home
user-header
Стихи Юрия Живаго
16 марта 2017 г., 01:40 2763

Вы  помните известные строки  "Мело, мело по всей земле, во все пределы...?"  Это отрывок из  стихотворения  Б.Пастернака "Свеча горела на столе",  одно из стихотворений главного героя романа Юрия Живаго из "Доктор Живаго". Роман "Доктор Живаго" - мой любимый роман из русских классиков. Первое знакомство с романом у меня произошло в 20 лет, с тех пор не устаю перечитывать его  и  каждый раз  переживаю чувства заново. Перерождаюсь как читатель и наступает некое духовное очищение и просветление. 


Вот за что я люблю классику? Классика - это как любовь с первого и последнего вздоха. Мне эти строки  доставляют  нестерпимую боль и наслаждение, граничащую с безумством юнца, познавшего запретный плод. Любовь к ней как-будто у меня в крови, как бы странно ни звучало. 

Роман является вершиной творчества Пастернака как прозаика и создавался им на протяжении 10 лет. Роман сопровожден стихами Юрия Живаго, самый известный  среди них - "Свеча горела на столе" так полюбился многим. Однако не все знают, что по замыслу писателя эти стихи писал Юрий Живаго - центральная фигура в романе, глазами которого он видит  исторические события первого-второго десятилетий XX века.  

Пастернак внимательно относился к выбору имени главного героя. Фамилию Живаго чаще всего связывают с образом Христа: «Ты есть сын Бога живаго (форма родительного падежа в древнерусском языке)». Юрий – скорее всего, Георгий-победоносец. В связи с этим в романе возникает идея жертвенности и воскресения, красной нитью проходящая через все произведение.

Юрий Живаго - врач и поэт, живо реагирующий на происходящее и не может оставаться безучастным. С первых страниц романа мы видим, какой Юрий Живаго с детских лет, мне особенно понравилось описание его чувств в день похорон его матери: 

 

Отбарабанил дождь комьев, которыми торопливо в четыре лопаты забросали могилу. На ней вырос холмик. На него взошел десятилетний мальчик.

Только в состоянии отупения и бесчувственности, обыкновенно наступающих к концу больших похорон, могло показаться, что мальчик хочет сказать слово на материнской могиле.

Он поднял голову и окинул с возвышения осенние пустыри и главы монастыря отсутствующим взором. Его курносое лицо исказилось. Шея его вытянулась. Если бы таким движением поднял голову волчонок, было бы ясно, что он сейчас завоет. Закрыв лицо руками, мальчик зарыдал. Летевшее навстречу облако стало хлестать его по рукам и лицу мокрыми плетьми холодного ливня.

Ночью Юру разбудил стук в окно. Темная келья была сверхъестественно озарена белым порхающим светом. Юра в одной рубашке подбежал к окну и прижался лицом к холодному стеклу.

За окном не было ни дороги, ни кладбища, ни огорода. На дворе бушевала вьюга, воздух дымился снегом. Можно было подумать, будто буря заметила Юру и, сознавая, как она страшна, наслаждается производимым на него впечатлением. Она свистела и завывала и всеми способами старалась привлечь Юрино внимание. С неба оборот за оборотом бесконечными мотками падала на землю белая ткань, обвивая её погребальными пеленами. Вьюга была одна на свете, ничто с ней не соперничало.

Первым движением Юры, когда он слез с подоконника, было желание одеться и бежать на улицу, чтобы что-то предпринять.

То его пугало, что монастырскую капусту занесет и её не откопают, то что в поле заметет маму, и она бессильна будет оказать сопротивление тому, что уйдет еще глубже и дальше от него в землю.

Дело опять кончилось слезами. Проснулся дядя, говорил ему о Христе и утешал его, а потом зевал, подходил к окну и задумывался. Они начали одеваться. Стало светать.

 

Таким нам предстает маленький Юра, и впоследствии мы видим его взросление, юношество, зрелость. Не хотелось бы много писать о романе, о сюжетных линиях, но я очень хочу процитировать  стихи Живаго и оставить у  себя в дневнике.

Стихотворение "Зимняя ночь"  представляет  собой сплав философской и любовной лирики, входит в «тетрадь Юрьевых писаний» в романе «Доктор Живаго» и играет роль дополнительного связующего элемента композиционной структуры произведения. Тут описание природной стихии - метели, бушующей за окном, сопровождаемой вихрем страсти, снежные узоры на стекле и узоры теней на потолке. Эта ночь, когда Юра был со своей любимой, Ларой, его последней любовью. Скрещенья рук, скрещенья ног, судьбы скрещенья... 

 

ЗИМНЯЯ НОЧЬ 

 

Мело, мело по всей земле 
Во все пределы. 
Свеча горела на столе, 
Свеча горела.

Как летом роем мошкара 
Летит на пламя, 
Слетались хлопья со двора 
К оконной раме.

Метель лепила на стекле 
Кружки и стрелы. 
Свеча горела на столе, 
Свеча горела.

На озаренный потолок 
Ложились тени, 
Скрещенья рук, скрещенья ног, 
Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка 
Со стуком на пол. 
И воск слезами с ночника 
На платье капал.

И все терялось в снежной мгле,
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале, 
И то и дело 
Свеча горела на столе, 
Свеча горела.

 

 

А этот стих, думается мне, Юра написал потрясенный, когда Лару с Варыкино увез Комаровский, и он понимает, что больше никогда не увидит ее. 

 

 

РАЗЛУКА 

 

С порога смотрит человек. 
Не узнавая дома. 
Ее отъезд был как побег, 
Везде следы разгрома.

Повсюду в комнатах хаос. 
Он меры разоренья 
Не замечает из-за слез 
И приступа мигрени.

В ушах с утра какой-то шум. 
Он в памяти иль грезит? 
И почему ему на ум 
Все мысль о море лезет?

Когда сквозь иней на окне 
Не видно света Божья, 
Безвыходность тоски вдвойне 
С пустыней моря схожа.

Она была так дорога 
Ему чертой любою, 
Как морю близки берега 
Всей линией прибоя.

Как затопляет камыши 
Волненье после шторма, 
Ушли на дно его души 
Ее черты и формы.

В года мытарств, во времена 
Немыслимого быта 
Она волной судьбы со дна 
Была к нему прибита.

Среди препятствий без числа, 
Опасности минуя, 
Волна несла ее, несла 
И пригнала вплотную.

И вот теперь ее отъезд, 
Насильственный, быть может. 
Разлука их обоих съест, 
Тоска с костями сгложет. 

И человек глядит кругом: 
Она в момент ухода 
Все выворотила вверх дном 
Из ящиков комода.

Он бродит, и до темноты 
Укладывает в ящик 
Раскиданные лоскуты 
И выкройки образчик.

И, наколовшись об шитье 
С невынутой иголкой, 
Внезапно видит всю ее 
И плачет втихомолку.

 

                             Все о той же Ларе, о тех светлых днях, проведенных в любви....

 

СВИДАНИЕ 

 

Засыплет снег дороги, 
Завалит скаты крыш. 
Пойду размять я ноги: 
За дверью ты стоишь.

Одна в пальто осеннем, 
Без шляпы, без калош, 
Ты борешься с волненьем 
И мокрый снег жуешь.

Деревья и ограды 
Уходят вдаль, во мглу. 
Одна средь снегопада 
Стоишь ты на углу.

Течет вода с косынки 
За рукава в обшлаг, 
И каплями росинки 
Сверкают в волосах.

И прядью белокурой 
Озарены: лицо, 
Косынка и фигура 
И это пальтецо.

Снег на ресницах влажен, 
В твоих глазах тоска, 
И весь твой облик слажен 
Из одного куска.

Как будто бы железом, 
Обмокнутым в сурьму, 
Тебя вели нарезом 
По сердцу моему.

И в нем навек засело 
Смиренье этих черт, 
И оттого нет дела, 
Что свет жестокосерд.

И оттого двоится 
Вся эта ночь в снегу, 
И провести границы 
Меж нас я не могу.

Но кто мы и откуда, 
Когда от всех тех лет 
Остались пересуды, 
А нас на свете нет?

 

ОСЕНЬ  

 

Я дал разъехаться домашним, 
Все близкие давно в разброде, 
И одиночеством всегдашним 
Полно все в сердце и природе.

И вот я здесь с тобой в сторожке, 
В лесу безлюдно и пустынно. 
Как в песне, стежки и дорожки 
Позаросли наполовину.

Теперь на нас одних с печалью 
Глядят бревенчатые стены. 
Мы брать преград не обещали, 
Мы будем гибнуть откровенно.

Мы сядем в час и встанем в третьем, 
Я с книгою, ты с вышиваньем, 
И на рассвете не заметим, 
Как целоваться перестанем.

Еще пышней и бесшабашней 
Шумите, осыпайтесь, листья, 
И чашу горечи вчерашней 
Сегодняшней тоской превысьте.

Привязанность, влеченье, прелесть! 
Рассеемся в сентябрьском шуме! 
Заройся вся в осенний шелест! 
Замри или ополоумей!

Ты так же сбрасываешь платье, 
Как роща сбрасывает листья, 
Когда ты падаешь в объятье 
В халате с шелковою кистью.

Ты - благо гибельного шага, 
Когда житье тошней недуга, 
А корень красоты - отвага, 
И это тянет нас друг к другу.

Рассвет

Ты значил все в моей судьбе. 
Потом пришла война, разруха, 
И долго-долго о тебе 
Ни слуху не было, ни духу.

И через много-много лет
Твой голос вновь меня встревожил.
Всю ночь читал я твой завет
И как от обморока ожил.

Мне к людям хочется, в толпу, 
В их утреннее оживленье. 
Я все готов разнесть в щепу 
И всех поставить на колени.

И я по лестнице бегу, 
Как будто выхожу впервые 
На эти улицы в снегу 
И вымершие мостовые.

Везде встают, огни, уют, 
Пьют чай, торопятся к трамваям. 
В теченье нескольких минут 
Вид города неузнаваем.

В воротах вьюга вяжет сеть 
Из густо падающих хлопьев, 
И, чтобы вовремя поспеть, 
Все мчатся недоев-недопив.

Я чувствую за них за всех, 
Как будто побывал в их шкуре, 
Я таю сам, как тает снег, 
Я сам, как утро, брови хмурю.

Со мною люди без имен, 
Деревья, дети, домоседы. 
Я ими всеми побежден, 
И только в том моя победа.

 

ОБЪЯСНЕНИЕ 

 

Жизнь вернулась так же беспричинно, 
Как когда-то странно прервалась. 
Я на той же улице старинной, 
Как тогда, в тот летний день и час.

Те же люди и заботы те же,
И пожар заката не остыл,
Как его тогда к стене Манежа
Вечер смерти наспех пригвоздил.

Женщины в дешевом затрапезе 
Так же ночью топчут башмаки. 
Их потом на кровельном железе 
Так же распинают чердаки.

Вот одна походкою усталой 
Медленно выходит на порог 
И, поднявшись из полуподвала, 
Переходит двор наискосок.

Я опять готовлю отговорки, 
И опять все безразлично мне. 
И соседка, обогнув задворки, 
Оставляет нас наедине. 

Не плачь, не морщь опухших губ, 
Не собирай их в складки. 
Разбередишь присохший струп 
Весенней лихорадки.

Сними ладонь с моей груди, 
Мы провода под током, 
Друг к другу вновь, того гляди, 
Нас бросит ненароком.

Пройдут года, ты вступишь в брак, 
Забудешь неустройства. 
Быть женщиной - великий шаг, 
Сводить с ума - геройство. А я пред чудом женских рук, 
Спины, и плеч, и шеи 
И так с привязанностью слуг 
Весь век благоговею.

Но как ни сковывает ночь 
Меня кольцом тоскливым, 
Сильней на свете тяга прочь 
И манит страсть к разрывам.

 

Это любовная лирика, сопровождающая чувства героя. Всего в цикле 25 стихотворений, в той или иной мере развивающих тему самого романа. Наиболее известные из них "Гамлет",  "Гефсиманский сад", "Сказка",  "Весенняя распутица", и все они так или иначе перекликаются с судьбой и жизнью героя. 

 

Избранное
  • 16 марта 2017 г., 05:29
    Lunnaja   Пожаловаться

    Люблю произведение Пастернака и его стихи.Он переводчиком был отличным.

  • 16 марта 2017 г., 08:36
    nebabushka   Пожаловаться

    Да падут на мою голову  тома Всемирной библиотеки,но вот "Доктора Живаго" читала таааак тяжело и дооолго, как никогда ни одну книгу!Несколько раз бросала,но привычка дочитывать,а тем более "дресс-код" интеллигентного человека не имеющего права не прочитать такое произведение , не позволили окончательно убрать ее с глаз долой. Не знаю,в чем дело,может быть,не " то время и место" сошлись так неудачно(или удачно)? При этом очень люблю Достоевского, от которого у большинства сводит зубы и отключается моСК. Надо попытаться еще раз...А поэзию Пастернака очень люблю! И малую прозу...

Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации
Обратная связь