home
user-header

                        
                        
Посвящается Юрию Вотякову. Воспоминания о художнике.
4 декабря 2014 г., 17:03 в Author.Ykt.Ru 2698

Завтра 5 декабря в 16 ч. в Худождественном музее состоится открытие выставки и вечер памяти гениального, самобытного якутского художника-графика Юрия Вотякова, посвящённые 70-летию со дня его рождения. Выставка носит название "Метаморфозы" по одноимённому циклу графических работ.

 

Юрий Вотяков - один из моих самых любимых художников. Тот, о ком я не могу писать ничего, только интуитивно пытаться, стремиться постичь его творчество. К этому большому событию я публикую воспоминания друзей, коллег и учеников художника, собранные мной в 2012 г.

 


В рамках вечера выступят солисты Филармонии Якутии Дмитрий Рогов (контрабас), Артём Дедюкин (фортепиано), Влад Петров (труба), а также композитор и пианист Николай Михеев, студенты Якутского музыкального колледжа им. М.Н. Жиркова Константин Дорофеев и Ирина Чой - класс гитары Сергея Донского.

 

Если Вы знакомитесь с творчеством художника впервые, то очень рекомендую прочитать замечательную статью искусствоведа Галины Неустроевой о судьбе и творчестве Юрия Вотякова.

 

Старостин Михаил Гаврильевич, график, живописец, дизайнер, член СХ России:

«Замыслы, идеи работ Вотякова, как и его восприятие мира - глобальны»

- В 1973 году я поступил в художественное училище, сначала нашим куратором был Ершов Владимир Максимович, и в тот же год Юрий Вотяков начал у нас преподавать. Закончив Строгановское училище, проработав год в Москве, Юрий Иннокентьевич с супругой Ириной Константиновной Багинян приехали в Якутск. Сначала, Юрий Иннокентьевич преподавал шрифты, насколько я помню, а уже в следующем году, на втором курсе, стал вести все основные профилирующие предметы, т.е. рисунок, живопись, промышленную графику и др., стал нашим куратором. Так, до самого выпуска на протяжении трех лет мы учились у него, и мы были его единственным выпуском.

Юрий Иннокентьевич был человеком очень мягким, интеллигентным, мы никогда не видели его сердящимся, как учитель он иногда мог быть достаточно строг, не любил, когда студенты опаздывали, мог сделать замечание, но всегда был справедлив. Одевался всегда очень аккуратно, без присущего художникам налета неряшливости.

Юрий Иннокентьевич в те годы очень много трудился¸ всегда носил с собой блокнот с зарисовками, во время занятий делал наброски и иногда уходил, оставив их, тогда-то мы их разбирали. Однажды, он принес с собой маленькую торцовую гравюру, изображавшую кентавра. Помню, как вытащил её из кармана пиджака, аккуратно завернутую, и начал делать оттиски с этой гравюры – некоторые штрихи не пропечатывались, и Юрий Иннокентьевич снова и снова, не жалея бумаги, отпечатывал оттиск за оттиском, пока не достиг нужной яркости изображения. Все эти оттиски он также оставил нам.

Конечно, творчество Юрия Иннокентьевича сильно отличалось от всего того, что делали якутские художники того времени. Работы Вотякова по своей стилистике, силе воздействия на зрителя, свободе и разнообразию тематик напоминают искусство польских, болгарских графиков. Цвета у Вотякова символичны, взять, к примеру, работу «Смерть солдата».

После второго курса, в 1974 г., Юрий Иннокентьевич взял нас с собой на пленэр в Усть-Татту, поехали наша группа и параллельная группа Владимира Давыдовича Иванова. Вотяков вместе с нами писал портреты с натуры, там была написана его замечательная работа «Старушка из Усть-Татты».

Несомненно, на нас, молодых студентов, только входящих в профессию, Юрий Иннокентьевич имел огромное влияние, учил нас всему, что мы знаем и умеем сейчас, и как человек, как личность, был тем, на кого хотелось равняться, даже подражать. Вотяков – художник глобальных замыслов, идеи его работ и восприятие мира автором лишены провинциализма, его искусство интеллектуальное и многослойное.

Иллюстрация к Ирландским сагам, 1977

 

Федулова Надежда Егоровна, художник-гобеленщик ручного ткачества, живописец, член СХ России:

«Иногда, мне кажется, что Юрий Вотяков был больше якут, чем мы, якуты»

- Многие задают вопрос, в чем секрет нашего курса? Ответ очень прост – личный пример талантливого художника.

Как мы с нетерпением ждали больших выставок, чтобы увидеть работы наших педагогов того времени: Юрия Вотякова, Владимира Иванова, Зинаиды Курчатовой, Эдуарда Васильева, Марии Рахлеевой. Они научили нас главному – мыслить.

Юрий Иннокентьевич был удивительным человеком. Иногда, мне кажется, что он был больше якут, чем мы, якуты. Будучи человеком другой культуры, он как бы со стороны увидел и понял всю глубину якутской культуры и, воспринимая её как естественную данность, якуты часто недооценивают собственную культуру. Юрий Иннокентьевич впервые затронул тему шаманизма, в те годы эта тема была запретной. Он смог показать Дух, таинственное присутствие невидимого, в работе «Спокойное озеро». Он провел параллели между якутским олонхо и ирландскими сагами.

А как он любил творчество Валериана Васильева, объяснял нам, что красота заложена в каждом штрихе Валериана. Помог понять глубинный смысл каждой его работы. Изучая культуру якутского народа, Вотяков и сам стал истинным якутским художником. Он очень высоко ценил якутских графиков-семидесятников и стал их последователем. Отчетливо прослеживается духовная связь между нашими учителями. На тот момент Владимир Иванов был художником-постановщиком оперы-олонхо «Нюргун Боотур Стремительный». Именно тогда в 1976 году, я слышала от него, что надо создавать Театр Олохно, он мечтал об этом. Говорил, что в недалеом будущем будет Театр Олонхо, нечто самобытное, как отдельный вид музыкального искусства. Наподобие китайской оперы или японского театра «Но». Говорил с таким воодушевлением и даже фанатизмом, так что я надолго запомнила его слова. Я предполагаю, что Юрий Иннокентьевич и Владимир Давыдович много говорили об олонхо. Тема олонхо появилась и в творчестве Юрия Иннокентьевича.

Сегодня, с высоты прожитых лет, с горечью думаю, как мало прожили наши учителя.

Однажды с Людмилой Поповой вспоминали своих учителей и думали. А что было бы, если бы они были живы? Что сегодня мы спросили бы у них? О чем говорили бы? И поняли, как нам не хватало их в нашей жизни…

Я думаю, что Юрию Иннокентьевичу было нелегко с нами. М ы иногда не ведали, что творили. Буквально все превращали в неуместную шутку и смех, пропускали занятия, ленились, опаздывали. Не понимая, что причиняем ему большую боль. Оказалось, что на последнем курсе, он уже серьезно болел, но вряд ли об этом кто-то догадывался. А в 80-м году в возрасте 36 лет, он умер от опухоли мозга. Таким образом, мы первый и последний выпуск Юрия Вотякова.

Через два года, в 82-м, в возрасте 46 лет не стало Владимира Давыдовича Иванова.

На наше счастье, судьбе было угодно, что мы соприкоснулись с такими замечательными и талантливыми людьми. И обязаны с достоинством нести имена своих рано ушедших учителей.

Бегущий олень, 1976

 

Габышева Ася Львовна, искусствовед, заслуженный деятель искусств РС(Я), член СХ России, генеральный директор НХМ РС(Я):

«Юрий Вотяков поистине был душой компании, всегда улыбался - будто светился»

- Когда я поступила в Якутское художественное училище в 1964 г., Юрий Вотяков учился на пятом курсе. Помню, он с его другом Дмитрием Филипповым играли в духовом оркестре, Вотяков играл на саксофоне, тогда училище было музыкально-художественным, и Петр Альбертович Ласс организовал в училище духовой оркестр. И все парни наши играли, занимались в нем, на парад мы всегда выходили со своим оркестром, в городе это все знали, молодежь художественного училища очень котировалась, горожане знали нас буквально в лицо – «вот художники идут!». Вотяков был красивый, у него было очень выразительное лицо, большие глаза, очерченные брови, и в общении очень приятным. Студентом был способным, считался таковым, учился у Георгия Михайловича Туралысова. Это были шестидесятые годы, открылся железный занавес, мы узнали об импрессионизме, кубизме и они уже тогда будучи на пятом курсе начали в чем-то подражать этим течениям. Это были ребята шестидесятых годов, те, чья юность пришлась на время после первого международного фестиваля и мир был открыт для них. И за свою «модерновость» конечно их ругали, но Георгий Михайлович всегда поддерживал. Они были более открытые, демократичные, раскованные, современные. И Юрий Вотяков был очень ярким человеком. Старшекурсники, пятый курс тогда рисовали уже обнаженную натуру, в отдельном классе за закрытыми дверями, а нам первокурсникам, конечно, было любопытно, мы пытались подглядывать или заходили на переменах. Они были для нас недосягаемы, и как нам казалось, писали обнаженную натуру подобно Гогену, яркими сочными красками, ломаными фигурами. Дух демократизма витал тогда над училищем, студенты были больны искусством, свободой, и это было очень хорошо.

Творчество Вотякова – это интеллектуальное творчество, тонкие штрихи, изысканный, почти каллиграфический рисунок. Он был мастером графических техник, в полной мере овладел ремеслом художника. Это и линогравюра и позднее офорты, которые оказались ему ближе по тонкости изображения.

Я запомнила его как человека думающего, с большим чувством юмора, с ним всегда было интересно говорить. Юрий Вотяков всегда был душой компании, всегда улыбался, будто светился.

Рахлеева Мария Афанасьевна, график, заслуженный деятель искусств РС(Я), действительный член Академии духовности, член СХ России:

«В 70-е годы Вотяков, несомненно, стал новатором и, если не первым, то одним из первых ксилографов»

- Юру Вотякова я знаю с 1963 года, когда я поступила в училище, он учился на четвертом курсе, для нас они, старшекурсники были недосягаемые, тем более Юрий Вотяков – красавец парень, очень модный, с модной прической, в общем - стиляга, как тогда их называли. И старшие курсы на нас смотрели со снисхождением, практически нас не замечали, а мы их видели и знали. Юрий Вотяков выделялся в своей группе, был очень интеллигентным, начитанным.

Я после окончания Суриковского института приехала в Якутск работать, начала преподавать в ЯХУ и Вотяков Юрий на тот момент работал там, он приехал со своей женой Ириной Багинян, также как и он выпускницей Строгановского училища, керамисткой. И вот мы стали вместе работать. В 1975 году нас обоих приняли в Союз художников, в один год, затем последовали совместные выставки новых членов Союза художников, мы стали коллегами, вместе праздновали что-то и я тогда узнала Вотякова совсем с другой стороны, Юрий Вотяков оказался очень скромным человеком, в самом хорошем смысле, не таким как я его представляла – недосягаемым, сложным, совсем наоборот, с ним было очень легко работать. А когда я переехала в Москву, вышла замуж, мы стали дружить семьями, часто ходили друг к другу в гости. Как художник он был очень талантлив, так жаль, что судьба уделила ему столь мало времени. Он внес большую лепту в художественный мир Якутии, как художник и как педагог. Все его ученики, большинство из них, стали художниками, а некоторые ведущими художниками. Юрий Вотяков, несомненно, был новатором, в те годы, это70-е годы, когда появились его листы, такие как «Шаман», «Спокойное озеро», выполненные в технике ксилография, а эта техника было для нас совершенно новой, и Вотяков стал если не первым, то одним из первых ксилографов. Это замечательные листы, тончайшие работы, выполненные в разных техниках, и офорт, и ксилография, и меццо-тинто и карандашные работы.

Его творчество сейчас особенно, актуально, ценно, когда эпос Олонхо признан сокровищем нематериальной культуры, а Вотяков раскрыл тему Олонхо совершенно по-иному, по-новому.

Конечно, с именем Юрия Вотякова связаны годы нашей молодости, наши общие интересы, разговоры. У Юрия Иннокеньевича замечательная дочь Екатерина, которая закончила Строгановку, как и её отец, замечательный художник-керамист, и внуки, которые пошли по стопам своих родителей.

Вечерний трубач, 1976

Спокойное озеро, 1976

 

Айсен Дойду, поэт, прозаик, драматург, киносценарист:

«Я честно скажу, таких людей как Юра Вотяков я больше не встречал»

- Мы познакомились с Юрием в 60-м году, когда он учился в художественном училище. Я посетил выставку студенческих работ и увидел, что этот юноша очень выделяется среди остальных – мне очень понравились его работы. В те времена мы были молодые, дерзкие – стиляги, как нас называли, и нам нравилось всё новое – если музыка, то джаз, если изобразительное искусство, то авангардизм, абстракция и импрессионизм. Юрий делал работы в импрессионистическом стиле и мне это очень импонировало. Я впервые встретился с ним в училище, мы разговорились, сразу нашли общий язык, оказывается он тоже любил джазовую музыку как и я, у меня был тогда магнитофон «Яуза» и у него оказывается был такой же – мы сразу давай обмениваться музыкой, так и стали общаться. Я тоже рисовал и даже сначала хотел поступать в Строгановское, но так получилось, что сдав все экзамены, поступил во ВГИК и в 62-м поехал в Москву. И вдруг Юра приезжает на следующий год, поступает в Строгановку, и мы в Москве очень сдружились. Он потом женился на Ирине Багинян, а отец Ирины работал в ООН в Нью-Йорке, получается, что родители её работали в США, а Ира в большой трёхкомнатной московской квартире жила одна, после женитьбы они стали жить вместе, а я часто приходил к ним в гости. У них были американские журналы, пластинки, телевизор с дистанционным пультом – представьте только, в те годы, когда у нас в СССР были громоздкие ящики с линзами, а у них уже такая техника была.

Юрий Вотяков как художник был великолепный, он был лучше всех. Он меня очень обрадовал, когда после окончания учёбы приехал вместе с женой работать сюда, в Якутию, домой. Он преподавал в художественном училище. Это ещё больше скрепило нашу дружбу. Но потом он заболел, у него выявилась опухоль головного мозга, это было наследственное – его отец скончался от того же недуга. Я тогда сразу обратился к Гоголеву Мариместу Петровичу, всемирно известному нейрохирургу, лучшему в Республике. Юре сделали операцию, но опухоль оказалась запущена и через несколько лет он умер. Умер молодым, почти в том же возрасте, что и гениальный график Валериан Васильев. Два гениальных человека ушли очень рано. Но какие великолепные работы оставили после себя. Таких графиков у нас я сейчас больше не вижу. Я посвятил моему другу Юрию Вотякову поэму – называется «Поэма о друге», которая вошла в мой сборник «Соло для белого ангела». Как человек он был очень душевный, культурный, очень умный, обладал энциклопедическими знаниями, со всех сторон был положительный, и я честно скажу, таких людей как Юра Вотяков я больше не встречал, такого честного, открытого, прямого, умного и талантливого человека я больше не встречал. Очень редко таких людей встретишь.

Поэма о друге Айсена Дойду, посвящённая Юрию Вотякову

 

 

 

Избранное
  • 5 декабря 2014 г., 10:56
    nervometr   Пожаловаться

    Такая красивая фотография, последняя.

    • Автор
      5 декабря 2014 г., 12:04
      Ayiina   Пожаловаться

      nervometr, да, очень красивый человек 

      • 10 декабря 2014 г., 23:31
        авель   Пожаловаться

        Ayiina, большое спасибо за пост! только сегодня сходила на выставку и так вовремя прочитала тебя :)

        удивительный человек, художник. красивый во всех смыслах. после выставки осталось ощущение какой-то мощи, очень сильной и одухотворенной личности, думающей, ищущей.

        жаль, что на открытии не смогла быть...

        • Автор
          11 декабря 2014 г., 10:49
          Ayiina   Пожаловаться

          авель, спасибо, Лия! :)) действительно, человек огромной силы духа, мощная и светлая энергетика у его работ

Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации