home
user-header
Всем доброго вечера! Если бы не Ник17, не вспомнила бы. А так-то реально было такое чудо чудное со мной. Это на конкурс Страшных историй))
10 августа 2018 г., 23:17 489

                                                          Странная история

            Эта странная история произошла много лет назад. До сих пор не знаю, что это было. Да и было ли вообще…

            Замуж я вышла по любви, но за горького пьяницу. Сначала-то не показывал себя во всей красе, стеснялся, что ли, пока женихались. А потом понеслась душа в рай для алкоголиков. По-тихоньку по-маленьку, но скатывался мой муженек все ниже и глубже. И разговоры разговаривали, и к врачам ходили, и увещевала его, а он все одно твердит: «Я не алкоголик, да мне завязать, как два пальца об асфальт», ну и все в таком же духе. А куда мне деваться? Сыну полтора годика. Ни работы, ни жилья своего. Родители, начисто к старости потеряв чувство реальности, переехали «ближе к природе». Есть в Покровске у нас местность, уж не вспомню правильное название. Не то Кылбыыстах, не то Калбыыстах. Что-то в этом роде. Вот туда они и подались. Купили половину огромного барака – там раньше несколько семей жили, а потом разделили наглухо по половине. В одной половине муж с женой и двумя детьми жили, а в другую мои любители чистого воздуха переехали. Все бы хорошо. Дом крепкий, бревна с мое туловище толщиной, огород под картошку отдельный. Огород под зелень, ну петрушку-редиску там всякую тоже имелся. И речка, Лена-красавица наша северная, рядышком совсем. Из окна видать, как несет она свои холодные, сильные воды к далеко к океану. Да только как-то никто не удосужился даже узнать, почему никто не живет в этой половине. Три квартирки были небольшие – кухня да комната, и все пустые. Робинзоны мои облюбовали себе две из них, чтобы места больше было. Отдали какие-то смешные по тем временам денежки в поселковую контору и начали обустраиваться.

            Так что, расчитывать мне на их помощь не приходилось. Не наездишься за восемьдесят километров. А в ту пятницу, как сейчас помню, муж приперся с работы опять под крепким шафе, да еще и с чекушкой. А я так за день устала с дитем! Капризным он у меня рос, меня ни на шаг не отпускал от себя. Ну, вы понимаете. Ни поесть сготовить нормально, ни убрать-постирать. Думала, что хоть вечером дела поделаю свои женские, пока муж с сыном позанимается. Да не тут-то угадала. И такая обида на меня накатила, что чуть я не задохнулась. Аж дышать не могла, помню. Силюсь что-то ему сказать злое такое, а слова-то не могут из горла вытолкнуться. Так и стояла с минуту полупридохшей рыбой – ртом воздух глотала. И заплакать-то нельзя – Ленчика ведь могу испугать. А он словно понимает, глазенки на меня таращит, а в них влага так быстро-быстро набирается, как вода в лесном озерце в ливень. Схватила я сына в охапку и ушла от греха подальше в комнату. А этот развеселый такой, слышу, стаканами-тарелками на кухне гремит, телевизор включил, новости с понтом слушает…

            В общем, решила я тогда от мужа уйти. К родителям переехать. Ну а что? И в деревнях люди живут, и детей растят, и счастливы бывают. Не то что я… Утречком пораньше встала, манатки собрала, машину заказала и поехали мы с сыном к бабушке с дедушкой, пока это тело еще спало беспробудно. Сестра за компанию тоже поехала. Помочь мне устроиться, да и морально поддержать. Все-таки хреново на душе было. Три года почти прожили. Но мОчи моей больше не было. Ничего. Я – сильная, я справлюсь.

            Приехали. Мама радостно закудахтала – давно внука не видела. Дед тоже обобрительно покряхтывал – не любил выпивох, поэтому всецело был на моей стороне. Грустно только так глянул на меня, на Ленчика, на наш нехитрый, в попыхах собранный скарб, и пошел вторую квартирку открывать. Они еще не успели их объеденить. Весь день мы с Наташкой мыли, скребли, расставляли остатки свободной родительской мебели в моей половине. Повесили шторы на свежевымытые окна, натопили печку. Даже Ленчика искупали в  забытом кем-то цинковом корыте. А сын довольный. Чего-то лепечет, понравился ему новый наш дом. Уложили мы Ленчика, пошептались еще немножко и тоже пошли укладываться. Наташка на диване легла. А я с Ленчиком на старинной кровати, с продавленной сеткой и стершимися, когда-то никелевыми набалдашниками, тоже  забытой прежними хозяевами здесь за ненабностью, наверно. А надо сказать, что с дивана, на котором сестра устроилась, как раз видна была через проем часть кухни с печкой. Двери не было, а шторки я еще не повесила. Да и зачем они нужны были? Мне лично - без разницы.Я так вымоталась за день, что едва донесла голову до подушки. По-моему, уснула еще в процессе долета.

            Просыпаюсь среди ночи от дикого ора. Подорвалась на кровати. Понять не могу – где я, кто орет? Неужели Ленчик? Темнота кромешная. Ну что вы хотите, сентябрь на дворе, ночи темные. Постепенно понимаю, что нахожусь не дома. Оглядываюсь и вижу, что темнота-то не темная какая-то. Из кухни чуть виден свет от фонарного столба с дороги, льющийся прямиком на печку. И вдруг осознаю, что орал не Ленчик, который мирно посапывал рядом. Вспоминаю про Наташку. Плетусь на кухню, включаю свет и вижу, что сестра моя сидит на диване, поджав ноги и укутавшись почти с головой в одеяло. Взгляд неотрывно вперила на печку, а в глазах такой ужас стоит, что у меня мурашки по коже побежали. Я воды ей принесла, она глоток сделала, а все равно молчит и смотрит на эту печку треклятую, как завороженная. Шепотом спрашиваю:

            - Че орешь-то? Приснилось чего?

Она головой мотнула и молчит опять. Потом губы облизала и тоже шепотом:

            - Там голова. Голова собаки. И язык вывалился у нее.

            - Дура, что ли?! Какая еще собака?! Где собака?!

А Наташка еще сильнее в одеяло кутается. Челюсть дергается, аж слышно, как зубы морзянку выстукивают.

            - В печке голова. Я поссать встать хотела. А дверца открылась, и она оттуда вывалилась. Смотрит на меня. Брррр, - Наташка поморщилась и беспомощно, совсем как в детстве, тихо заплакала. Пережитый страх отпускал постепенно, Наташка обмякла и уткнулась в подушку, всхлипывая. Я перебралась к ней, прижала голову ее к себе и стала баюкать, как сына баюкала, когда он ночью просыпался. Я – старшая сестра, и я не боюсь всякой нечисти. А тем более, когда это всего лишь дурной сон. Наташка затихла и уснула. А я немного еще с ней полежала и перебралась на свое место. К сыну. Странно. А почему он не проснулся?

            Утром Наташка взахлеб рассказывала за завтраком эту историю родителям, заставляя маму испуганно охать, а папу заливисто смеяться.

            - Ну ты, доча, даешь! Хахаха, надо же – голова ей из печки пригрезилась. Во фантазия у человека! – дед подмигивал внуку, который не понимал, от чего дед смеется, но с готовностью деда поддерживал и сам заливался веселым счастливым смехом.

            К обеду Наташка засобиралась домой, категорически отказавшись остаться еще на ночь. Хотя ей утром и показались смешными ночные видения, но что-то мне подсказывало, что она сильно напугана и за бравадой все еще скрывалась паника. Да я и не настаивала. Она у нас с детства впечатлительная. Уж что втемяшится в голову – не выбьешь потом, пока сама не поймет, что это всего лишь ее фантазии. Проводили ее на автобус да домой с Ленчиком пошли. О муже даже ни одна самая завалященькая мыслишка не промелькнула. Мне было хорошо. Сын рядом. Мама с папой тоже. Жить есть где. А там – будем посмотреть. Я далеко в будущее не заглядывала, как получится – так получится.

            День дошел к ночи в хлопотах. Шторы повесила в проем все-таки. Не скажу, что я Наташкину историю восприняла всерьез, хотя нет-нет да и вспоминала в течение дня о голове этой. Просто так уютнее было. Со шторами. Спать легли на диване. Ленчик к стеночке, я с краю. И опять я уснула быстро. Даже день на завтра распланировать не успела. На речку бы с сыном сходить. Люблю я Лену осенью. Когда переливает она свою темную, суровую глубину под последними лучами неяркого солнца, готовясь заснуть до мая…

            Проснулась резко от того, что одеяло куда-то сползло. Холодно стало. Блин, неужели заслонку не закрыла, и все тепло выдуло? Надо бы Ленчика закрыть. Хотела поправить пододеяльник, а не могу пошевелить рукой. Глаза открыла. Не очень темно. Шторы забыла от фонаря задернуть. Глаза-то на окно перевела. А возле окна, почти рядом с диваном что-то или кто-то стоит. Я сначала даже не испугалась. Ну, не знаю почему. Думала спросонок показалось. А это что-то вдруг двигаться начало. Вплотную к дивану подошло и за ногу меня хвать. Одеяло-то на полу. Я ногой дрыгаю второй и чувствую, что упираюсь в жесткий, пушистый мех. Вот словно в медвежью шкуру. И тут я по-настоящему испугалась. Орать хочу – не орется. Глаза со страху закрыть хочу, а они не закрываются. Паралич какой-то. А в голове мысль бьется – а Ленчик как же?! А если проснется? Пытаюсь молча оторваться от этого волосяного ужаса. А сама в упор смотрю на него. Глазки разглядела. Красные, как поворотки у машины. И безжизненные такие. Ну, словно приклеенные. Пустота в них. Но пустота горит каким-то огнем. Мне страшно в них глядеть. Но оторваться не могу. А он тянет. Я уже почти съехала с дивана на пол. И понимаю, если стащит – мне хана. Свободной ногой пинаю его. Когда промахиваюсь, когда опять попадаю в жуткое месиво волос. Голос пропал. Да я бы и не заорала. Ленчика же могу разбудить. А глаза продолжают буравить адским светом меня. Я одной рукой схватилась за спинку дивана. Да откуда у меня сила-то? Он дергает. Я сопротивляюсь. Тут нащупываю второй рукой теплое тельце сына рядом. Судорожно хватаюсь за ручонку его. Ленчик во сне недовольно заворчал что-то. И вдруг оно остановилось. Просто прекратило меня тягать. Даже нога выскользнула из его лап и безжизненной палкой упала на диван. А он попятился. Ну раз я кричать не могу, я собрала всю свою силу, всю свою жизнь не очень удачную в кучу, в одну фразу, и мысленно не то что заорала – завопила: «Пошлааа вон отсюда, урооодина! Иди, тварь, откуда пришлааа». Больше ничего не помню. Отрубилась напрочь. Ну раз вам рассказываю эту историю – значит жива осталась…

            Я бы это все на сон списала. Бывают же такие сны – то ли сон, то ли явь. На грани, как говорят. Но утром натягивая носки, на правой ноге обнаружила четыре четких кровоподтека. Как раз в области лодыжки. Честно.

                                                           …………………….

            Мы еще две недели прожили с сыном у родителей. Пока наш папашка не одумался и не приехал. Ползал на коленях, вымаливая прощения. Обещал. А как я ребенка без отца-то оставлю? Что делать – простила. И не зря, как потом жизнь показала. А за эти две недели, пока мы там жили, я с соседкой со второй половины пообщалась. Рассказала историю. Там, где мы с Ленчиком решили новый дом обрести жуткая история произошла. Пьяная свекровь беременную невестку топором зарубила. Насмерть. А потом в камере на веревке из колготок повесилась… Больше я это чудище из Преисподней никогда не видела. Или сны такие мне больше никогда не снились. А синяки… Ну, так удариться где-то могла. В общем, не знаю я, что это было. Да и было ли вообще.   

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации