home
community-header

                    
                    
Тайна колымского ГУЛАГ-а
Kudrya 18 мая 2018 г., 15:21 в Путешествия по Якутии 4499

 

 

 

 

Мне придется отклониться от обещанного плана про пост о Черском и собаках, так  как у меня возник вопрос.


А вопрос у меня к историкам.

 

Начну все По-порядку…

 

В Черском есть замечательный музей истории и культуры народов Севера, куда мы и направились. Нам попалась прекрасная девушка экскурсовод,  некоторые вещи можно было даже и потрогать. Экспонаты уникальные, каждая со своей историей.  

 

Прекрасно сохраненная лодка-долбленка, выдолбленная каменным топором.

 

 

Юкагирский календарь.

 

 

А это достояние музея – кортик с вензелем Екатерины II, клинок был вручен старосте, который собирал ясак. Потомки Ягловских передали его музею.

 

 

 

 

А это «чаппараах», так вот на Севере такой «чаппараах» шили поколениями, только представьте себе, что Одну бусинку выменивали на одного ОЛЕНЯ!, Целого оленя, Карл! То есть, дошитый он стоил целое состояние. У этой семьи не хватило..

 

 

Раскрыта богатая фауна Колымы, история поселка и быт народностей, населявших район.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Есть отдельная секция по ГУЛАГу. Всем нам известно, что Черский входил в состав ГУЛАГа, сети исправительно-трудовых учреждений для врагов Кремля. Даже по иронии судьбы получилось так, что поселок носил имя одного из политических ссыльных царской России.

 

Хотя вру! В те времена поселок носил совсем другое название – Нижние кресты, Черским он был назван только в 1963 году вместе со статусом поселка городского типа.

 

 

 

 

Тут у меня случился катарсис. В музее сохранены личные вещи заключенных, кусочки проволочной ограды, всякая утварь. А на стене висит вот этот вот плакат.

 

 

Уже в Якутске меня пробрало просто любопытство, хотелось приоткрыть завесу тайны: почему они пошли на это? Кто зачинщик? Почему дело называется «Восстание на командировке»? Пересматривала видео, где экскурсовод также очень туманно рассказала о деле НКВД. Началось «мини-расследование».

 

 

 

Поисковики тоже особо ничего дали, одинаковые сухие сводки, цифры варьируются от 40 до 100 человек. Забивала по-разному, результатов – ноль.

 

Далее я наткнулась на одну интересную вещь на ВикиЧтение – очерк Николая Андреевича Черкашина «Командоры полярных морей» от 1974 года.

 

Так вот, в повествовании он утверждает, что у него есть письмо свидетеля расстрела 200 человек на Зеленом мысу. Как так???

 

Вот ссылка на текст, а если сложно нажать на оригинал, приведу письмо здесь:

 

«Среди многих и многих, кто подвергся репрессиям тридцатых годов, был и я. В 1936 году меня, штурмана подводной лодки “Красногвардеец” Северного флота, арестовали и по статье 58 п. 10 УК РСФСР осудили на 5 лет, которые я отбывал в лагерях на Колыме. В тех краях я провел 13 лет, до 1949 года.

В 1938 году в лагере поселка Зверянка я познакомился и близко сошелся тоже с бывшим моряком Аркадием Петровичем Смирновым Прошло несколько месяцев нашей дружбы, когда в откровенном разговоре, с глазу на глаз, он рассказал мне подробности страшной истории, случившейся зимой 1937 года в лагпункте на Зеленом Мысе. В общих чертах об этих событиях я, как и многие заключенные лагерных пунктов, расположенных на берегах Колымы, знал тогда, когда эти события произошли, то есть в ноябре месяце 1937 года.

Кресты Колымские, ныне этот поселок называется Черский, в честь известного ученого-геолога и географа Ивана Дементьевича Черского (1845 — 1892), исследователя Восточной Сибири.

Сейчас, в наше время, пожалуй, мало кто знает о том, какие кровавые события разыгрались близ Крестов Колымских поздней осенью 1937 года, так как единственный уцелевший свидетель этих событий — Аркадий Петрович Смирнов в 1956 году покончил жизнь самоубийством

Особое ужесточение режима в колымских лагерях началось осенью 1937 года.

После снятия с должности и ареста начальника “Дальстроя”[8] Э.П. Берзина большое число вольнонаемных работников, занимавших более или менее значительные должности в системе “Дальстроя”, были также репрессированы — получили сроки или были расстреляны. Но особо жестокой расправе подверглись уже отбывающие свой срок политические заключенные, коснулось это главным образом бывших членов партии, осужденных после убийства Кирова и обвиненных в принадлежности к троцкистско-зиновьевской оппозиции.

Обвинение их в принадлежности к оппозиции основывалось на том, что их фамилии были в списках “воздержавшихся” при общепартийном голосовании в 1927 году (за точность даты не ручаюсь, так как сам был беспартийным). Это голосование проводилось так: каждый член партии на собрании своей парторганизации должен был подойти к столу президиума собрания и проголосовать, вписав свою фамилию в один из трех списков: первый — “За генеральную линию” (считай, за сталинскую линию), второй список — “За линию оппозиции” (линию Зиновьева — Каменева) и третий список — “Воздержавшиеся”.

Подлость этого “демократического и свободного” голосования заключалась в том, что эти списки сразу после голосования попадали в ОГПУ. Вот этими списками и воспользовалось НКВД после убийства Кирова.

Раньше всех, и еще до убийства Кирова, были арестованы и осуждены голосовавшие за линию оппозиции, а после убийства арестовали всех по списку “воздержавшихся” и так называемых раскаявшихся и отошедших от платформы Зиновьева — Каменева.

Всех оппозиционеров по этим спискам судили Особые совещания, или, как их еще называли, тройки, которые, не ссылаясь на УК (уголовный кодекс), указывали в приговоре формулировки: КРТД (контрреволюционная троцкистская деятельность), просто КРД или ПВШ (подозрение в шпионаже). Людям по списку “воздержавшихся” в то время, в 1935 году, давали, как выражались в лагерях, “детские сроки” — 3 — 5 лет, и у многих из них они оканчивались в 1937 — 1938 гг.

Для “исправления” этого положения в Магадан был направлен из Москвы полковник НКВД Гаранин с неограниченными полномочиями. Ему препоручалось организовать ликвидацию (расстрелы) заключенных, бывших членов партии, осужденных по формулировкам КРТД и КРД Разумеется, нам, заключенным, Гаранин своих полномочий не предъявлял, и мы судили о них по тому, чему были свидетелями.

Вскоре после его появления в Магадане распространились слухи о том, что был расстрелян или просто застрелен самим Гараниным бывший начальник Ленинградского областного управления НКВД Медведь, который занимал эту должность в то время, когда в 1934 году был убит Киров, и который, как я думаю, был единственным еще оставшимся в живых из неугодных и опасных свидетелей, знавших тайну этого убийства.

В 1937 году Медведь не являлся заключенным, а был начальником Юго-Западного горнопромышленного управления (ЮЗГПУ). Весть о расстреле Медведя и многих других вольнонаемных работников “Дальстроя” быстро распространилась по лагпунктам Магадана и Колымы. Эти расстрелы и репрессии не скрывались, а, напротив, широко рекламировались, к тому же они придавали вес обвинению Берзина в обширном “антиправительственном заговоре”. Для этой цели было спровоцировано восстание заключенных в лагпункте на Зеленом Мысе, близ Крестов Колымских.

Маленькая лагерная командировка на Зеленом Мысе была рыбалкой ТЗК (торгово-заготовительной конторы), и в обычное время содержалось на ней 6 — 8 заключенных при одном охраннике. В лагерной самодеятельности, в лагерном фольклоре бытовала тогда песенка: “На рыбалке ТЗК тянут сети два зека…” По тем временам такое место было мечтой для каждою заключенною, но попадали туда только по особому блату, и, конечно, не политические заключенные, а так называемые бытовики или уголовники.

И вот перед самым ледоставом в 1937 году на эту маленькую командировку, которая и функционировала только в летнее время, прибыл этап в двести заключенных, и все только по политическим статьям; в качестве охраны их сопровождали семь стрелков во главе с командиром На палубу доставившей их баржи или понтона был погружен немудреный стройматериал для сооружения барака и караула. Как оказалось позже, на барже был и другой груз, а именно: двести боевых винчестеров и патроны к ним, ящик ручных гранат и несколько ящиков взрывчатки. Об этом грузе боезапаса этапу не было известно.

Когда река Колыма окончательно стала и местечко Зеленый Мыс оказалось как бы отрезанным от всею мира, командир группы охраны созвал на митинг всех заключенных и в пространной речи обрисовал их безвыходное положение, как приговоренных к неизбежной смерти, а себя — как их единомышленника, руководителя восстания и дальнейшею общею побега в Америку. После этою неожиданною и бурного митинга он предложил каждому взять винчестер и патроны к нему. Был провозглашен лозунг: “Кто не с нами, тот против нас”; кто откажется взять оружие, тот должен быть изолирован, как возможный враг, заперт в особом помещении и находиться под охраной.

После некоторого колебания среди заключенных таких не оказалось, а из стрелков двое отказались примкнуть к восстанию и предполагаемому побегу: то ли они не были посвящены в эту провокацию, то ли так было задумано по “сценарию”, но их заперли в отдельном помещении и держали под охраной.

Человеку, не побывавшему в тогдашних так называемых исправительных лагерях, и современному молодому человеку вряд ли удастся понять, как могли взрослые и неглупые люди пойти на такую, казалось бы, явную провокацию. Это была именно провокация, о чем говорили некоторые заключенные на митинге. Но заключенным, ожидавшим смерти, даже эта провокация давала слабую, как им казалось, надежду вырваться на свободу.

Дальше события развивались так: организатор-провокатор предложил силой захватить оружие, нужное количество продовольствия в магазине Крестов Колымских, на факториях Нижне-Колымска конфисковать у якутов нарты с собачьими упряжками и двинуться через тундру к мысу Дежнева и дальше на Аляску. Может быть, не все заключенные ясно представляли себе географию этого края, но план и маршрут побега были безумные и невыполнимые: преодолеть более чем тысячекилометровый путь по холодной и безжизненной в зимнее время тундре — это заговор обреченных. Тем не менее провокационное начало было положено, а организаторам именно это и было нужно.

В ноябре вооруженные отряды заключенных с антисоветскими плакатами вышли на демонстрацию в Крестах Колымских и в Нижне-Колымске, реквизировали на фактории и в магазине какое-то количество продовольствия и сколько-то собачьих упряжек, после чего вернулись к себе в лагерь и стали ждать благоприятной погоды для выступления в этот безумный поход

Конечно, всем этим руководил командир отделения охраны — провокатор из Магадана. Управление НКВД в Магадане не торопилось с ликвидацией этого восстания, там знали, что никуда заключенные с Зеленого Мыса не уйдут, а в лагере “повстанцев” тем временем, на всякий случай и чтобы не терять времени даром, сделали подобие оборонительного рубежа: заложили в разных местах на подходе к бараку самодельные фугаски из взрывчатки, провели от них провода к индукторам.

В последних числах ноября, а может быть в начале декабря, 1937 года в Нижних Крестах на лед Колымы сели самолеты из Магадана. Они доставили небольшой отряд войск НКВД, вооруженный винтовками и пулеметами. Руководители операции организовали и вооружили винтовками отряд из местного населения — якутов. После этих приготовлений лагерь на Зеленом Мысе был надежно блокирован и хорошо простреливался из пулеметов.

Оперативник из Зырянского райотдела НКВД Титаренко (я позже видел его в Зырянке и знал в лицо) явился в лагерь как парламентер с предложением, а вернее, с ультиматумом — в короткий и указанный им срок вынести все оружие за пределы лагеря и сдаться. При условии выполнения ультиматума Титаренко от имени магаданского начальства обещал полное прощение восставшим, что означало: у кого какой срок заключения был, такой и останется, а наказание понесут только организаторы восстания, то есть стрелки охраны и их командир. В случае отказа повстанцев выполнить в срок предъявленные требования будет открыт огонь из пулеметов по бараку. Все это было объявлено перед всеми восставшими на митинге в бараке, куда Титаренко привели, завязав ему глаза при проходе через “оборонительный рубеж”. Точно так же после предъявления ультиматума он был выведен за пределы лагеря, где ему развязали глаза и вернули пистолет.

После ухода “парламентера” митинг еще какое-то время продолжался. Раздавались голоса, что парламентеру верить нельзя, а руководитель восстания предлагал оказать вооруженное сопротивление. Конечно, Титаренко мало кто поверил, но в том безвыходном положении, как всегда в подобных случаях, у многих теплилась надежда: пусть добавят срок, но ведь жизнь-то сохранят! Никто не хотел думать о скорой расправе.

К указанному сроку все двести винчестеров были вынесены за “рубеж обороны”, заложенные фугасы удалены, и все это было сложено в установленном месте.

После пересчета сложенного оружия отряд войск НКВД вошел в зону лагеря, загнал всех его обитателей в барак, окружил его и взял под прицел пулеметов. Ловушка захлопнулась. В домик, построенный для лагерной охраны, стали вызывать по одному на “суд”. Кто входил в состав этого “святейшего трибунала” и кто его возглавлял — неизвестно, они ведь не представлялись. Возможно, его возглавлял сам полковник Гаранин, но это был не Титаренко, вероятно, кто-то выше, прилетевший из Магадана.

Полагаю, что участь всех этих несчастных “повстанцев” была предрешена в Магадане еще тогда, когда формировали этот этап.

 

Вся процедура “суда” сводилась к проверке фамилии по списку этапа и занимала несколько минут. После вызова того или иного заключенного проходило столько минут, сколько было нужно, чтобы дойти от барака до домика, где заседал “трибунал” (так будем его условно называть), и обратно в барак, где звучал выстрел в затылок. Трудно себе представить то чувство предсмертной тоски, которое испытывали ожидавшие расправы. Акция длилась меньше суток — расстреляли всех двести человек, сложили в штабель, облили керосином и сожгли.

Небольшой отряд лагерной охраны, исполнителей этой подлой провокации, посадили в самолет и увезли в Магадан. Разумеется, дальнейшую их судьбу не сообщили, но я думаю, что их, как живых свидетелей, тоже позже расстреляли; такова была логика наших карательных органов: не оставлять в живых свидетелей. Впрочем, один свидетель все же остался. Это и был мой товарищ по нарам, погодок и коллега, Аркадий Петрович Смирнов, штурман торгового флота, в прошлом житель Владивостока.

Не расстреляли Аркадия Смирнова по той причине, что он не входил в список этого этапа. Кроме того, в лагерь на Зеленый Мыс он прибыл в день расправы, вернее сказать, за час-два до ее начала

Первый срок заключения у Аркадия (а позже были еще второй, третий) был небольшой — всего три года — и кончался в 1938 году. Осужден он был владивостокской “тройкой” в 1935 году с формулировкой СОЭ (социально-опасный элемент) или СВЭ (социально-вредный элемент), но, вероятно, больше за то, что скрыл свое социальное (дворянское) происхождение. Во время тех событий он работал в низовьях Колымы каюром (погонщиком) собачьей упряжки и в тот день прибыл с нартой из Амбарчика в Кресты, где его задержали и отправили в уже осажденную зону лагеря на Зеленом Мысе, а там заперли со всеми вместе в бараке. На его глазах вызывали заключенных по одному — по списку, — и через несколько минут он слышал за стеной барака одиночный выстрел.

Никто из нас, заключенных, не сомневался тогда в произволе и беззаконии лагерных властей, поэтому Аркадий ждал общей участи. После того как прозвучал за бараком двухсотый выстрел, вызвали в “трибунал” и Смирнова — спросили фамилию, статью, срок, сверились со списками этапа, со списком получавших оружие, о чем-то пошептались. Велели увести. Из домика он вышел не один, сзади — вооруженный стрелок; пошли по снежной тропке к развилке — одна тропа за барак, и значит, на расстрел, другая — в барак, и значит, пока к жизни. Подойдя к развилке, Аркадий остановился в нерешительности, пока за спиной не услышал: “В барак!”

Вот Аркадий Смирнов и рассказал мне позже в подробностях эту страшную историю. Ни одной фамилии из списка обреченных он мне не назвал, вероятно, он об этом не спрашивал, а когда вызывали кого, не запомнил, не до этого было, но твердо знал, что весь состав этапа был из политических с разными статьями и сроками. Люди исчезли для всех — родных, близких, знакомых — бесследно. “И их же имена ты веси, Господи!” А место нужно помнить и знать. Зеленый Мыс, близ Крестов Колымских, ныне поселка Черского, в нескольких километрах вниз по Колыме.

Совершенно неведомыми путями история о восстании и расстреле целого этапа заключенных быстро распространилась по колымским лагерям, но без подробностей этой провокации.

Расстрел на Зеленом Мысе был только началом широких репрессий, начатых в колымских лагерях с появлением зловещей фигуры полковника Гаранина. Несколько позже, в ту же зиму 1937/38 года, на вечерних поверках стали зачитывать приказы о расстрелах за так называемый контрреволюционный саботаж на золотых приисках Колымы ранее судимых по статье 58 и КРТД. Делалось это ради устрашения и в назидание всем зекам».

* * *

Судьба Кожевникову все же улыбнулась. Там, за лагерной проволокой, он и представить себе не мог, что впереди у него — простор Мирового океана и весь мир. После освобождения, после окончания мореходки капитан дальнего плавания ходил и к берегам Австралии, и в порты Индии… Но живет он не благостной памятью об экзотических морях и странах, живет он заботой, снедающей душу и сердце.

— Там, на Зеленом Мысе, нужен памятник. А если денег нет — камень поставить. Чтоб не ходили люди по той земле с пустой душой и спокойной совестью!

 

Так сколько человек было расстреляно? Или  я что-то путаю?

 

Я все понимаю, что все это было под грифом «секретно», очень многих документов сейчас нет, многое скрывали и тому подобное. Буду очень признательна любой информации.

 

Далее – трупы убиенных скидывали в близлежащее озеро. В народе озеро стали называть Кровавым. Впоследствии это название было нанесено на карты. Мы его тоже видели, краешком, когда возвращались с сопки Родинка.

 

 

Так страшно когда ты осознаешь, что эта земля стала последним пристанищем для политссыльных, что земля пропитана кровью, возможно совсем невиновных людей. Как-будто даже воздух стал плотнее и тяжелее, когда я взглянула в глаза этому озеру. И пробежался страшный холодок по спине – там под толщей воды схоронены десятки людей.

 

Местные говорят, что трупы не разлагаются (летом на глубине 30см начинается линза) и вода, от брошенного камня иногда расходится звездой.

 

В память о невинно замученных и убиенных на местах бывших лагерей установлены памятные знаки и кресты.

 

Фото с интернета.

 

 

Пообщаемся на заданную тему? Помогите дремучей, но любопытной деукке.

 

Про мои колымские похождения можете прочитать здесь: Часть 1Часть 2, Часть 3,  Часть 4.

 

 

Избранное
  • Очень интересно. И страшно. Думаю, что это одна из многочисленных историй которая ляжет на дно того же озера...

  • 18 мая 2018 г., 15:54
    TRN   Пожаловаться

    Начало хорошее

  • 18 мая 2018 г., 15:54
    shadowcat   Пожаловаться

    Так сколько человек было расстреляно?

    никто точно не знает, цифры разнятся

    на озеро запрещали ходить, да и самим было жутковато, если случайно на него выходили:(

     

    пысы: этого жуткого шамана в детстве боялась до одури:)))

  • Комментарий удален
    • 18 мая 2018 г., 15:59
      shadowcat   Пожаловаться

      Ощепков Алексей Анатольевич, ты когда бухаешь хоть закусывай что ли

      не так давно ты пяткой в грудь бил что коренной горожанин

      с чего вдруг улусником то стал?

      • Комментарий удален
        • 18 мая 2018 г., 16:06
          shadowcat   Пожаловаться

          я там пост накатала беги жаловаться:)))

          можешь заяву накатать:)))

        • Автор
          18 мая 2018 г., 16:06
          Kudrya   Пожаловаться

          ЧерскийРодинаМоя, Ребята, не ругайтесь!

           

        • 18 мая 2018 г., 16:27
          Fotij   Пожаловаться

          ЧерскийРодинаМоя, а вот как зовут "демоническую кошку" - Рожина Ксения Владимировна...

          "Северяночка моя..." ....)

           

          p.s.насчёт "безвинных" - это ещё разобраться надо. Тем более, что времена, тогда были тяжёлые - провокаторов, врагов и просто дураков было много...что с ними делать - учить уму-разуму как маленьких детей или увещевать "не делайте нехорошее против Советской власти", а то мы осерчаем ?

           

  • командировка - это выездные работы вне основного лагеря

    • Автор
      18 мая 2018 г., 16:20
      Kudrya   Пожаловаться

      Николай71, спасибо! Теперь до меня дошло. Значит слово КОМАНДИРОВКА изначально происходила от слова "командировать" (военное), а не как мы привыкли

  • 18 мая 2018 г., 16:30
    RS1616   Пожаловаться

    Спасибо

  • 18 мая 2018 г., 17:10
    kkk0   Пожаловаться

    Kudrya Отличное статья о нашем родине!))) 

  • 18 мая 2018 г., 18:15
    Steelhat   Пожаловаться

    На территорию Якутии ссылали политических, убийц и прочих всегда, начиная с периода правления Екатерины Великой. Например, подручных Пугачева, которым вырывали ноздри и на этап.   Бунты в лагерях и каторгах были всегда и подавлялись они жестоко. Бодайбинский (Ленский) расстрел в 1912  и 1938 г.г.  Это история России, которая подтверждается документами, а не воспоминаниями неизвестно кем и неизвестно где. Документально число расстрелянных заключенных 49 человек и вдруг стало двести. Потом кто-то еще вспомнит и станет триста.  Историю надо знать и помнить!  А не создавать мифы и домыслы.       

  • 18 мая 2018 г., 18:29
    coruscant   Пожаловаться

    музей детства

  • 18 мая 2018 г., 19:08
    tay888   Пожаловаться

    У нас в зырянке было озеро в котором мы дети все лето купались, и всегда слухи ходили что на дне этого озера много убитых заключенных, плавали со страхом, рассказывали страшилки что утопленники за ноги хватают

  • История с расстрелом двухсот человек байка про страшного сталина, коммунистов и ссср, таких сейчас тьма тьмущая, но как только дело доходит до реальных документов то сразу выясняется что все было совсем не так, не там и расстреляли не 200 человек, а двоих. Историю надо изучать не по байкам из склепа аля солженицын у которого 100млн репрессированных а по фактам и документам...

  • 18 мая 2018 г., 19:14
    Marisoul   Пожаловаться

    Надо помнить, вести кропотливую работу, можно фильм снять "Последняя командировка. Двести первый". Чтобы не ставили памятники И. В. Сталину на земле, где лежат бесчисленные жертвы кровавого режима.

  • 19 мая 2018 г., 00:09
    мамзель   Пожаловаться

    Так туда отправляли 10 тыс и 10% только доходило,с Магадана пешком шли и укрывались трупами чтобы не замерзнуть.Это кажется в книжке прочитала,которую там в музее купила...

  • 19 мая 2018 г., 03:52
    khabir   Пожаловаться

    Правописание  аббревиатуры ГУЛаг - Государственное Управление Лагерями... Сначала хотели ГУЛ, но властьимущим не понравилась... Эта аббревиатура понималась как шум (например, самолёта).

  • 19 мая 2018 г., 08:21
    калинда   Пожаловаться

    Статья очень интересная. В Сунтаре, в Кемпендяе был лагерь на сользаводе, моя бабушка там работала вольнонаемной в годы войны. Каждый колхоз обязан был отправлять туда вольнонаёмных рабочих. Бабушка рассказывала, что там людей расстреливали, был начальник лагеря дюже злой мужчина, русский, фамилию называла, но я забыла.

  • 19 мая 2018 г., 10:30
    NikolasN   Пожаловаться

    В Якутии очень много было учреждений ГУЛага, в том числе возле города и в самом городе.

  • Очередная сказочка в стиле Сочиницына.

  • 20 мая 2018 г., 15:22
    woda888   Пожаловаться

    Тех кого там расстреляли

    Сами в революцию людей стреляли вот и аукнулось в 37...

Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации