home
user-header
Привет, дорогие мои читатели! И снова рассказ, и снова вы первые)) Интересны будут ваши мнения по поводу него. Точнее, по поводу проблемы рассказа. Берем попкорн и читаем)))
16 апреля 2018 г., 19:53 354

                                                                                                 Одноклассницы

            Ирочка опаздывала на прием к врачу. Впрочем, она всегда и везде опаздывала. И сейчас мчалась с кое-как накрашенными глазами на остановку, на ходу застегивая замок пальто и разбрызгивая вокруг себя весеннюю грязную кашу растаявшего снега. «Только бы не грохнуться» Не грохнулась. И даже не поскользнулась. Простояв пять минут, Ирочка забеспокоилась. Автобус все не шел, а время улетало. Потом попробуй втиснуться в очередь, если время на талоне просрочено. Заветная «тройка» неуклюже подрулила к бордюру, салон в этот час был полупустой, и Ирочка, уютно притулившись на сиденье, уткнулась в телефон.


            Ирочка самого раннего детства была Ирочкой. Не Иришей, не Иркой, не Ириной, а именно Ирочкой. Как бы она ни проказничала, что бы ни натворила, никогда не слышала, чтобы ее называли иначе. Из своего юного возраста она мало что помнила. Немножко детский сад. Да и то, воспоминания были не очень радужные. Не любила Ирочка это веселое и нужное для мам и пап заведение. Особенно запомнились мучительные для нее подготовки к разным праздникам, когда надо было разучивать танец какой-нибудь. Со слухом у Ирочки не сложилось, музыку она слышала, но не понимала, в какой именно музыкальный момент, нужно было топнуть ножкой или махнуть ручкой. Воспитательница хмурила брови, закатывала глаза к потолку и истошно вопила:

            -И-ро-чка! Ну не надо сейчас махать рукой! Слушай музыку. Ну, что ты, как колода-то, прости меня Господи! Плавно надо, плавно и нежно. Ты же для мамы танцуешь.

Она подходила к Ирочке в двадцать пятый раз, клала руки на свои необъятные, лошадиные бока и, покачивая крупом, изображала под музыку плавность и нежность.

            -Ты поняла, как надо? – сердилась воспитательница.

            - Да, - тихо шептала Ирочка, а из опущенных глаз медленно катились крупные, безутешные слезы. И когда музыку в очередной раз останавливали, потому что она опять не попадала в такт движением, Ирочка поднимала на мучительницу свои синие, бездонные, как озера, глаза, ярко блестевшие слезами, готовыми пролиться вновь. Именно из-за этих глаз, чистых и наивных до безобразия, ни у кого не поворачивался язык назвать ее Иркой или Ириной. Воспитательница бросалась успокаивать, гладила Ирочку по русой головенке и оставляла эту нелепую танцевальную затею до следующего праздника, надеясь, что слух все-таки проснется у ребенка. И в очередной раз ей поручали рассказать стихотворение. Хотя с декламацией тоже было все не так просто. Но у Ирочки был красивый громкий голос, и для стихотворения этого было достаточно. Она была вполне довольна собой. Поэтому никогда не обижалась, злобу детскую не таила, а наоборот была благодарна. У Ирочки был легкий характер, незаморочливый. Ее любили все. Начиная с уборщицы тети Клавы, которая тайком носила ей любимого «Мишку на Севере», и заканчивая дворовыми хулиганами.

            В школе было так же. Не давались Ирочке точные науки напрочь. А как пошла в десятом классе тригонометрия, так совсем худо стало.

            - И-ро-чка! Это тангенс, а не котангенс. У них разные обозначения и разные способы вычисления. Понятно?

            - Да, Зоя Ивановна.       

            - Ну давай тогда вот это уравнение попробуй. Зоя Ивановна крепилась из последних сил. И не дурында же девка, соображающая. А Ирочка уже готовилась пролить терпкую влагу на ненавистный учебник. Кап-кап, на желтоватых страницах растекались бесформенные лужицы, а синие озера умоляюще и доверчиво смотрели в усталые, добрые глаза Зои Ивановны. Зоя Ивановна вздыхала, легонько хлопала по плечу свою нерадивую ученицу, скрепя сердце, выводила в журнале троечку и отправляла Ирочку восвояси.  

            Была у Ирочки в школе подружка. Шурой звали. Как они подружились, для всех тайной оставалось. Шура была по родительскому определению буряткой, а по внешнему виду – неведома зверушка. Тощая, длинная, волосы паклей черной висели, лицо вытянутое да к тому же  с веснушками на маленьком приплюснутом носу. Местные красавицы школьные с состраданием смотрели на Шуру и с сочувствием. Как же ей, бедняжке, с таким-то экстерьером дальше жить? Замуж же выходить надо. Детей рожать… А Шурка на их жалостливые взгляды не обращала внимания. Училась она хорошо. По математике олимпиадницей была. Может, это и подружило ее с Ирочкой. Взялась Шурка Ирочке помочь. Терпеливо оставалась после уроков, вдалбливала, объясняла. Радовалась успехам, первым самостоятельно решенным уравнениям.  Шура была умная, а Ирочка добрая. Вот у них альянс и случился. Ирочка Шуру боготворила. Она была единственным ребенком в семье, и родители ее баловали по мере возможностей. Оба работали на хороших должностях, в деньгах семья не нуждалась. Первые фломастеры в классе у Ирочки появились, модный кожаный дипломат, жевательная резинка, лаковые сапожки. Ирочка принимала это как должное, нисколько не хвастаясь и не задаваясь. Ну, просто ей так повезло. А Шурка была из многодетной семьи. Помимо нее еще пять младших. Жили трудно. Шура этим не тяготилась, стеснялась немного разношенных маминых сапог и штопаной на рукавах, наставленной манжетами школьной формы. Ирочка страдала по-настоящему, видя бедственное положение подруги. Делилась, чем могла, часто оставляла Шуру ночевать. Да и родители, видя Ирочкино настроение, были не против. Тетя Аюржана, мама Шуры, тоже не возражала, полюбила Ирочку, как своего седьмого ребенка. А Шурка в свою очередь взяла опеку над Ирочкой, восхищаясь ее хрупкой красотой, оберегая от неприятностей и  подростковых проблем незлобливый Ирочкин характер.

И школу-то Ирочка закончила благополучно, благодаря подруге. Отгремел веселый и грустный одновременно выпускной. Пришла пора расставания. Шура улетала на историческую родину поступать в педагогический. Ирочка… А Ирочка, конечно, в Москву. На актерский. А куда еще-то с такой красотой?! С такими озерами. Ночь перед разлукой была тяжелой. Они закрылись в Ирочкиной комнате, забрались на кровать. Свет не включали. И только уличные фонари разбавляли темноту, бросая на пол причудливые тени. Ирочка плакала, ей-то это было на раз-два. Шура крепилась, а потом не выдержала и, уткнувшись в русую гриву подруги заревела. Так и просидели до рассвета, поклявшись не забывать и писать друг другу…

            Поступили они обе, куда хотели. Писали письма. Веселые, задорные, полные впечатлений  от новой студенческой жизни. Закружили капустники, семинары, практики, первые сессии. Шура исправно каждые две недели отправляла почтой отчет о своей жизни. Ирочка тоже делилась тяготами актерского ремесла и подробностями любовных романов, которые сыпались как снег на голову. Шура была за подругу рада, искренне считая, что Ирочка – девочка необыкновенная, и заслуживает жизни самой незаурядной. На каникулах встречались в родном городе. Почти не расставались за эти две недели. Ирочка приобрела столичный лоск, стала еще тоньше, еще изысканней. Шурка как была зверушкой, так и осталась. Ирочка попыталась ее сводить к парикмахеру, пыталась научить красить торчащие вперед, как гаубицы, редкие ресницы, но Шурка весело отмахнулась, приговаривая, что такой, как Ирочка, ей все равно не стать никогда. И зачем же тогда стараться?

На второй год Ирочка не приехала домой. Ни на зимние каникулы, ни на летние. Шурка ждала письма. Но письма перестали приходить. Прошел еще год. А Ирочка домой не приезжала. Шура ходила к ее родителям. Пыталась узнать, не случилось ли чего. Нет, ничего не случилось. Ирочку пригласили сниматься. А потом она едет отдыхать в Болгарию. А потом опять учеба. Но писем больше не было. Так прошло еще три года. Шура закончила учебу. Вернулась домой. И неожиданно вышла замуж. Об Ирочке она давно ничего не знала. Родители ее переехали куда-то, и связь окончательно оборвалась…   

                                                     …………

Ирочка ехала в автобусе и смотрела в ватсапе сообщения. Тягостно. Какие-то дебильные посты, улыбающиеся кошечки-сфинксы, больше похожие на инопланетных существ, чем на животных. Тупые анекдоты о домохозяйках. Боже ж мой! Неужели людям заняться нечем?! И постят, и постят всякую хрень. Подоспела нужная остановка. Ирочка вздохнула. Выползла из автобуса в придорожную слякоть и рысцой побежала через дорогу к поликлинике.

- Ирочка!

Такой знакомый, почти забытый голос. Шурка?! Ирочка резко развернулась. Кто это? Стоит напротив баба. Одетая, как торговка со Столичного рынка. Пуховик сходится застежками еле-еле на огромном теле, без намека на талию. Лицо словно укутано в бесформенную вязаную шапку-ушанку, из-под которой в разные стороны торчат обесцвеченные  желтые паклевидные пряди. Господи, да кто же это? Неужели Шурка?!

             - Шурка, ты, что ли?

Баба радостно закивала и приблизилась. Ну вот же они, эти до боли знакомые золотистые веснушки. Бровки татушные. А реснички так и торчат воинственно вперед.  Они обнялись. И тут Ирочка вспомнила, что торопится к терапевту.

            -Шур, ты извини, тороплюсь я. В поликлинику. Тебе куда?

            - Да и мне туда же, - Шура с нежностью огладила свой живот.

            - Ты беременна?! Шурка, ты обалдела. Сорок пять же на будущий год же.

            - Так я последнего три года назад родила. Ничего, и этого вырастим, - Шура улыбалась самой нежной улыбкой. Ее узкое, вытянутое лицо расплылось в блаженстве и радости. Разговорились. Шура была счастливо замужем. Причем второй раз. От первого брака двое. От второго сейчас третьего дитенка собралась рожать. Успевает даже работать. Муж хороший, непьющий, работящий. А учительствовать Шурка бросила. В перерывах между беременностями подрабатывает, где получится. Шурка широкими шагами месила тротуарную грязюку, а Ирочка семенила рядом. Думала. Кем она стала? Да никем. Так просто Ирочкой и осталась. А Шура – мать. И жена. Ирочка тоже могла бы быть матерью, да испугалась. А сейчас бегает по врачам. Ни актрисой, ни женой, ни матерью она не стала. Да, наверно, уже и не станет. Она в пол уха слушала Шуркино щебетанье и отчаянно ей завидовала. В этой нескладной, как попало одетой, расплывшейся тетке Ирочка почувствовала настоящее счастье жизни. Она шла к врачу с замучившим ее радикулитом. Шурка шла к врачу с пятым ребенком…

            В холле, возле регистратуры они обменялись телефонами. Шурка помахала ей рукой и медленно, но уверенно поползла на третий этаж в женскую консультацию. Ирочка нажала кнопку лифта и поехала в терапевтическое отделение. Она успела. Еще два человека были перед ней в очереди. Окунувшись в неспешный обычный разговор страждущих врачебной помощи, Ирочка забыла про встречу. Что-то неприятно зудело внутри, что-то не давало войти в привычный строй мыслей. Ирочка поняла. Достала телефон и удалила Шуркин номер.  

              

 

   

                 

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации