home
user-header
О беспокойном якуте острова Сахалин
18 января 2014 г., 21:33 в Архивный фотоальбом якутян 4071

В августе 2013 мы, два сотрудника иститута биологических проблем криолитозоны участвовали в совместной экспедиции с учеными из Санкт-Петербурга и Южно-Сахалинска по изучению флоры и растительности в кальдерах вулканов на острове Кунашир. По окончании экспедиции мы побывали в прекрасном краеведческом музее г. Южно-Сахалинска.


Во время экспедиции - работа на вулкане Менделеева. (фото мое)

Краеведческий музей г. Южно-Сахалинска. (фото мое)

Правда музей все-таки маловат и имеет меньше экспонатов по сравнению с музеем г. Якутска.

И на одном стенде была фотография с надписью "Семья якутского купца Винокурова в селе Отасу. 1930 годы".

По приезду в Якутск решил поискать информацию о купце Винокурове и вот что нарыл.

 

 

 

 

 

Эта фотокопия сделана мною в одном из центральных стендов краеведческого музея г. Южно-Сахалинска. 

Семья якутского купца Винокурова в селе Отасу. 1930 годы.

(На самом деле здесь две семьи: Д.П. Винокурова и японского переводчика Умемия.) 

В энциклопедии Сахалинской области о Д.П. Винокурове написано: ВИНОКУРОВ Дмитрий Прокопьевич (1884, мест. Ярмонка Якутской области – 1942, г. Сикука, ныне г. Поронайск), купец. Якут. В 1910-25 проживал на Северном Сахалине, занимаясь оленеводством, торговлей, скупкой пушнины. В 1925 эмигрировал на Южный Сахалин (Карафуто). Операция по задержанию В. на границе и изъятию у него контрабандного товара стала одним из первых успехов Сахалинского пограничного отряда. На Карафуто, наряду с коммерческой, В. занялся политической деятельностью с целью отторжения Якутии и Северного Сахалина от СССР с помощью военной силы Японии. В 1930, 1933, 1934 В. выезжал в Токио, где встречался с японскими политиками и военными. В г. Сикука, на о. Отасу (ныне о. Северный) при поддержке В. японскими властями была обустроена национальная деревня нивхов и уйльта, ставшая одним из туристических центров Карафуто. В. и его семья встречали на о. Отасу высокопоставленных японских чиновников, многочисленных туристов, учёных, журналистов. При содействии В. проводились исследования по использованию оленей в военных действиях в условиях тундры. С 1938 власти Карафуто начали подозревать В. в шпионаже в пользу СССР. В 1938 после ареста группы советских разведчиков, работавших у В. пастухами оленей, он сам был арестован и до 1940 содержался в тюрьме Тойохара (ныне г. Южно-Сахалинск). После выхода из тюрьмы проживал в г. Сикука, занимался оленеводством.

 

 

Винокуров Фотобумага, картон, фотопечать. 16,2х10,6  

Картина. Дом Винокурова. Август 1931 г. Автор Yoshida (Ёсида) K. Холст, дерево, масло. 53х64,4 см

«Резиденция» знаменитого «короля оленей» Дмитрия Винокурова, которого в советские времена называли «спекулянтом, контрабандистом и японским шпионом», располагалась в деревне Отасу (современный о. Отос находится в городской черте).

Японцы говорили - "Если вы не были у Винокурова значит вы не были на Карафуто".

«Известный король оленей якут Виноку­ров живет с семьей и двумя дочерьми в южной части леса Отасу. ...У него деревянный дом в европейском стиле, нанял переводчика, уго­щает гостей, хорошо относится к японцам. Ви­нокуров окончил высшую духовную семинарию в Москве, человек довольно образованный, красноречив, заказывает семена из редакции газеты белоэмигрантов в Харбине, своими раз­говорами он привлекает многих японцев. Стар­шая дочь, которой 22-23 года, в прошлом году побывала в Токио, стала известной красавицей. Вторая дочь, которую видел раньше, умерла, а сейчас росла другая приемная дочь. Боль­шинство посетителей леса Отасу навещает семью Винокурова, слушает рассказ хозяина, любуется красивой дочерью и романтично опи­сывает семью Винокурова с восхвалением. До сих пор он нанимает несколько семей тунгусов для того, чтобы пасти оленей, зимой занимается перевозкой на оленьих санях, зарабатывая на питание и развлечение. Несколько лет тому назад проживал на русской территории, сидел он в советской тюрьме, бежал на японскую тер­риторию». Цит. по: Коно Хиромити. Путешест­вие по Карафуто (Ч. 2). С. 296-297. Подробнее о Дмитрие Прокопьевиче Винокурове см. кни­гу Вишневского Н.В. Отасу. Этно-политические очерки. Южно-Сахалинск, 1994. 158 с, а так­же статью Прокофьева М.М. «Белые пятна» в этнографии малых народов Севера Сахалина и задачи их изучения на современном этапе // Краеведческий бюллетень. № 2. Южно-Саха­линск, 1995. С. 112-115.

Умемия переводчик японского языка (справа), группа японцев в национальной одежде, купец Винокуров (слева), рядом его дочь Варвара Винокурова возле дома с оленями домашними из стада купца Винокурова. 1930-е гг. Фотобумага, фотопечать черно-белая. 6 х 11 см 

Есть маленькая информация о дальнейшей судьбе Варвары на сайте Южно-Сахалинска: 

"Варвара Винокурова стадион в Поронайске подметала под конец жизни... А была одной из самых богатых невест на Карафуто..."

Семья Фотобумага, фотопечать. 15,5х11

(На самом деле семья Винокурова и сын японского переводчика Умемия Ивао -  Умемия Увава )

Семья Винокуровых на оленьем пастбище. Бумага, печать. 12,6х17,2 

Отрывок из книги - В. Д. Косарев. ЛЮДИ ВОСТОЧНОГО ЛУКОМОРЬЯ (о встречах с ороками в экспедициях 1983 – 1984 гг.).

Однажды я спросил Мицигаро, не лучше ли здешним оленеводам перебраться в Вал. К моему удивлению, он ответил, что местные ороки в Вал не поедут, а эвенки – тем более. И тут снова появился загадочный сюжет с кулаком Винокуровым. Я спросил, почему не поедут.

«Фамилии у нас японские, а там русские. Из этого ничего хорошего не выйдет, одна вражда, вплоть до крови». Я не поверил. Он стал объяснять:

«Когда Винокуров перегнал стадо с севера на японскую сторону, с ним перешли Давыдовы и другие эвенки. Ну а те, у кого японские фамилии, – те здесь и жили. На севере была крупная ссора, и тех, которые ушли с Винокуровым, с тех пор называют предателями, а к нам, которые с японскими фамилиями, относятся так же». Я спросил, застал ли Мицигаро стариков Винокуровской школы. И выяснилось, что среди них были не только эвенки, но и ороки тоже. Например, Владимиров Василий Иванович был эвенк, а Дмитриев – тот был орок. Еще был эвенк Александр Давыдов. А его старший сын, Андрей Давыдов, стал звеньевым. 

Так вот, в заключение – об этой истории. Тогда, ближе к концу 1920-х годов, когда после освобождения сахалинского севера от японской оккупации стала расширяться и укрепляться советская власть, в том числе начиналась коллективизация, коренной люд был в постоянной тревоге от неведомой новизны. Винокуров жил в большом селе Паркотал, где это, я точно не представляю, скорее всего, в верховьях Тымовской долины, значительно севернее 50-й параллели, отделявшей советский Сахалин от Карафуто. Винокуров имел огромное, ухоженное стадо оленей отменной породы, и все оленеводы округи были, в сущности, у него работниками. Нельзя сказать, что он был вопиющий кровосос и мироед, во всяком случае в селе на свои деньги построил и церковь, и приходскую школу. Удивляет то, что ему удалось устроить оседлый быт двух народов из числа так называемых кочевых, которые создавали столько проблем советским просветителям и устроителям. Ведь в Паркотале оленеводы жили не в чумах, а в рубленых домах русского типа, и была там даже баня. Когда стало ясно, что коллективизация неизбежна, Винокуров стал думать, что делать. А в селе был еще один авторитет – шаман Емельян (по другим данным, Еремей), тоже якут, которого все называли Эремен. Как мне кажется, при своей неограниченной власти Винокуров мог угнать не только все табуны, но и всех пастухов в Карафуто, если бы не шаман. Оба, и Винокуров, и Эремен, были крутыми противниками новой власти со всеми ее новшествами, но, похоже, мотивы были совершенно разными: Винокуров пекся о своих стадах и богатстве, а Эремен глядел далеко вперед. Ведь я не раз записывал информацию о том, что сахалинские шаманы (а у других авторов приходилось читать не только о сахалинских) издавна предупреждали, что именно случится в конце концов с природой и с местным населением от внедрявшихся перемен. Впрочем, прошу учесть: полученные мной материалы о Винокурове и Эремене настолько скудны и противоречивы, что все здесь написанное по этому поводу – больше мои домыслы и догадки. 

И так, в Паркотале, судя по всему, произошел раскол, и лишь часть пастухов, притом, кажется, меньшая, ушла вместе с Винокуровым на юг. По этой причине он и все стадо не сумел угнать, а взял только самых отборных оленей (чье потомство и загубили в начале 1980-х). Остальные пастухи остались с Эременом, хотя тот едва ли сулил им сладкую жизнь от прихода лучá (русских). Не зря Хома Окава в поселке Сачи, рассказывая мне о предупреждениях шаманов, обронил ненароком, едва ли желая меня обидеть, ходовое у ороков еще с дореволюционных, каторжных времен определение: «лучá амбá» (русские черти). В этой беседе он сказал вот что: «Русских шаманы к себе не пускали».

– А что говорили? «Э, помню, что ли? Маленький был. Тот старый шаман уже после войны говорил: будете по-русски жить – тайга оскудеет, река  оскудеет, море оскудеет. Много чего врал, а?» – и он, хитро прищурившись, кинул на меня быстрый взгляд. Дальнейшая судьба Эремена едва ли кому-то известна, а участь Винокурова описана: он полагал, что японцы – цивилизованная нация, уважающая частную собственность», но цивилизаторы посадили его в кутузку, оленей реквизировали, а пастухов вскоре стали сгонять вместе с местными аборигенами в резервацию, которую устроили близ прежнего Тихменевска, названного на японский лад Сисука (ныне это Поронайск), на острове Отасу (ныне Северный) в дельте Пороная. Вскоре по выходу из тюрьмы, в которой его держали не менее полугода, заболев там, вчерашний всевластный оленный хозяин умер.

Некоторые из винокуровских работников возвратились назад, в советские пределы, были и такие, что уходили на юг позже, а иные ездили туда-сюда несколько раз, что имело роковые последствия и для них, и для их соплеменников на восточном и западном берегах. 

Многие были арестованы и репрессированы. Но это уже другая история.

На фото события 14 мая 1925 года на перекрестке улиц Александровской (Дзержинской) и Николаевской (Советской). Утром этого дня в этом месте города были построены японские войска и пограничники. Командующий оккупационной армией генерал-лейтенант Иноуэ (на переднем плане он крайний левый) отдал приказ об эвакуации.Справа спиной к нам стоит начальник пограничного отряда В.В.Красников, рядом в шляпе председатель Сахревкома Шишлянников Р.А. Лицом к нам с воинским приветствием начальник Ныйвской погранзаставы Резанов (в скором времени ликвидировавший отряд купца Винокурова Д.П.) Обменявшись воинскими почестями с пограничниками, последние японские солдаты в 9 часов 40 минут оставили Александровскую пристань и погрузились на корабли. К полудню, согласно детальному соглашению на всей территории Северного Сахалина была установлена Советская власть.

"В апреле 1925 года уполномоченный РОКК И. Н. Плютач из села Рыковское сообщил, что крупный купец, якут Винокуров, закабаливший тунгусов стойбища Адо-Тымово, заставил их перекочевать в пустынный район, граничивший с Южным Сахалином. Быстрый уход оккупантов помешал ему сбежать вместе с бывшими хозяевами. Яростный враг Советской власти, Винокуров к концу 1925 года сколотил банду в сто сабель. Захватив награбленную у местного населения пушнину и более полутора тысяч оленей, она скрылась в тайге, намереваясь прорваться через границу.

На поиск и ликвидацию вооруженной банды отправилась группа пограничников под командой начальника заставы В. Е. Рязанова. Действуя на незнакомой местности, бойцы обнаружили банду и развернули ее преследование. Это было серьезным испытанием стойкости, мужества и выносливости пограничников. Они выдержали его с честью. В начале февраля банда была настигнута и уничтожена. Разгром банды стал первым боевым крещением пограничников."

О Р.А. Шишлянникове. Партийный псевдоним "Андрей". Родился в 1896 г.в бедной еврейской семье Иркутской области.По легенде ОГПУ в студенчестве был знаком с будущим врагом Советской власти на Сахалине Винокуровым. Глава чекистов Приморья в годы гражданской войны и интервенции от т.н. "Техотдела". Самый большой успех подчиненных товарища Андрея - дешифровка переписки атамана Семенова и вербовка нач. русского отдела японского разведуправления капитана Балановского. После захвата пограничниками отряда Винокурова в 1926 году на Сахалине, освободил купца и отправил на японскую сторону, завербовав перед этим. Рафаил арестован в 1934, расстрелян в 1937 г.

В принципе получается, что  Дмитрий Прокопьевич Винокуров в конце жизни стал поддерживать Советскую власть и стал на него работать как разведчик, но его все равно в памяти людей оставили как ярого врага СССР.

Конец Винокурова. 1961. Автор: Канторович В.Я. Бумага, печать типографская. 11 х 16,5 см 67 с. 

Об этих событиях даже написали книгу.

Семья Умемия японского переводчика работавшего у купца Винокурова. 1930-е гг. губернаторство Карафуто, г. Сикука Фотобумага, фотопечать черно-белая. 10 х 13 см.

Умемия Увава - сын Ивао Умемия

 

 

 

 

 

 

Семья сахалинских эвенков, родственников эвенкийки Ульяны, жены Умемия, переводчика японского языка у купца Винокурова. Начало 1920-х гг. Фотобумага, фотопечать черно-белая. 8 х 12 см 

Ивао Умемия оказывается остался на Сахалине. Об этом отрывок: 

Итак, я занялся анкетированием среди 11 рыбаков Николая Окавы. Требовалось узнать, по каким причинам, и при каких обстоятельствах сложился такой национальный состав, включая мотивы, которые привели сюда приезжих, которых обобщенно называют «русскими». Ну, мотив у приезжих был один – «длинный рубль». 

Между прочим, среди «некоренных» оказался чистокровный японец Ивао Умемия, человек весьма преклонного возраста. Он едва не прослезился, когда в просторной палатке рыбаков, расспросив других, я подсел к нему и начал: «Позвольте, Умемия-сан…» – его, наверное, уже десятки лет так никто не величал. На следующий день, в дополнение к ответам в анкету, он принес старые японские открытки, фотоальбом и, рассказывая о своей судьбе, всячески подчеркивал, что, поселившись на Карафуто, взял в жены орочонку, что возвращаться в Японию не пожелал и что их дочка нынче активно участвует в национальном орокском ансамбле Дома культуры. 

В. Д. Косарев. ЛЮДИ ВОСТОЧНОГО ЛУКОМОРЬЯ (о встречах с ороками в экспедициях 1983 – 1984 гг.).

Умемия Увава, сын японского переводчика Умемия и эвенкийской женщины, верхом на олене в период работы пастухом оленеводм в отделении совхоза "Оленевод". Лето 1954 г. Сахалинская обл., Смирныховский р-он, с. Буюклы Фотобумага, фотопечать черно-белая. 8 х 11,5 см 

Винокуров Дмитрий Прокопьевич оставил очень заметный след в истории острова Сахалин. Больше о нем упоминают как «король оленей», но в советские времена называли «спекулянтом, контрабандистом и японским шпионом» . Несправедливо советские политические руководители в Винокурова вложили весь образ всего антисоветского, врага острова Сахалин. Да, он был неординарной личностью и говорить о нем только с плохой стороны не стоит. Главное, он развил оленеводство на острове Сахалин (на основе оленьих стад Винокурова было организовано несколько оленеводческих колхозов), поддерживал материально местных коренных жителей. И он был советским разведчиком, а не "японским шпионом".

Интересно, остались ли у него родственники у нас в Саха сирэ? Помнят ли о нем? 

Музыка: http://music.ykt.ru/music/19909у

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации