home
user-header

                        
                        
"Неизвестная" Маша Брускина (ФОТО строго 18+!)
Дина_ра 21 июля 2017 г., 12:01 21829

"Дорогая мамочка! Больше всего меня терзает мысль, что я тебе доставила огромное беспокойство.  Со мной ничего плохого не произошло...Если сможешь, передай мне, пожалуйста, мое платье, зеленую кофточку и белые носки. Хочу выйти в хорошем виде..." - последнее письмо Маши Брускиной перед казнью.

 

 

 


Ее имя знали все — но на мемориальной доске все равно написали: «неизвестная».

 

Улицы Марии Брускиной в Минске нет. В Иерусалиме — есть. В СССР, а потом в России,  долгое время Маша Брускина оставалась девушкой без имени.

На барельефе в Минске были выведены имена двух казненных минских подпольщиков Кирилла Трусова (Труса) и Владимира Щербацевича, и — «девушка (фамилия не установлена).

 

 

На волне советского антисемитизма (а Маша была еврейкой, племянницей знаменитого белорусского скульптора Заира Азгура), о ней постарались забыть. Лишь в 2008 году на месте казни у проходной минского дрожжевого комбината установили памятный знак с именами всех подпольщиков.

 

 Место казни подпольщиков.

КАК ЭТО БЫЛО

 

26 октября 1941 года фашисты провели первую публичную казнь на оккупированной территории, повесив в разных частях Минска двенадцать подпольщиков. В музее хранятся 28 снимков с той страшной казни. Приговоренных тогда разделили на четыре группы и прилюдно повесили в разных местах: в районе Комаровки, на пересечении улиц Комсомольской и Маркса, в сквере у Дома офицеров и на воротах дрожжевого завода.  На воротах дрожжевого завода по улице Октябрьской повесили троих: Машу Брускину, Кирилла Трусова, Володю Щербацевича. Эти фотографии были свидетелями обвинения на Нюрнбергском процессе.

 

Кириллу Трусову был 41 год.

Владимиру Щербацевичу в этот день, 26 октября 1941 года, исполнилось шестнадцать лет. Маша была старше его всего на год, ей- 17. Совсем еще дети...

Они были приговорены к казни за то, что организовывали бегство советских военнопленных из лазарета: снабжали их документами, одеждой, адресами надежных квартир в городе.

 

 

Они действовали слаженно и быстро, понимая друг друга с полувзгляда: Маша раздобывала медикаменты и выводила раненых из госпиталя. Собирались на квартире Щербацевичей, там переодевались, ели, отдыхали, ждали транспорта — однажды удалось вывезти за город несколько десятков людей в стареньком грузовике.

Их взяли разом: Машу, Володю, Володину маму и тетю, маминых братьев, рабочего минского вагоноремонтного завода Трусова, который придумал и организовал группу. Вместе их и казнили в один день, 26 октября 1941 года, но в разных местах, чтобы казни увидело побольше людей, чтобы раз и навсегда заставить Минск отказаться от сопротивления: маму Володи и тетю — возле Комаровки, Машу с Володей и Кирилла Ивановича — на воротах дрожжевого комбината.Остальных - на улице Карла Маркса.

В начале октября Маша выводила из города группу спасенных подпольщиками советских военнопленных. Среди пленных был лейтенант Борис Рудзянко.  Рудзянко тепло попрощался со своей спасительницей и.... вернулся в Минск.  Выдал всех: и Трусова, и Машу, и Володю, и Володину маму. На допросе  он заявил фашистам, что ненавидит советскую власть и мечтает служить великой Германии. 

Допросы были уже формальностью — Рудзянко разложил по полочкам всю схему, по которой подпольщики спасали людей. 

 

Первую публичную казнь в Минске фашисты снимали с большим удовольствием. Роль палачей брезгливые арийцы на себя не взяли — для убийства группы был вызван 2-й литовский батальон вспомогательной полицейской службы под командованием Антанаса Импулявичуса (тот самый, который уничтожал чуть позже Слуцкое гетто).

 

Снимки печатались в фотомастерской Бориса Вернера. Там работал минский фотограф Алексей Сергеевич Козловский — он проявлял и печатал снимки, отдавая их хозяину и тайком — делая вторые экземпляры. В 1944 году, как только город освободили, 287 страшных фотографий были переданы в руки советского командования.

 

Когда приговоренную к смерти девушку поставили на табурет, она отвернулась от палачей. Напрасно фашисты пытались повернуть ее обратно, чтобы запечатлеть лицо, — девушка отказалась смотреть в толпу. Девушку казнили первой.

Мог ли предполагать  немецкий офицер на фото слева, что его малютка-дочь, которой на момент казни было всего 5 годиков, через 56 лет в 1997 году увидит это фото. Увидит, узнает отца и не сможет с этим жить, раскаявшись прилюдно не в своих преступлениях и, промучившись семь лет, покончит жизнь самоубийством.

 

 

 Их опознали не сразу и не всех: первым восстановили имя Кирилла Трусова, его на фото узнала жена, когда снимок появился в газете. Опознать Володю было некому, вся его семья была казнена, поэтому его имя открылось в середине шестидесятых благодаря работе поискового отряда минских школьников, учеников 30-й школы.

Чтобы опознать Машу, понадобились скрупулезные изыскания историков, журналистов, кинодокументалистов. Снимки минской казни стали широко известны, и назвать героев по именам было делом чести.

 

 В тот же день фашисты казнили маму Володи Щербацевича

 

МАША

 

 Маша Брускина перекрасилась в блондинку, чтобы фашисты не узнали в ней еврейку

 

Маша (Мириам) Брускина родилась в 1924 году. Жила в Минске с матерью Людмилой (Лией Моисеевной) Бугаковой, которая работала старшим товароведом Управления Книжной торговли Госиздата БССР.

 

 Родители Маши

Маша хорошо училась, много читала, отличалась активной гражданской позицией. Была пионервожатой и членом комитета комсомола школы. В газете «Пионер Белоруси» от 18 (8?) декабря 1938 года была помещена фотография Маши с подписью: «Маша Брускина — ученица 8 класса 28-й школы города Минска. У неё по всем предметам только хорошие и отличные отметки». В июне 1941 года Мария Брускина окончила Минскую СШ № 28.  До начала Великой Отечественной оставались считанные дни. Вчерашним ученикам даже не успели выдать свидетельства о среднем образовании, как в город ворвались немцы.

Девушка и ее родители подлежали физическому уничтожению за то, что они были евреи. Внешне Маша не была типичной еврейкой, но все же ей пришлось обработать волосы перекисью водорода и стать блондинкой.

С Трусовым и Щербацевич Маша познакомилась в госпитале для пленных бойцов Красной Армии, когда устроилась туда медсестрой. Девочка помогала добывать медикаменты для раненых, участвовала в изготовлении поддельных документов, распространяла сводки Совинформбюро о положении дел на фронтах. Маше через знакомых удавалось также доставать гражданскую одежду для военнопленных, которую она потом приносила домой к Кириллу Трусову.

 - Бывала она у нас очень часто, - вспоминала потом в беседе с журналистами жена Трусова Александра (ее слова приведены в документальной повести Льва Аркадьева и Ады Дихтярь «Неизвестная»). - То одна придет, а то и с двумя-тремя подругами. Приносили они какие-то свертки, мешочки разные. Муж все инструктировал их: "Девочки, не держите ничего там, где живете..."

 

Машу арестовали 14 октября. Как вспоминает близкая знакомая семьи, мать девочки до последнего надеялась, что фашисты все же выпустят из тюрьмы ее дочь. Пыталась за взятки надзирателям передать ей теплые вещи – Машу вывели из дома в легком платье, а на дворе уже был конец октября…

 

По свидетельствам очевидцев казни у дрожжевого завода, фашистам даже в самом конце не удалось сломить девушку. Маша стоит спиной к камере и улице, когда ей набрасывают петлю на шею. Каратели пытались заставить ее повернуться лицом к толпе, однако это им так и не удалось. Показательная казнь, которая должна была вызвать страх у минчан, стала символом мужества людей, пытавшихся защитить свою землю от оккупантов.

 

 

 В 1968 году журналисты Владимир Фрейдин, Лев Аркадьев и Ада Дихтярь  собрали свидетельства людей, которые знали Машу, её сотрудников по подпольной работе, школьных друзей, соседей, видевших её с петлей на шее. Они изучили архивные материалы. И установили: девушка, повешенная вместе с Трусовым и Щербацевичем — Мария Брускина, двоюродная племянница знаменитого скульптора Заира Азгура. Их выводы были официально подтверждены экспертами-криминалистами Мосгорисполкома. Её узнали отец — Борис Брускин (отец, узнав дочь на снимке, впоследствии сошел с ума) , дядя — известный скульптор, действительный член Академии художеств СССР Заир Азгур, бывший директор 28-й школы Минска Натан Стельман. Авторитетное заключение дал один из виднейших специалистов по криминалистике подполковник Шакур Кунафин

 

И вот тут начинается самое стыдное в этой истории. Стыднее и страшнее даже, чем поступок предателя Рудзянко. Стыднее и страшнее, чем зверства Импулявичуса.

В 1967 году были разорваны дипломатические отношения между СССР и Израилем. Не прошло и года. А Маша Брускина была еврейкой. И поэтому, решили в ЦК, она не могла быть белорусской героиней.

Владимира Фрейдина уволили из «Вечернего Минска», Аду Дихтярь — с радиостанции «Юность». Версия была признана ошибочной. Но  люди не успокоились. Писали и писали — те, кто помнил Машу школьницей, те, кто жил рядом с ней в Минском гетто, откуда она и ходила на работу и где собирала одежду для пленных. Писали и писали, добивались памяти о Маше. Их становилось все меньше, тех, кто мог опознать и подтвердить, но ручеек требовательной памяти не иссякал. Ее именем назвали улицу в Иерусалиме.

А в 2008 году Мингорисполком принял решение изменить памятный знак на стене Дрожжевого комбината на улице Октябрьская. Теперь там — Кирилл Иванович, Володя и Маша. Минчане. Белорусские герои.

 

 20 октября 1962 года Верховным судом Литовской ССР за измену Родине, активную карательную деятельность против советских граждан в годы войны на оккупированной территории Белоруссии и Литвы осужден к высшей мере наказания бывший командир 12–го гитлеровского карательного батальона майор Импулявичюс Антанас Людвигович, и другие военнослужащие этого батальона. Но после войны этот садист сбежал в США и остался на ПМЖ как «Борец за СВОБОДУ».

 

Предателю Борису Рудзянко не повезло: в конце войны удрать вместе с немцами ему не удалось. 15 мая 1951 года уроженец Витебской области Борис Рудзянко был приговорен к расстрелу.

 

Весной 1997 года в Мюнхен приехала передвижная выставка «Преступления вермахта. 1941 - 1944 годы». В городскую ратушу, где разместили экспозицию, пришла и журналистка Аннегрит Айхьхорн – писать заметку о событии, о котором говорил весь город. И вдруг, остановившись взглядом на одной из фотографий, женщина рухнула, как подкошенная. Когда Аннегрит пришла в себя, выяснилось, что на снимке в немецкой военной форме рядом с казненными стоял ее отец.

 

 Аннегрит Айхьхорн

 

Офицер вермахта Карл Шайдеманн до войны работал журналистом. Он ушел на фронт в 1939-м и погиб в 43-м в боях на Восточном фронте. Аннегрит, узнав, что ее отец был военным преступником, а вовсе не героем, как ей рассказывали в детстве, страшно страдала. Она рассказала о своих переживаниях на страницах газеты, после чего ее начали буквально травить – коллеги и неонацисты. В итоге Аннегрит не смогла справиться с таким грузом и в 2005 году покончила с собой.

 

 

Кенотаф Маши Брускиной установлен в Москве на Донском кладбище - в нише колумбария, где находится урна с прахом ее отца Бориса Давыдовича Брускина. Мама Маши погибла в гетто. 

 

 

Поражает то, что фотографии казни  26 октября 1941 года хранились в архивах палачей и были обнаружены за границей после войны. Так, во Франции (!) обнаружились две фотографии  казни Леонида Зорина, Надежды и Петра Янушкевичей в сквере на улице Карла Маркса .

 

 Это единственная фотография, запечатлевшая Зорина и Янушкевичей живыми и в этом её величайшая ценность. Все остальные известные снимки этой казни (их одиннадцать) фиксируют уже торжество палаческого ремесла.    

 

 

Почти одновременно всплыло из неизвестности несколько фотодокументов и в России.

28 мая 2015 г. на антикварном аукционе в Москве был продан лот из 5 подлинных фотографий  с владельческими надписями на обороте: «Повешенные немцами в Гомеле. Получено из чехословацкого посольства ш-51 1/IV 47 13. Снимок отобран у военнопленного Дитрих Иосифа». Этот дитрих иосиф, наверняка, хранил эти  страшные фото рядом с фотографиями своей семьи. Как хранил такой же нелюдь фото казненной Зои Космодемьянской в своем вещмешке рядом с фото жены и детей.

 

НИКТО НЕ ЗАБЫТ И НИЧТО НЕ ЗАБЫТО!

 

 

 

использованы материалы с:

 

http://sadalskij.livejournal.com/2867102.html

 

https://evreimir.com/108388/izvestnaya-opyat-stala-neizvestnoj/

 

https://www.postkomsg.com/70_years/205220/

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации
Обратная связь