home
user-header

                        
                        
«Собачье сердце» Колымы
6 июня 2018 г., 17:01 1153

Часть 1,  Часть2,  Часть3,  Часть4,  Часть5

 

 

Опять мне вспомнился мой отпуск и обещание рассказать вам про особенных собак – колымских.


Мне кажется, что именно колымские собаки могли бы быть прототипами Шарикова из фильма «Собачье сердце», встать на задние лапки и  сказать:

 

- Примус! Признание Америки! Москвошвея! Пивная! Еще парочку! Буржуи! Не толкайся, подлец, слезай с подножки! Я тебе покажу, твою мать!

 

Потому что, помимо сердца и четырех лап у них есть мега-мозг! И его им не оперировали, мозг развился у них выпестовавшись столетиями выживания на самом краю земли, с желанием помочь своему хозяину – рыбаку и охотнику.

 

Никто не знает сколько в конце XIX — начале XX веков вывезли с Колымы собак на Аляску коммерсанты Свенсон и Томсон.

Причем покупали они только кобелей, чем приводили в изумление простодушных колымчан: «О брат, странные эти американцы — одних собачьих жеребцов покупают. Ну, куда на них хотят уехать?!» Но это была глубоко продуманная операция. Ныне только на Аляске да в Северной Канаде сохранилась светло-голубоглазая сибирская ездовая собака, которая там называется «хаски» и считается самой резвой.

 

 

С детства обожаю собак, каких только у меня их не было. Всегда таскалась с ними, если не могла взять домой то, обязательно ходила их кормить.

 

Естественно, на Колыме я в первую очередь обратила на них внимание, они ОСОБЕННЫЕ!

 

В первую очередь, их глаза. Посмотрите им в глаза!

 

 

На Колыме у каждого ребеночка есть свой собственный дворовой щеночек. Да это же мечта каждого! Его не обязательно держать в квартире, он может жить в стужий мороз на улице, может найти пропитание самостоятельно. Собаки абсолютно не агрессивные.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Почти в каждом дворе лежат вооот такие вот огромные собаки, обратите внимание на мисочку, из которой кушать изволят…

А еще я заметила, что колымские собаки не занимаются пустолайством.

 

 

Шерстя интернет в Якутске наткнулась на книгу Макса Зингера «112 дней на оленях и собаках» про путешествие автора из Чукотки на Колыму и в Якутск. Книга просто замечательная!

 

 

 

 

 

 

Есть интересный пример того, что чукчи ездили на Колыму за собаками (а не наоборот). Более того, не один раз написано, что лучшие собаки - колымские.

И не удержалась, цитаты сделаны с контекстом, то есть не только про собак , но и про людей. Для понимания - Атык - чукча-проводник, Кеша- русский-колымчанин.

Прочитайте, очень душевно написано.

 

Атык имеет еще и второе имя — Атыкай, так его зовут чукчи. Атыкай значит по-чукотски собачка. А собака — это первый помощник в хозяйстве берегового чукчи. Собака возит его ярангу и скарб, она приводит его к зверю, разыскивает лунку, через которую нерпа выходит из моря, чтобы подышать в полярную ночь. И при всем этом собака почти не требует от человека ухода. Она спит всю жизнь за ярангой в снегу. Чукча кормит своих ездовых раз в день, по вечерам. Кусок нерпы и сушеная рыба — юкола — сытный стол четвероногих. Так же как и человек, собака питается в тундре олениной. Когда закончится короткий собачий век, чукча-хозяин сдерет с нее мохнатую шкуру и теплым мехом опушит свой малахай или кухлянку. Из собачины шьют и рукавицы; зовут их «собаками».

В упряжке Атыка три-четыре настоящих лайки. Их он особенно ценит. У лаек крупные, выпуклолобые головы, морды остро срезаны, уши стоячие, хвосты длинные и обычно скрученные в кольцо. Лайки покрыты густой, длинной шерстью, они не боятся мороза, всю жизнь проводят за ярангой, на воле, спят на снегу. Вокруг шеи у лаек пышные воротники, напоминающие горжетку, а ноги в пушистых очесах.

Северные собаки — лайки, делятся на ряд разновидностей. Известны лайки: зырянские, карельские, вогульские, остяцкие, ненецкие, колымские, чукотские, камчатские… Друг от друга их легко можно отличить по цвету и длине псовины, по росту и сложению. Однако все они имеют много сходства. У всех лаек голова зверовидная, уши стоячие, остроконечные. Ноги поставлены прямо, лапа — «в комке», хвост серповидный или, чаще, кольцеобразный, но иногда встречаются лайки с хвостом, держащимся по-волчьи — «поленом».

Преимущественный цвет псовины серый (волчий), белый и черный. Окраски других цветов говорят о непородистости собаки.

Лайки отличаются верхним, дальним и острым чутьем, энергичным на быстром галопе ходом, злобностью и умелой хваткой зверя, сильным и звучным голосом, а также послушанием. Они позывисты и не теряют связи с охотником, ездовые же собаки хорошо «гаркаются», то-есть точно выполняют команды каюра. Рост лайки несколько выше полуметра.

По древним верованиям чукчей, новопришелец в царство мертвых должен пройти через особый собачий мир. Кто плохо обращался на земле с собаками, того в подземном собачьем мире собаки жестоко преследуют. Быть может, поэтому мой Атык столь милостив к своим ездовым и очень редко их наказывает остолом за непослушание. Однако Рольтынват придерживается совершенно противоположного правила. И часто слышатся повизгивания его ездовых, которых он нещадно дубасит звенящим остолом. Атык называет свою курительную трубку «товарищем скуки». Он называет также «товарищами скуки» и своих ездовых собак…

На Севере наилучшими ездовыми заслуженно считаются колымские лайки. Они крепки, выносливы и нетребовательны.

Самым красивым Атык считает мех росомахи. Он мечтает вслух:

— Атык поехал Колыма! Атык возьми Колыма собак! Атык возьми нарты! Атык возьми росомаху и капкан!

В Нижне-Колымске Атык хочет купить новых собак, новые нарты, росомаху и капканы.

— Мури Певек меченьки неушка… парнишка…

Атык говорит, что у него в Певеке остались хорошая жена и хороший сын.

И все же во время бега собаки по-привычке поворачивают голову к каюру, чтобы узнать, не прогневался ли хозяин, не нацелился ли он остолом в кого-либо из них? И стоит только Атыку помахать остолом, угукнуть грозно, как вся упряжка с еще большим усердием натягивает алыки. Независимо держится один лишь передовой Эспикр. В нем нет собачьего раболепия. Он смотрит на Атыка, будто говорит хозяину: — А ну поищи на Чукотке еще такого?

Серебристо-серой окраской, черной полосой на спине и стоячими ушами Эспикр напоминает полярного волка. Может быть в Эспикре и течет волчья кровь, кто это знает, — здесь же еще не записывали собак в родословную книгу…

Атык ценит достоинства Эспикра. При дележе корма на стоянках ему бросает самые жирные куски. Эспикр честно делает свое дело и не боится наказаний потому, что не заслуживает их. Хорошая, работящая, умная собака понимает хозяина с полуслова, знает каждый его жест.

Скоро мы покинем пределы Чукотки, полярного форпоста Советского Союза. Близка граница Якутии.

С Кешей Четвериковым я поднимался в 1932 году на колымском пароходе «Ленин».

«Ленин» — первый пароход на Колыме. Кеша Четвериков — первый колымский лоцман на этом пароходе.

Он маленького роста, смуглый, почти коричневый. Потомок колымских казаков, природный колымчанин. У него колдовская память на все слышанное и виденное. Лицом он больше походит на якута, чем на русского, но говорит только по-русски и, как все здесь, картаво.

Осенью мы стояли у Нижне-Колымска. Кунгас ходил от «Ленина» к берегу, перевозил муку, консервы, табак, сахар, чай и другие продукты, доставленные Северным морским путем из Владивостока.

Кеша наблюдал у стрелы за разгрузкой.

— Товарищ капитан, скоро ли пойдем на низ? — спросил он вдруг беспокойно.

— А сейчас же после третьего свистка! — невозмутимо ответил капитан, не любивший никаких расспросов.

Если кто-нибудь из любопытных членов экипажа спрашивал капитана: «Что это там виднеется впереди?», он отвечал неизменно: «Подойдем поближе и расспросим!» Кеша знал эту привычку капитана и не очень любезные ответы.

Но теперь Кеша беспокоился и продолжал спрашивать:

— А если берега захватит? Мы и будем всё разгружаться?

Капитан молчал.

— На чем же я из Крепости до Шалауровой доберусь? Собачек-то у меня нету…

Когда пароход шел вверх по Колыме от Амбарчика, Кеша бессменно стоял в штурманской рубке «Ленина». Пристально рассматривая реку, он то и дело командовал штурвальному: «Подерни маленько влево! Подерни маленько вправо!»

У наиболее серьезных мест Кеша просил вахтенного не разговаривать с ним:

— Я — безумный сейчас!

Но, когда «Ленин» миновал опасный перекат, Кеша весело посоветовал:

— Однако, пульни, товарищ капитан!

И капитан дал полный ход вперед.

— Кеша, сколько верст до Шалауровой по-твоему? — явно проверяя лоцмана, спросил старший помощник капитана.

— Это по-вашему Шалаурова, а по-моему, по-колымскому, то Казарма, однако, называется. Лаптев там казарму строил.

— А давно ли это было? — не унимался старпом.

— Однако, годов двести назад! Меня тогда еще на свете не было!

— А все-таки, Кеша, сколько до косы? — снова спросил старпом.

— Моих десять, твоих шесть верст будет, однако, — ответил, прикинув глазком, Кеша.

— Каких это твоих-то?

— Длинных, вот каких. На собачках версты длиннее кажутся, чем на быстром пароходе, — обрезал Кеша, отвернувшись к окну и давая понять, что разговор окончен.

По-детски картавя, Кеша всегда высказывал умные и дельные мысли. Он читал реку, как книгу, знал тундру и море, собак и звериные повадки. Это был человек природы, ее следопыт и почитатель. О собаках он говорил, как о любимых товарищах.

— Еще по морю погоды бывают. Как утихнет погода, медведь в море с берега идет. А у нас собачки есть. Мы их пускаем по следу. Собаки зверя останавливают. Когда хозяин близко, пуще идут на медведя. Собака от зверя отскочит, тогда и стрелишь его. Собачек мы очень жалеем. Она себя погубит, а нас от смерти избавит.— Весной-то погубил я преданную собаку. Умная была, как человек, только языком не трепала. Лежал медведь в снежной яме. Пустил я собаку, она побежала. А он хитрый и проворный, не доспел я курок спустить, выскочил он из ямы. Задрал мою собачечку медведь.

— Всему делу — собака на Севере. Она саму себя кормит и нас тоже. Ее труд мы заболь (верно, правда, — древнее казацкое слово на Колыме) ценим. Денег собака не просит. Одежду тоже не просит. Надо только соблюдать, чтобы она не смерзла, она тебя спасет от смерти. Человек день не поест, не может работать. Собака день не ест, все с нартишками идет, пока в снег не воткнется.

У нового каюра в упряжке среди девяти собак три щенка — три «сынка», как произносит, шепелявя, каюр. К языку колымчан надо привыкнуть, чтобы его понять.

— Хлёстко едем? — спрашивает каюр, полуобернувшись ко мне на всем гону.

В этом вопросе чувствуется гордость:

— Вот, мол, какие у меня собачки!

И, действительно, колымские лайки наилучшие из ездовых. Они все, как на подбор, рослые, сильные и выносливые. Бегут резво. В самую лютую стужу лайка спит на улице, свернувшись клубком. Ее остро стоячие уши всегда настороже.

Масть лайки, обыкновенно, волчья или лисья, реже черная, с светлыми подпалинами, иногда бурая и пестрая. Спина всегда темнее остального туловища, голова и конечности — светлее. Псовина пушистая, волос прямой, с крепкой тяжелой остью. Под псовиной — густой подшерсток. Хвост пушистый, круглый, загнут кольцом и закинут на спину. Так именно изображают лаек чукчи, вырезая их изображения на моржовом клыке.

Косая прорезь глаз у колымских лаек отливает в полутьме зеленым и красным огнем. Голова посажена на недлинную шею. Грудь глубокая, ребра спущены ниже локотков передних ног. Ноги и лапы, по складу, похожи на волчьи.

Чистопородная лайка походит на полярного волка и густотой шерсти и торчащими вверх ушами, шириной черепной коробки, остротой морды.

Лайки упрямы, сметливы, ласковы к хозяевам; попадаются, впрочем, и очень свирепые.

Колымчане запрягают в нарты от восьми до пятнадцати собак.

Нарты берут до полутонны груза. С такой поклажей упряжка проезжает при благоприятной погоде до шестидесяти километров в день. Беда, если во время езды собаки почуют какую-нибудь дичь — помчатся за нею, как бешеные.

Рассказывают, что лайки подкарауливают в реке рыбу и добывают ее очень ловко. Если рыбы много, то собаки съедают одну только голову, остальное бросают.

Чукотские лайки из упряжки Атыка питались сырым тюленьим мясом, затем олениной и, наконец, в долинах рек — мороженой рыбой. Колымских кормят одной лишь рыбой.

Колымская упряжка так же, как у чукчей, цуговая. Головным у нового каюра идет «Товарищ».

Не слышно песенно-звучного «Матаааау!»

Не слышно больше:

— Мультик! Мультик! Мультик!

Каюр-колымчанин не наказывает собак остолом, но и не разговаривает с ними так нежно, как Атык.

Одет колымский каюр беднее Атыка, хотя живет зажиточно. Зато на плечах у него мойтрук — кольцеобразная шаль из черных беличьих хвостов. Такой шали я нигде не видел.

Она удивительно красива. Этим черным меховым «ожерельем» — мойтруком каюр дважды и трижды, в зависимости от стужи, обматывает свою шею.

Каюр часто останавливает нарты. Он осматривает собак, словно врач. У передового пса пах стал слегка жестковатым. Порывшись в мешке, каюр достает «ошейник» — своеобразную песцовую горжетку и повязывает ею передового. Вскоре еще несколько собак украшены ошейниками. Внимательно осматривает каюр и лапы ездовых. К концу дня несколько собак бегут в обуви, ровдужных гитях, — мешочках с завязками, напоминающей меховые торбаза. Эти собачьи сапожки защищают лапы от поражений об наст. Собачью одежду и обувку я впервые увидел на Колыме. Эти умные приспособления сберегают здоровье собак.

Какие бывают контрасты! Те самые песцовые горжетки, которые украшают плечи модниц в разных уголках нашей планеты, служат на Крайнем Севере для согревания ообак… К вечеру становится еще студенее. К вечеру… а мы почти не видели дня. Солнце так и не показывалось. Не видно даже лучей его.

Вот и Верхоянск. Он встречает нас милостиво: мороз всего лишь пятьдесят один градус. Городок в тумане.

Но можно различить отдельные строения. Они не похожи на колымские. Я вижу дома с двускатными крышами, с застекленными окнами. Вот мы проехали мимо магазина. Вот домик с крыльцом… До Якутска еще девятьсот километров.Спрашиваю:

— Где живет доктор?

Полагаю, что доктор примет меня без долгих объяснений.

Мне указывают на дальнюю избу. Иду к ней. Вхожу без стука, по-таежному, смело. И вдруг на меня из дальнего угла комнаты идет полярный волк. Такого не видел никогда. На спине характерная черная полоса. Зверь идет прямо на меня. Если повернусь к нему задом, — конец!

Смотрю в глаза волку и думаю: пропал! А он, ткнувшись мордой в мои колени, не обращая никакого внимания на мое геройство, поворачивается вдруг задом ко мне и продолжает совершать свою торопливую прогулку по диагонали.

— Вася! — слышится голос из соседней комнаты.

И волк, поджав вдруг хвост, послушно, как собака, уходит в другую комнату.

Показывается хозяин — молодой доктор Мокровский. Мы знакомимся. Доктор — энтузиаст советского Севера — влюблен в Север.

Он подобрал маленького волчонка в тундре и воспитал его. Доктор собирается воспитать еще двух волков, научить их ходить в нартенной упряжке, чтобы затем после окончания срока своей работы на Севере, поехать на волках в Якутск, как ездил за невестой сказочный чукотский герой Рольтыиргин.

Вася — крупный переярок. Ему около году. Заслышав голос хозяина, он раболепно жмется к самому полу и ползет на брюхе, выражая этим преданность своему хозяину-кормильцу и воспитателю. Как-то странно видеть волка, которого кормит человек — его постоянный враг.

Вася таскает поноску, знает свою кличку, дружит с собаками, ладит и играет с ними, как с волчатами. Щенок «Пират» играет с волком, а собака «Венерка» даже кусает иной раз Васю, и тот… молчит.

У самого дома две якутские собаки. Доктор подзывает к себе «Хаймута», прибежавшего с горы. «Хаймут» ведет полудикую жизнь. Его кормят собственные ноги. Не побегаешь, — не поешь. Здесь и лошадь, и коровы, и олени на подножном корму.

Вот такие интересные факты. Если заинтересовало, обязательно найдите эту книгу!

 

Всезнающий гугл выдал, что общее количество ездовых собак Крайнего Севера России, по данным Приполярной переписи 1926–1927 гг., насчитывало 54 483 головы. Причем переписью было охвачено только 80 % указанной территории. Представить такую громадную армию собак не реально. Если не ошибаюсь, в районе проживают теперь всего 3,5 тысячи человек. Сейчас собака на Колыме не несет свою профессиональную службу, но они остаются в почете. На смену собакам пришла техника — быстроходная, мощная, но не самая надежная.

 

«Зачем рыбу ловим — чтобы собак кормить. А зачем собак держим — чтобы рыбу возить». (Из колымской поговорки)

 

Много собак умирали от чумки. С. Шашков в своей работе «Сибирские инородцы»  пишет: «На Колыме подохли все собаки. Вследствие этого охота и рыбная ловля сделались вовсе безуспешными. Жители голодали и страдали от изнурительных работ, исправляемых прежде собаками. Остались два щенка, которых одна женщина вскормила грудью (!) и от которых пошло новое племя собак».

 

Посмотрите только на этих мимими!

 

 

 

 

Сладкий сон детишек охраняет маман.

 

 

Еще один охранник, только Этнокомплекса.

 

 

 

 

 

 

В поселке я видела смешную картину общения двух собак. Правда похожи на людей? Сразу представила картину: глава семейства загулял и получил дома скандалище, а в конце - хэппи энд.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 Таакой смешной малыш, заигрывает со мной.

 

 

 

 

 

В тот день мы ходили на концерт, после душевного мероприятия уже на улице услышали другой концерт. Дружный дуэт. Кстати, парень пел совсем не плохо!

 

 А этот парень испугал меня где-то посередине заброшенной территории, где раньше жили пограничники на Зеленом мысу. Пришлось ретироваться.

 

 

 

 

 

 

 

 

И на посошок!! Вы видели собаку за рулем?!? Так вот он колымский Шариков за рулем микроавтобуса! А вы говорите, собаааки-бабакии….

 

 

 

Избранное
  • 6 июня 2018 г., 18:58
    Laki2011-1983   Пожаловаться

    То что колымчане говорят шепелявя, чистая правда! Был у нас коллега с Андрюшкино, мало кто понимал его говора, ни когда он по-якутски, ни по-русски говорил, одинаково невнятно. Хотя человек оторвался от корней сразу после школы-служил, учился в ВУЗе, жил в Якутске. Самой противной его чертой было-терпеть не мог женщин-начальниц, потому и ушел с нашей компании. Его прям корежило, когда начальница на летучке песочила или новые планы задавала🤣

  • 6 июня 2018 г., 23:00
    567   Пожаловаться

    Ранше колымская собака это была особая порода

  • 6 июня 2018 г., 23:09
    567   Пожаловаться

    Она была охотничья но главное таскательная собака. И максимум их было две в основновном одна. Поэтому котировались крупные собаки они жили без будок просто на цепи только летом они рыли норы ямки чтоб засунуть свою морду от комаров

  • 6 июня 2018 г., 23:12
    567   Пожаловаться

    Таскали санки с сетями лопатами скарбом под сто кило

    Много собак трудно прокормть

  • 6 июня 2018 г., 23:14
    567   Пожаловаться

    На колыме их уже нет

    Мелкие оталис

    Маламуты их потомки

  • 7 июня 2018 г., 09:12
    SENO   Пожаловаться

    на Зеленом (да и в Черске) очень много бродячих собак. Одно время даже отстреливали, но все равно много.

  • 7 июня 2018 г., 10:33
    Здрава   Пожаловаться

    Замечательный репортаж-Спасибо!

  • 7 июня 2018 г., 10:45
    shadowcat   Пожаловаться

    раньше в каждом дворе были "свои" собаки, чужих не пускали

    у нас был Джек, провожал до школы, следил чтоб во двор не забегали "левые" псы:) кормили его всем двором:)

    общий Джек:) в квартиры не заходил, даже силком не затащишь, ждал вкусняшку на пороге:)

  • 7 июня 2018 г., 13:29
    Fhvflyf   Пожаловаться

    Отличный репортаж! Люблю собак, но не имею возможности держать их. Такая ностальгия!!! В детстве у нас были собаки.

     

  • 8 июня 2018 г., 10:08
      Пожаловаться

    ычча да в рваных джинсах на Колыме)))) 

  • Спасибо за отличный репортаж про колымских собак!  У меня была в детстве верный друг Аргыс, черно-белой  масти (похож на фото) =(  Да они правда не занимаются пустолайством, но когда выскочит из леса без шума огромный пес иногда была жутковато :-)

Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации