home
user-header
Всем привет! Всегда хотелось написать историческую повесть. Вот. Первая часть. Москва 18 века и чума, унесшая тысячи жизней. Чья вина? Очень много случайностей. Попыталась воссоздать события.
17 июня 2018 г., 23:42 312

                                                                                                Чума

            Дорога в Молдавию давалась трудно. Степной суховей, перебои с продовольствием, незнакомая местность и местное население, которое не жаловало  русскую армию. Князь Голицын, решив вернуться в Подолию, не предполагал, что обрекает свою армию на долгое двухмесячное стояние, в надежде дать генеральное сражение туркам. Хотин не далась измором, а топтаться возле нее без артиллерии и осадного оружия не имело смысла. Поэтому было решено вернуться и ждать. Сорок пять тысяч солдат в недокомплектованном обмундировании, полуголодные, изгрызанные вшами и неизвестностью, в безрадостном ожидании расположились в лагере за Днестром…


            Наконец, пошла подвижка. Опять вернулись к Хотину, надеясь соединиться с Румянцевым  и отбить крепость. Бездействие дало о себе знать. Разленившиеся солдаты, волоча ружья, как ненужный довесок, не понимали, что должны делать. Кого защищать и на кого нападать. И опять ожидание. Ждали Румянцева, чтобы объединенными силами взять Хотин. Все чаще стал раздаваться ропот. Сначала негромко, потом все увереннее и чаще. Князь отдал приказ на осаду, чтобы взбодрить людей, но передумал, опасаясь подступающей армии нового визиря. Османская империя не собиралась просто так отдавать подступы к Черному морю, Крым туркам был жизненно необходим.

            Голицын переправил армию опять через Днестр и разбил лагерь возле Княгинино – глухой деревеньки, но вполне добротной, с тучной скотиной и окладистыми крепкими домишками. Люди разводили костры, варили кашу, обменивались табаком и не ждали ясности. Хотя и поступил приказ строить осадные батареи для обстрела Хотина. Вокруг обозов сновали вездесущие крысы, и солдаты метко пуляли в мерзких грызунов дымящимися головешками. Провиант берегли, а походные крысы, прогрызая мешки с едой, портили и рассыпали по дорогам крупы и зерна, и так ценимые на вес золота…

            Евсей присел отдохнуть. Не торопясь скрутил козью ножку, вытащил из костра палку, прикурил. В задумчивости обратил взор на Восток. Домой. Когда еще он туда попадет? Когда увидит жену, деток? К осени избу хорошо бы поправить. Справилась ли нет ли Настасья с сенокосом… Турков надо одолеть. А иначе как же возвращаться-то к Матушке? Осерчает еще. Ножкой топать начнет Катенька. Нет, никак нельзя без крепости домой вертаться…

            - Евсеюшка, табачком не богат? – раздался тоненький голосок рядом.

Евсей стряхнул свои невеселые думы, поднял глаза. Авдейка. Вот же прилипало самарское. Нюхом чует, у кого табак есть. Прорва. То хлебушек, то табачок. Куда свое-то девает? Авдейка – худущий, нескладный мужичонка, весом почти как свое ружье, заискивающе склонился над сидящим Евсеем. Евсей, недовольно полез за кисетом.

            - На, калика перехожая. Дыми на здоровье.

Авдейка засуетился, опасливо присел рядышком, с наслаждением запыхтел.

            - А скажи-ка мне, отец родной, надолго мы тута застряли?

            - А ты че, торопишьси куды?

            - Ну, так, домой хоцца. Эх, - Авдейка мечтательно заломил шапку на затылок. – По девкам соскучился дюже!

            - Али на примете есть кто? Ты ж у нас парень хоть куда, - Евсей усмехнулся, загасил окурок и аккуратно спрятал с карман.

Авдейка блеснул горделиво глазом, приосанился.

            - А то! Вот вернусь – все девки мои будут. Я даже платочки на подарки припас.

Вдруг тревожно заерзал на бревне.

            - Евсеюшка, ты не знаешь, случаем, кады наступаем-то? Дюже я застоялся ужо, - он сосредоточенно чесал за пазухой, разгоняя блох. Потом рука метнулась к вороту, в ожесточении скребя давно не мытую шею.

            - Дык, у турков-то войско в сто тыщ, а у нас-то помене будет. Румянцев еслив  не подойдет, хана нам. Передавит нас турок, как кутят, - Евсей лукаво поглядывал на собеседника.

            - Царица небесная! – Авдейка вскочил, истово перекрестился. – Да иди ты к чертям сатанинским! Тока бы брехать. Брешет и брешет, как кобель подзаборный, - Авдейка в сердцах сплюнул, загасил ногой окурок и снова присел на бревно рядом. Задумался на мгновенье. Мимо прошмыгнула крыса, шурша цепким голым хвостом.  

            - Тьфу ты, срань Господня! Пропастина адова. На кой хрен такую животину создавать надоть-то? – Авдейка ближе придвинулся к Евсею. – Тьфу, зараза. Ненавижу я енту живность. Один хвост чего стоит.

            - Дык, не всем жо павлинами выхаживать. Кто-то должен и хвостом голым махать.

Помолчали еще. Каждый думал о своем… Потом отправились опять рыть и накидывать бортики земляные, чтобы пушки удобно и плотно легли. К вечеру небо разнесло. Тучи улеглись на ночлег за горизонтом. В костры подбросили еще дров, и равнина осветилась неровным оранжевым светом, в котором бродили неровные тени солдат. Скорбные, чистые звезды лили на лагерь немое сияние, словно огораживая русское войско от поражения и смерти. Авдейка прилег возле костра. Его знобило. Зря он в деревню днем сбегал. Разжился-то – всего ничего, а, видать, заразу какую подхватил. В горле першило, откуда-то появился кашель, и Авдейка, уткнувшись ртом в кулак, чтобы не будить товарищей, натужно покашливал. Быстрее бы утро…

            Через несколько дней стояния с турецкой стороны начались подвижки. Попытка перейти Днестр провалилась в связи с его сильным разливом. Боясь утопить войско, турки отступили. Голицын решил поторопить события, пока турецкое войско не оправилось от неудачной переправы, и отправил несколько тысяч гренадеров во главе с полковником Вейсманом атаковать. Турки плохо ориентировались в темноте, были слабы в штыковом бою, поэтому либо бежали к реке, либо сдавались в плен. Князь ликовал. Он и не ожидал отделаться такой малой кровью. Победа воодушевила. Он даже утром проехался по лагерю, милостиво подбодрил солдат и, довольный, удалился в свой шатер. Двенадцать дней хоронили русские солдаты турецкие трупы. Голицын ждал милости от Екатерины за взятие Хотина, но получил отставку. Якобы, за медлительность. На его место прибыл Румянцев. Деловой, собранный, разбирающийся в стратегии и тактике, он сразу полюбился солдатам. Двадцать первого ноября русские войска заняли Бухарест. Румянцев составил план. Согласно ему к началу 1770 году Молдавия должна быть очищена от турок, и предположительно к весне  этого же года полностью овладеть подступами к Черному морю. Крым должен быть за Россией…

            - Евсеюшка, табачок не отсыпешь? – Авдейка слабым голосом, опираясь на костыль, наскоро сварганенный из ствола молодой березы. Он еле стоял, оттирая пот, катившийся  крупными, мутными каплями со лба.

            - Матерь божья – царица небесная! Че с тобой сдеелось-то?! – Евсей аж испугался, увидев Авдейку.

            - Помираю я, отец родной, Евсеюшка. Так и не дожил до главного сраженья-то. А так хотел орден от Катеньки получить, - Авдей сжал обветренные, в ошметках кожи, губы. – Ты не подходи ко мне. Мало ли че, че за зараза такая.

            - Да погодь ты помирать-то! Скоро наступать же, - Евсей дрожащими руками скручивал козью ножку. – Ты это погодь, ишь че удумал. Щас, щас. Покурим с тобой. Мне че, мне не жалко, кури на здоровье, - Евсей не мог привести мысли в нужное русло. Судя по виду – точно помирал мужик. А от чего? Как понять-то?

Авдей присел поодаль. Горестно склонил голову к груди. Руки сложил на худых чашечках коленей.

            - Не, Евсеюшка, не жилец я. Ты смотри, че со мной эта штуковина сделала, - Авдейка заголил живот. На худущем смуглом торсе виднелись язвы, растекавшиеся гноем прямо по телу. Где-то гнойники только назревали, пучась бордовыми краями и черными точками в центре.

            - Бурбонка?? – Евсей отошел подальше. – Ты где ее нашел-то, Авдеюшка?

Евсея пот прошиб. Ох, не приведи Господь такое получить.

            - Да не ори ты, отец родной. Не пугай народ. Сам не знаю, как получилось. В деревне, однако.  Так что, ты это, там за меня бошки туркам пооткручивай. Не доживу я до наступления.

Авдей тяжело поднялся, опираясь на посох. Евсей, было, вскинулся помочь, но уткнулся в костыль, решительно выставленный Авдеем.

            - Не подходи, - глухо произнес он. – Я пойду покуда. Чета занемоглось мне. Ты амуницию свою продымли. Мало ли. Там ишшо робята в лихорадке валяются. Береги ты себя, отец родной. И благодарствую за табачок. Забористый он у тебя…

            Тьфу ты. Евсей, взбудораженный, прошелся по лагерю. То тут, то там видел валяющиеся тела, судорожно подгребающие под себя куцие одеялки. Мать честная! Так нас не турки, нас бурбонка возьмет. Он шел между костров, и под его шагами разбегались в конец обнаглевшие крысы. Да не дай боже, неужели князь не знает? Ох, его бы уберег Господь.  Стонали раненые. При свете костров организовали подводы, увозящие их в тыл. Неласково отозвалась Молдавия. Странно показалось Евсею это. Никто не бьет в набат, все как будто спокойно, как обычно. Хотя он-то видел. Видел черные язвы на теле Авдея. Видел солдат, скукожившихся в лихорадке.

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации