анку затрясло. Вспомнила, что Верочка, секретарша Алены, в курилке рассказывала. Вот коза эта Алена. Сама, чего хочет, то и делает, а еще и гнобит простой народ. Алена лицом пошла пятнами. Глаза прищурила.

            - Мы с вами поговорим в кабинете директора.

            - Да пожалуйста! Легко!

Анка победителем прошла на свое место и задумалась. Что Алена может сделать? Анка была хорошим работником. Начальство премии ежеквартально выписывало. Показатель все-таки. Не за красивые же глаза. Но Алена – дочь Директора. Это серьезный аргумент. Но и терпеть ее выкрутасы тоже надоело. Шишка на ровном месте. Анка приготовилась к худшему. Хотя, что может быть – худшее? Ну уволят. И что? Работу не найдет? Ерунда. Конечно, найдет. Что еще может быть хуже? Терпеть каждодневный прессинг этой Салтычихи и молча посапывать в тряпочку намного хуже.

            Чего греха таить – Анка разволновалась. Да так, что пришлось таблетку глотать от давления. Правда – она, конечно, хороша. Но дозированно. А сегодня еще и на ковер придется идти. А как там получится, только бог знает и Анкин язык неугомонный. Ну, Федор Михайлович, ну, удружил нетленный. Анка классику любила. Чехов, Пушкин, Достоевский, Толстой, Бунин – непререкаемые были для нее авторитеты. Раз классик сказал – значит, так и есть. Анка свято верила, что талант на то и дан человеку, чтобы истину нести в народ. Может, за сотню лет истина и потускнела, утратила первоначальный золотой блеск правдолюбия, но ложью от этого не стала. Любовь – так и осталась любовью, порядочность тоже никуда не делась, милосердие и гуманизм как тогда, так и сейчас – высшие человеческие ценности. Время, конечно, другое. Но по большому счету мало что поменялось…

            От дум Анку оторвал голос из селектора, который бесстрастным голосом секретарши Директора, потребовал Анку под ясны очи начальника. «Началось». Анка вздохнула, отряхиваясь от ненужных сейчас дум, блеснула помадой по губам, взъерошила всегда строгую – волосок к волоску – прическу и пошла навстречу судьбе. Умирать – так с музыкой. Девчонки опять молча посочувствовали. Лишь Верочка вылезла из-за своей стеклянной секретарской ширмы и помахала сжатым кулачком в знак солидарности. Мелочь, а приятно. Анка шла по коридору и даже не думала, как она будет оправдываться. Потому что оправдываться не собиралась. Дошла. Открыла дверь в приемную. Ее встретил надменный, ледяной взгляд секретарши. «Тьфу ты, чаи подносит, почту отправляет, а туда же. Мозгами бы попробовала работать за те деньги, за какие я работаю. Курица, блин» Анка рассердилась. А злость снесла последние остатки благоразумия. Как-то решительности добавилось. Даже смешно стало, глядя на этот цирк. Секретарша дверь перед ней все так же надменно распахнула, и Анка, утопая почти по щиколотку в бархате ковровой дорожки, приблизилась к столу. Директор, верткий, деловитый, еще не старый мужичок, в близоруких очочках, сидел за монументальным, дубовым столом. Алена сидела рядом, закинув ногу на ногу и покачивая носком шанелевской туфли.  

- Ну-с, Анна Сергевна, дерзить изволите? Опаздываем, знаете ли, – директор сложил ручки на брюшке и благодушно взирал на Анку. Видать, крови не хотел. Не дурак же. Зачем ценного работника терять. Алена нервно поерзала в кресле. Анке сесть не предложили, и она стояла перед ними, как школьница на педсовете. Ей опять стало смешно. «Ну, че, иду на вы, как говорится».

            - Ой, а вы тоже, Иннокентий Василич, опаздываете? – Анка картинно округлила глаза.

            - В каком смысле? – Директор аж вперед подался.

            - Ну, вы же сказали – опаздываем. Вот мне и подумалось, что тоже опоздали.

Директор глаз прищурил, улыбнулся и мельком на Алену глянул.

            - Так вы не опоздали? Наветы врагов? – Директор опять улыбнулся.

            - Да нет. Опоздала. Но случайно получилось. И в первый раз. Бывает же.

            - Ну, хорошо. Бывает, - согласился Директор. – А дерзить-то зачем?

            - А я и не дерзила. Просто напомнила Алене Иннокентьевне о распорядке ее дня.

Папа воззрился в недоумении на дочу. А доча, нервно покусывая нижнюю губку, шанелевские туфельки поставила ровно и приняла позу примерной девочки.

            - А это что значит? – папа перевел взгляд на Анку.

            - А вы в ее ежедневник загляните. Сопоставьте новые рекламные продукты со старыми. Посмотрите количество одобренных, - Анку уже было не остановить. Она потом разберется со своими мыслями. А сейчас она просто себя защищала. Свое пространство. Свое место под солнцем. В конце концов, свою Правду.

            Призвали Верочку с ежедневником со стола в кабинете Алены. Верочка, шарашась от надменной секретарши, робко положила на стол кожаную кокетливую книжицу. Воцарилась тишина, нарушаемая перелистыванием страниц. Анка стояла. Верочка стояла рядом. Алена сидела, загнав лаковые шанельки под кресло. Анка подумала, ледяное какое-то молчание. И все у них тут холодное, замороженное. Как у Снежной королевы. Ощущение, что им тут всем по осколку в глаз каждому прилетело. Эмоции минимальные, а гонору, как у английских лордов. Хотя зря Анка так про английских лордов. У тех воспитание, происхождение, аристократизм въелся на генном уровне. А здесь из грязи да в князи. Справедливости ради надо сказать, что Анка Директора уважала. За бульдожью хваткость, за деловую смекалку, за то, что сумел из ничего такую махину создать.

            Огромные напольные часы мирно тикали, в единственном лице нарушая тишину в кабинете. Алена нервно сцепила пальцы рук в тесном замке. Верочка потупила глаза в дорожку и, казалось, с интересом рассматривала узор, не поднимая головы. У Анки затекла спина. Заныла поясница, отчаянно требуя присесть и дать отдохновение позвоночнику.

            - Извините, Иннокентий Василич, можно я присяду? Мне нельзя долго неподвижно стоять, - Анка решила, что раз уже и так все плохо, хуже уже быть не может. А спина ныла. Директор рассеянно взглянул поверх очков.

            - Ах, да, конечно. Присаживайтесь. И Вера Алексеевна тоже пусть присядет, - Директор гостеприимно повел рукой в сторону кресел вдоль стены.

Анка с наслаждением плюхнулась на сиденье. Поясница радостно поныла еще несколько секунд и успокоилась, уткнувшись в роскошную шелково-голубую обивку. Верочка присела рядом на краешек, все еще не отрывая взгляда от пола. И чего она там разглядела? И буквально через пару минут их неожиданно отпустили.

            - Дамы, вы свободны. Идите работайте, - Директор нервно накручивал дужку очков. Лоб его вспотел, и было видно, что он очень недоволен. Алена тоже приподнялась, намереваясь улизнуть из-под гневного взгляда папеньки.

            - Алена Иннокентьевна, останьтесь, пожалуйста.

И Алена опять приклеилась к креслу, обреченно сложив руки на коленях. А Анка с Верочкой пошли работать. До конца рабочего дня еще долго…

            Тяжело дался Анке этот день. Нервно, напряжно до тошноты. Но оно того стоило. Оказывается, правду говорить совсем несложно. Но у правды есть последствия. Вот они-то и останавливают. Или наоборот – вперед толкают. Это уж кто как выберет. Анка думала, идя с работы, что заберет сейчас Антошку от бабушки, они вместе во что-нибудь поиграют или почитают. А на ночь, как обычно, подогреет молока для сына. Все, как всегда. Но что-то в этом дне зацепило Анку крепко и, похоже, надолго. А, может, навсегда. И, может быть, молока она сегодня согреет на двоих…

              

 

   

                  

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Читайте также
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации