home
user-header

                        
                        
Танька.
27 марта 2017 г., 15:35 1031

"Тшш, Коленька, не пачь. Не паачь. Ну, чего левешь то? Тут я".

Четырехлетняя Танька проворно забралась на высокую кровать к проснувшемуся братику.

Малыш не повернулся к ней, но захныкал уже потише. Таня поджала коленки и обхватила брата руками. Он благодарно всхлипнул и продолжил дремать, подложив ладошки под смуглые щёчки. Танька попыталась вытянуть одеяло из-под брата, чтоб укрыться, но не хватило силёнок.

Стояла поздняя осень. В доме было прохладно и пахло сыростью.

Девочка не боялась темноты, сначала прячущейся в углах, а потом незаметно подползающей к ним, и целиком окутывающей ветхий домишко. Она вообще храбрая девочка, уже большая. Опять мама куда-то ушла, оставила их одних. Взяла с собой старшую Верку. Любила ли мать больше светлоглазую, беленькую старшую дочь, неизвестно.

Но на свои гулянки она всегда ходила с ней. А их оставляла заперев дверь снаружи.

Танька нашарила в кармане платьица сушку, быстро облизнула, сунула в рот младшему брату.

Коленька перестал хныкать, послышалось чмоканье. "Ууу, засранец" ласково протянула сестра и неловко погладила вихрастую головку. Она показалась ей очень горячей. А может просто замёрзли заскорузлые ладошки.

Наконец брат уснул. Таня вытянула затёкшие ножки, развернулась и задом сползла на пол. Где-то была свечка. Можно ее зажечь. Станет теплее и светлее. А там глядишь, может мама быстрее придёт. Назовёт ее мимоходом молодцом и умницей, и завалится спать.

А Верка наверно придёт с гостинцами, которые ей дают добрые дяденьки и тётеньки из-за ее кукольной внешности, отличной от них с братом.

Танька с Колькой тоненькие, худющие, с мелкими чертами лица, азиатского у них было больше, в отца.

Девочка подтащила стул с шкафу, дотянулась до верхней полки, кончиками пальцев достала до жестянки, в которой была свечка.

Подпрыгнула на стуле, толкнула. Жестянка с грохотом упала вниз. Таня боязливо оглянулась на спящего брата. Уф, дрыхнет.

Спрыгнув со стула, нашарила укатившуюся свечку. Где же спички? Надо посмотреть у печки, мама обычно там курит. Может оставила? Ловкие пальчики нащупали коробок.

Не с первого раза, но заплясал таки живой яркий огонёк. Таня дрожащей рукой поднесла спичку к свечке. Получилось!

В неприбранном доме будто бы стало уютнее. Громко заурчало в животе. Поесть бы чего-нибудь, хоть краюшку хлеба. Таня пошла греметь крышками. Поиски съестного не увенчались успехом. Хоть бы скорее пришла мама. Пусть даже покричит, ругается, обзывает их. Зато накормит.

Коленька застонал во сне и перевернулся. Таня опасливо поставила жестянку со свечой на стол и забралась к брату на топчан.

Все-таки он очень горячий. Таня прижалась к нему и легла, прося про себя, пусть мама скорее вернётся.

В чёрных глазёнках отражался огонь свечи. Танька не заметила как уснула. Ей снилось что-то хорошее и сладкое, как тот день когда папа возил ее на ярмарку год назад. Это был Танькин самый счастливый день. Верка тогда заболела, а Колька только родился. И папа взял с собой только ее. Купил там большущий пряник и посадил себе на плечи...

Проснулась она от холода и от стонов Коленьки. Свеча давным-давно погасла. Танька дала себе слово не плакать. Она же уже большая девочка. Но все равно предательски навернулись слезы.

Вдруг раздался громкий стук в дверь и послышалось пьяное бормотание. При звуках мужского голоса встрепенулось сердечко. Может это папка вернулся с приисков? А нет, не он, голос другой. Танька еле различила имя отца и матери среди матерных слов. Какой-то забулдыга ломился в дверь в сенях.

Она долго колебалась, грозно крикнуть чтобы незнакомый пьяница уходил или сидеть тихо-тихо, притвориться что никого нет. Может он сейчас уйдёт? Хлипкая дверь угрожающе трещала под ударами кулаков.

Таня испугалась и зашептала про себя, зовя маму, папу и бабушку.

Слезы потекли по замурзанному личику. Их домик стоял на отшибе села, вплотную к лесу. Их никто не услышит и не спасёт.

А там за полем - лес, горы

и железная дорога, на которую так любит смотреть Танька. Ей очень нравится стук колёс, запах дыма, фыркание громадин-поездов и звук лязгающего железа.

Она знает, что такой вот поезд может увезти ее далеко-далеко. Туда где хорошо, тепло и сытно.

Сева косой, сын тёти Дуняши, ездил на нем в город и рассказывал что он там видел. Много магазинов с горами сладостей и игрушек, и много народу там, всякого-разного, и много красивых лошадей и собак. Таньке пришлось его стукнуть, чтоб он перестал хвастаться. Когда-нибудь и она уедет. Надо только подрасти чуть-чуть.

За приятными мыслями было не так страшно. Пьяница за порогом утих. Ушёл что ли.

Проснулся Коленька. Захныкал, то ли от голода, то ли от жара. В том что он заболел, Таня не сомневалась. Даже она поняла что с ним что-то неладно.

А вдруг он умрет? Как дядя Паша весной. На похоронах Танька запомнила лишь сладкую кутью и надрывный душераздирающий плач тётки.

Испугавшись за братика, Таня огляделась в поисках выхода.

Взгляд круглых глазёнок упал на окно. Высоко. Сумеет ли? Колька то тяжёленный, пусть и мелкий. Танька повела носом, почудился неприятный запах дыма.

Старик Константин проснулся спозаранку. Вот она старость. Раньше пушкой не разбудишь, а теперь чуть свет, встает с петухами.

Да и дел по хозяйству много у него. В хлев сходить, собак накормить, забор сегодня поправить надо на дальнем краю. Сейчас жена уже встанет, захлопочет, загремит утварью. У Антонины, не забалуешь. Изба пятистенка у них добротная, срубленная на века. Дома чистота и порядок. Суровая она у него, казачка Тоня. Деловитая, хозяйственная, вся в раскулаченного отца, из-за которого ее и сослали сюда. В медвежий край, в Якутию.

Старик налил себе чаю, как он любил, густой да крепкий, аж нос прошибает, подвинул себе посуду с колотыми кусками сахара. Сел, подпер руку кулаком, задумался.

Сын вот у Антонины, пасынок ему получается, Николай, дельный мужик, да с женой не повезло ему. Пашет как чертов вол, а она говорят гуляет, а детей у них мал мала меньше... Антонина если узнает, полетят клочки по закоулочкам.

Дед был глуховат. Контузия, с той войны ещё.

Явственно послышался детский плач. Откуда? Не может быть. Встрепенулся дед. Затопал в горницу, распахнул дверь.

- Тонь, а Тонь?! Слышь, дитё плачет!"

- Ты что, окаянный, ума совсем лишился? Горланишь с утра тут. Выпил что ли?

Но все же выскочила на крыльцо, накинув шаль на свою необъятную ночнушку. Они обошли-обежали вокруг дома торопливым шагом. Тишина. Только Антонина раскрыла рот чтоб отчитать деда за переполох, вдруг в поле зашевелились кусты высокой травы. Отчетливо послышался плач. Кинулась Антонина в высокую, по грудь траву. Густая, жесткая, она зло хватала ее за ноги, будто не желая допускать с своей добыче.

- Батюшки! Дед! Дед! Колькины дети тут!

Подбежавшему деду открылась удивительная картина. В густой высокой траве барахтались Танька с Коленькой. Дрогнуло сердце при виде замурзанных мордашек, залитых слезами.

Голодные, холодные, господи боже мой! Откуда вы тут? Как добрались то, сердешные ?

Причитая, Антонина завернула детей в шаль и понесла домой.

Чуть позже усталую, сытую и умытую Таньку положили спать. Тихими шагами подобралась к ней дрёма и снизошло умиротворение, хотя Танька не знала такого слова. Все хорошо. Тут тепло и светло. Баба Тоня их в обиду не даст.

Бааабушка. Хорошо-то как! Довольно зажмурившись, разомлевшая Танька провалилась в сон, в такой же мягкий и тёплый, как и бабушкина перина.

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться
с помощью аккаунта в соц.сети
Читайте также

Почти треть площади государства Перу занимают горы — Кордильеры. Археологи установили, что именно здесь зародилась первая доинкская цивилизация — Чавин. Как образно пишет чешский исследователь Милослав Стингл, «на сцене перуанской истории появление культуры Чавин напоминает скорее взрыв, неожиданную вспышку, последствия которой ощущались на протяжении многих столетий».

Каменный стол

Как это не раз бывало, остатки древней цивилизации были обнаружены более 100 лет назад совершенно случайно. В труднодоступной местности, на восточных склонах хребта Кордильера-Бланка, на высоте 3200 метров фермер Тимотео Эспиноза работал на своём участке возле заброшенного индейского селения Чавин-де-Уантар. Однажды его лопата наткнулась на необычный камень. Находка представляла собой плоский монолит длиной более двух метров с вырезанным на нём изображением странного существа с огромной головой и кошачьими зубами.

Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации