home
community-header

                    
                    
Pro аккаунт
Полностью автобиографический рассказ о моей первой женщине
Izyskannyi_Mertvets 2 августа 2017 г., 18:26 в Author.Ykt.Ru 1062

Так... Получается, что этот старый рассказ мне лучше держать "под рукой" в сети, оказывается.

Многие ветераны ЯкНета уже читали его.

Пусть и более молодое поколение ознакомится.

 

 


 

ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА

 

 

(рассказ-воспоминание)

 

Я запомнил только её имя. "Ольга", — сказала она, когда мы с двумя Саргыланками-соседками и сестрой Наташей спросили, как её зовут. Ольгина мама пришла в гости к нашей. Кажется, мать называла свою болтливую гостью Христиной. Больше у Ольги с Христиной никого нет. То есть, их только двое в семье. Ольга сказала это, когда они гостили у нас уже во второй раз.

 

Мы с ней были одногодки. Я был уже достаточно взрослый, чтобы тяготиться званием жениха обеих соседок-Саргыланок. Одна из них за год до появления Ольги даже насильно целовала меня, пользуясь преимуществом в росте и весе. Родные до сих пор подшучивают надо мной, напоминая этот эпизод.

 

Одним словом, я сразу понял, что, вполне вероятно, меня скоро начнут дразнить и Ольгой. Надо было как-то сразу дать всем понять, что она мне ни вот столечко не понравилась. А понравилась-то она мне как раз очень.

 

Прежде всего именем. Такого имени я ещё не слыхивал. Да и сам процесс его произношения — глубокого и короткого, нежного и твёрдого — вызывал странные ощущения. Казалось, человек с таким именем, вдобавок приезжий (не помню, откуда в наше село приехали Христина с Ольгой) должен знать нечто нам неведомое и недоступное.

 

Понравилась и поразила Ольга меня еще тем, что была необыкновенно светлой. Волосы её были заплетены в две косички, а челка так и норовила вспыхнуть на солнце нимбом вокруг ее головы. А такого белого лица, как у Ольги, я ещё не видел. Разве что на картинках (первые телевизоры появились в нашем селе года через три-четыре).

 

Дважды они гостили у нас. И оба раза я продержался молодцом. Даже прозорливая и очень едкая на язык сестра Света не заметила, что я неоправданно часто обращаюсь к ней по имени и смеюсь веселее и громче обычного.

 

В третий раз она пришла к нам одна. Я один сидел в старой лодке-плоскодонке, лежавшей прямо посередине нашего, общего на четыре дыма, двора. Ольга сказала, что пришла ненадолго. Что она во второй раз специально запоминала дорогу, чтобы найти нас. Мои сестры и соседки рыскали поблизости, а я ощутил острое желание поиграть с Ольгой наедине.

 

Я уговорил её посмотреть через дырку в совхозный ледник, который был недалеко и имел среди местной детворы славу нечистого места. Скоро Ольга забеспокоилась и сказала, что пора бы ей идти домой. Она что-то поведала о тётке, которая должна была приглядеть за ней. Потом предложила: "Пойдём, поиграем у меня".

 

Вообще-то, даже сейчас, будучи сам уже отцом семейства, обязательно предупреждаю родителей: куда с кем иду и через какое время вернусь. И не факт, что меня отпустят без долгих напутствий и внушений. А в тот далёкий летний день...

 

"Пошли", — ответил я, абсолютно не представляя, где она живет, и как буду возвращаться потом.

 

Оказалось, что они живут возле дома моего дедушки. Тётка та исчезла в неизвестном направлении, и Ольга повела меня играть к пугающим своей немыслимой высотой и величием деревянным "двухэтажкам".

 

Там оказались двое мальчиков и девочка, уже знающие Ольгу и называющие её как-то кудряво и по-детски Оленькой. Мне они не понравились уже потому, что были постарше нас. Вечно у этих старших одни пакости в голове. Не помню, во что или в кого мы играли, но скоро они объявили мне бойкот и засобирались сбегать к какому-то комбайну. Во время бойкота Ольга продолжала играть и разговаривать со мной. Но устоять против соблазна полазать по настоящему комбайну, понятное дело, не смогла.

 

"Ты подожди меня здесь. Я быстро. Потом еще поиграем", — сказала она и бросилась догонять товарищей. Оставшись один, я первым делом перебрался поближе к дедушкиному дому. Показываться им не стал, поскольку всё ещё надеялся, что моя вылазка останется незамеченной. Время от времени я смотрел в ту сторону, откуда должна была появиться Ольга. Её не было. Всё не было. Потом опять не было.

 

Я вспомнил тех противных мальчишек и девочку, которые объявили мне бойкот — самое страшное наказание в нашем дворе, налагаемое в исключительных случаях — только за то, что я оказался чужаком, и обида горечью разлилась в сердце. Я поднялся, отряхнул штанишки (такие: без ширинки, на резинке) и мерным шагом направился домой.

 

Шёл я подчеркнуто мерным шагом потому, что должен был пройти мимо трёх мест, где обитала нечистая сила: мимо самого старого дома в селе, где поселился дух старика, пожиравшего детей, мимо интерната, где был домовой и уже названного выше совхозного ледника.

 

И вдруг издалека донесся тонкий крик: "Са-а-а-шка-а-а!" Ольга прибежала ко мне. И очень по-девчоночьи взлетали её косички с огромными белыми бантами, очень по-девчоночьи мелькали её тонкие голени, очень по-девчоночьи она запыхалась. "Не уходи так рано. У меня дома торт есть", — сказала она. Торт! Это было волшебное слово.

 

Мы пошли к ней. Ольга подвела меня к столу, где возвышался самый умопомрачительный из всех виденных мною тортов с большими красными розами из крема и пятью свечами. Она рассказала, что у неё сегодня день рождения и вечером этот шедевр кулинарного искусства будет съеден какими-то гостями. Наверное, у меня был очень расстроенный вид. Ольга посмотрела на меня и сказала, что я первый её гость, и она угостит меня кусочком.

 

Я с энтузиазмом выхватил из кармана мамин подарок — перочинный нож с зелёной рукояткой в виде попугая. Ольга не смогла им отрезать заветного куска, сколько ни орудовала. Поэтому я взял нож из её рук и аккуратно вырезал два совершенно симметричных кусочка.

 

Торт был божественным. На вкус. На вид он теперь заметно сдал позиции. Его изувеченный бок генерировал флюиды тревоги, и я предложил Ольге уйти из дома. Но она была убеждена, что надо отрезать еще по одному кусочку, а потом — хоть куда.

 

"Ещё по одному кусочку" оставили на столе только половину торта, а "хоть куда" обернулось всё тем же совхозным ледником, возле которого мы продолжили пиршество.

 

Вечерело. Ветер уже начал пахнуть тем часом, когда родители зовут детей домой. Тут мы увидели, что в нашем направлении идут мои сестры и соседки-Саргыланки. Почему-то мы решили их избегнуть. Мы пошли по направлению к её дому, но "девчачьим" маршрутом — по центральной улице, минуя три нечистых места и, тем самым, совершая немыслимый крюк.

 

"Я знаю только эту дорогу, — сказала моя спутница, — а твою не запомнила. Я запоминаю только со второго раза и только если стараюсь". Мы остановились возле магазина. До моего дома все еще было два шага. Ей оставалось еще пилить и пилить.

 

"Давай завтра тоже будем играть?" — предложила Ольга. "Давай, — ответил я. — Только не у тебя. У тебя противные соседи". "Хорошо, я приду к тебе сама. Ты не обижайся, я сегодня так задержалась потому, что запачкалась в комбайне и решила поменять платье. У меня безумно много платьев, потому долго выбирала из них самое нарядное". Только тогда я заметил, что у неё уже белое платье, а не розовое, в котором была пришла днём. "Я не обижаюсь", — сказал я.

 

Потом она повернулась ко мне: "Давай будем дружить всегда-всегда и никогда-никогда не будем ссориться! Пусть кто угодно ссорится с нами, но мы будем вместе против них и вместе друг с другом!" Я выразил согласие, и Ольга пошла домой.

 

Я тоже вернулся к дому. Возле калитки остановился и посмотрел ей вслед.

 

Вечернее солнце светило в её прямую узкую спину, бантики жизнерадостным взмахом отмечали каждый её мелкий и бодрый шаг, а в левой руке она вертела ивовый прут. Улица была пустынной и очень широкой, а Ольга — очень маленькой и красивой.

 

Меня до сих пор охватывает глубокое волнение, когда вспоминаю, как сломя голову нырнул в гараж, где было припрятано моё самое грозное оружие — деревянная сабля, изготовленная из рейки ценой бесчисленных заноз и титанических упражнений с ножом-"попугаем". Схватив саблю, я мигом догнал Ольгу.

 

Она не особенно удивилась, когда я вдруг зашагал рядом. Искоса посмотрела, выдержала паузу, потом спросила, что я держу в руке. Сабля произвела на неё впечатление. Мы начали охотиться на стрекоз, которые летали возле большой лужи. Ольга никак не могла попасть, потому что замахивалась слишком широко и вся сила уходила на это движение. Сабля к цели шла уже очень тихо.

 

Пару раз я поправил её, но она всё же не смогла научиться, потому что всё время заходилась в смехе. Тогда я взял саблю сам и показал несколько образцовых ударов. Ольга была в полном восторге. Одна стрекоза осталась жива, и она взяла её за крылышки и понесла домой. Попрощался я с ней ровно на половине пути, когда стала видна веранда Ольгиного дома.

 

Возле хлева меня засекла мать. Но она была сбита с толку тем, что в столь поздний час я иду из той части деревни, куда мне одному ходить было категорически запрещено. И иду, не прячась, не боясь. Наоборот, с гордо поднятой головой и нарочито мерным шагом.

 

— Как твои коровы? Все вернулись? — чуть устало спросил я у матери.

 

— Все.

 

— Хорошо, — буркнул я, прошел мимо неё, задев плечом, и деловито замкнул калитку за собой на щеколду.

 

...Она назавтра не пришла. Не пришла она ни через два дня, ни через месяц, ни через год. Ольга исчезла из моей жизни навсегда. Они уехали, говорили. Не знаю куда.

 

Но вот уже более двадцати лет время от времени с невыразимой нежностью я вспоминаю её светлые-светлые волосы, курносый нос и добрые карие глаза.

 

Ольга оказалась права: мы больше никогда-никогда не ссорились и, когда она очень редко снится мне, оказывается, что мы всегда-всегда были вместе, хотя и очень рады встретиться.

 

Она снова тихо улыбается, поглядывает искоса, затем уходит, держа на излёте руку с зажатой за крылышки стрекозой. Ольга уходит всё дальше и дальше по широченной улице. И ветер теребит её волосы, край белого — "самого нарядного" — платья, играет с бантами. Я смотрю на свою руку и вижу, что снова стал маленьким. Потом смотрю на другую руку: она тоже маленькая, изрядно грязная и пустая. Тогда меня озаряет, я хватаю невесть откуда взявшуюся саблю и во весь дух бегу вслед за Ольгой.

 

Бегу, потому что в одночасье стал Мужчиной. И не могу примириться с тем, что моя Женщина идёт между небом и землёй такая одинокая и беззащитная...

 

 

 

Якутск, ноябрь 2000 г.

  • 2 августа 2017 г., 19:26
    Хардан82   Пожаловаться

    Талантище! Сахалыы да нууччалыы да олус учугэйдик суруйа5ын.

    • Автор
      2 августа 2017 г., 23:02
      Izyskannyi_Mertvets   Пожаловаться

      Хардан82, бааржа саҕа барҕа махтал буолуохтун %))

      А так да - билингвов (двуязычных авторов) с каждым годом все меньше и меньше.

      Уже в моем поколении журналисты-билингвы стали большой редкостью, что действительно огорчает и настораживает. Заставляет подумать не только о судьбе якутского языка, но и о печальных процессах в жизни общества в целом...

  • 2 августа 2017 г., 19:40
    lanalanan   Пожаловаться

    Хочу перечитать ещё раз, но пускай ваш рассказ останется в моей памяти таким же как и Ольга, мимолетным, но очень очень тёплым и солнечным ) просто потрясающе !)

    • Автор
      2 августа 2017 г., 23:03
      Izyskannyi_Mertvets   Пожаловаться

      lanalanan, ничего себе... ))

       

      Думаю, в таком случае можете поставить метку на рассказ и перечитать когда-нибудь потом, когда подзабудете.

      Ну, или захотите минутку светлой грусти...

  • 2 августа 2017 г., 19:51
    zlo_Z   Пожаловаться

    Круто!

  • 2 августа 2017 г., 23:46
    HamsterHamster   Пожаловаться

    Товарищ Верховный главнокомандующий! Разрешите доложить!

    Сие произведение из жизни спиртом пролилось на струны моей хомячьей души. Очень трогательно, хоть фильм снимай

    • Автор
      3 августа 2017 г., 00:29
      Izyskannyi_Mertvets   Пожаловаться

      HamsterHamster, спиртом?? :))))))))

      Однако, как энергично...

      Спасибо за столь позитивный отзыв.

       

      ПС: на фильм не тянет.

      Хотя... Можно короткометражку в стиле арт-хаус с хорошИМ закадровым голосом.

      Ибо только последние строки вносят кардинальный "оживляж" и придают смысл описанию обычного дня обычных деревенских пятилетних детей.

  • 3 августа 2017 г., 11:43
    NakaLya   Пожаловаться

    Почему женщина? а не любовь например...

     

    • Автор
      3 августа 2017 г., 12:07
      Izyskannyi_Mertvets   Пожаловаться

      NakaLya, думаю, пятилетние дети и любовь - это несколько не то.

      А почему Женщина и Мужчин?

      Разгадка видна в том, что выделил эти слова Заглавными буквами.

      Чтобы читатель понял - речь идет о том, что мальчик впервые полноценно идентифицировал себя в половом аспекте. И возложил на себя, напрИМер, такую часть бытия Мужчины, как постоянную ответственность за свою Женщину.

       

      Честно сказать, не думал, что потребуется так детально разжевывать))

      Вроде, вполне понятно все написал в рассказе...

  • 3 августа 2017 г., 12:17
    NakaLya   Пожаловаться

    Рассказ замечательный и такой трогательный, как воспоминание о первой детской влюбленности.

    • Автор
      3 августа 2017 г., 12:25
      Izyskannyi_Mertvets   Пожаловаться

      NakaLya, спасибо Вам! Влюбленность? Ну, не знаю...

      Что-то есть, конечно. Но что взять с пятилетних детей?))

Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации