home
user-header
Когда пропал свет
9 февраля 2016 г., 22:16 399

Глава 4. ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. МЫШИНЫЙ КОРОЛЬ. – 48º.

 

Утром я потратил оставшийся литр воды на то, чтобы умыться. Просто морды у нас у всех были уже зеленоватыми. О том, чтобы поберечь запасы - до появления Петровича я как-то не думал. Жрать снег после его слов мне как-то не хотелось. Теперь надо было искать воду. 

-Есть два пути. Или бродить по окрестностям воду искать, что чревато. Или ломать двери. Что противозаконно… – подвел резюме под проблемой Петрович.

-А зачем двери-то ломать? – спросила Геля.

-Нормальные люди всегда отстаивают воду, прежде чем пить! Значит, в брошенных квартирах вода должна быть…  – здравосмыслил Петрович.                  

         -Такая вода и у нас есть, - вздохнула Геля, - точнее, уже у меня. Но там мама…

        

         Соседний дом был по проекту такой же, как наш. Один в один. В подъезде, на лестничной клетке - лежал мужчина в теплом пуховике, с карабином в руках. Второй – в разорванном полушубке - лежал ниже.

         -Дядя Толя из 13 квартиры… - закрыла рот рукой Геля. - Я ночью о них запнулась, значит…  А стрельба была дня три назад.

         -Надо и в 13-ю заглянуть, – прагматично сказал Петрович – может, живые есть… Защищал же он кого-то…

         Сперва зашли к Геле. Ее мать лежала на кровати в зале, прибранная. «…Блин, откуда я и слова такие то знаю…» - как-то отрешенно подумал я. На глазах у нее лежали два медных дореволюционных пятака.

         -Она знала, что скоро умрет, - сказала Геля. – Месяц назад показала, где пятаки лежат… Я шутила тогда… Сейчас сделала все, как она сказала…

         Воды было три пятилитровых баллона.

         -Она замерзла, но чистая… - как бы оправдывалась Геля, - я ее как раз набрала вечером, а утром света уже не было…

        

         В 13 квартире кто-то стоял за дверью. Я постучал. Дверь не открыли, но отчетливо раздался детский плач.

         -Тетя Ануш, это я, Геля! – закричала Геля. - Я с помощью! Откройте!

         -Геля-я-а-а…       

         В квартире было на удивление тепло. В центре комнаты стоял газовый обогреватель с баллоном, вокруг него сидели несколько детей и две женщины. На диване лежал мужчина без сознания.

         -М-да, - сказал Петрович, - Ташкент. Что случилось?

         -Свет ушел, - сказала пожилая полная женщина в черном платке, перебиравшая в руках четки. На ее смуглом лице выделялись жесткие черные усики.

         -Это я уже ощутил… как – то… - невесело усмехнулся Петрович и сказал, показывая пальцем в угол комнаты, -     Кончай в меня целиться, а?

         Из темноты вышел мальчик лет 13-ти, по глаза укутанный в одеяло. Из одеяла торчала маленькая ручка с большим пистолетом.

         -Браво. Макаров. Настоящий? – Петрович сел на край дивана.

         -Ага. Отца, – мальчик опустил пистолет и сел на ковер. – А вы кто?

         -Соседи! Они хорошие, Гамлет! Они спасли меня! – вдруг лихорадочно заговорила Геля, - Не бойтесь никого! Это помощь!

         -А что… с ним? – почему-то повел я стволом пятизарядки на мужчину.

         -Простыл… Он вообще-то перед тем как свет ушел, к нам приехал… Из Армении. – сказала пожилая женщина с усами и в платке. – Родственник. У нас там тоже тепло отключают, но он не привык к такому холоду…- зябко повела она плечами.

         -Соседи есть? Остался кто-нибудь? – спросил Петрович.

         -Есть. Шум слышно, но мы боимся выходить. Я бы вышел, но меня тетка не пускает… - ответил Гамлет.

         -Пойдем посмотрим, - сказал Петрович. – А то нам не откроют, мы незнакомые все-таки им.

Мы втроем обошли подъезд. Потом вошли во второй. На удивление обнаружилось много людей. Всего собралось человек 15. Мужчин было двое. Оба молчали. Остальные найденные были страшно рады увидеть других.

         Петрович отозвал меня в угол.

         -Ну и что ты скажешь?

         -Ну, наверное, я рад…

         -Ну… Я тоже, наверное. Но что делать дальше?

         -Нне знаю…- понял я всю глубину ситуации…

 

         Все сидели в комнате и молчали. Блин, похороны в доме… Женщины и молчаливые дети…      

         -Ладно, - сказал Петрович. - Или будем коммуну устраивать или опять по углам?

         -Коммуну! – закричали дети. Кажется, они восприняли ситуацию, уже как большую игру, в которой опять будет нестрашно, как до ухода света. Взрослые только вздохнули. Всем вроде стало легче. Женщины тут же стали составлять список продуктов и проверять запасы воды.

         -Петрович, на секунду можно тебя? – незаметно отозвал я старика. – Слушай, но я же должен дом охранять, я не могу тут оставаться?

         -Ты, что… - потерял дар речи Петрович, - е…нулся? А как они?

         -Ну вас много… И я буду приходить… А иначе смысла в моем сидении в хате не было никакого… Дед же приедет!

         -Я с ним буду, - встряла вдруг Геля, - а еще мы телефон можем протянуть…

         Мы с Петровичем посмотрели на нее как на сумасшедшую.

         Телефон Геля принесла из дома. Два телефона. Два китайских телефончика для детей с лампочками и на маленьких батарейках. Но они исправно звонили, мигали лампочками и связь была!  Провода конечно не хватало, но один из мужиков, который все время молчал, вдруг хмыкнул и притащил моток телефонного провода – «лапши», как назвал ее Петрович.

         -Будет работать. Тем более твое окно на этот подъезд выходит – дополнительный пост охраны, в общем. Тоже дело.

         -Петрович, какой на хрен пост? Ты вообще откуда такого нахватался! – вдруг заорала Геля. – Петрович, да кто ты есть-то? Говори, блин, гад седой!

         -Спокойствие и только спокойствие, - заулыбался старик, - я тя еще удивлю, Гелия!

         -Геля я… - сквозь слезы тоже улыбнулась Геля, - гад, ты Петрович…

          

         Вечером, в одиночестве, я лежал и читал Булгакова. Свечи тихо шипели, ночь только началась и город молчал. Изредка я посматривал в окно и видел освещенное огоньками окно, за которым мелькали тени и кажется, даже доносилось пение. Геля забавляла детей, как могла.

         Потом под окном заскрипел снег...

 

-Але, это я. Кто-то пришел! Закройтесь и затихните! Оружие приготовьте! Кто-то идет. Пешком. Где Петрович? – шептал я в трубку, - Геля, где Петрович?

         -Сейчас, сейчас… - отозвался детский голос откуда-то из космоса, - Дедушка, дедушка!

         Трубку взял Петрович. - Че, пацан, там у тебя?

         -Люди подошли… И хреновое у меня предчувствие… Закройтесь и следите. Свет погасите…

         Дверь подъезда хлопнула и к моей двери кто-то подошел.

         Я тихо опустил трубку.

         -Даня, ты дома? – спросил кто-то голосом моего однокурсника Кольки, к которому я так и не попал в гости…

         Блин, я чуть не заорал от восторга!

         Это был не Колька, а его старший брат Мишка. Почему-то мы их так называли: Колька, Мишка, Андрюха. И сестру их все называли Зойкой. И у всех круглые розовые, всегда улыбающиеся физиономии! При их похожести своими круглыми лицами и одинаковой безалаберности, ну не тянули они на полные имена! Хотя, может, все называли их так по примеру родителей, которые постоянно сидели на кухне за бесконечными разговорами, попивая брагу, которая отлично получалась у необъятной мамаши Кольки. Родители Кольки были обычными работягами, тянувшими всю жизнь лямку на предприятиях Якутска, поставившими перед собой задачу дать своим отпрыскам хорошее образование. Помимо старших детей в семье было еще трое «мелких», без устали ползавших по квартире как тараканы и которых так и называли, вкладывая в слово «таракашки»  тщательно скрываемую заботу. В общем, в доме Кольки был бедлам, в котором всегда пахло пирожками и борщом. Я любил туда приходить.

…Сейчас Колькин брат сидел на табурете посреди кухни и как-то боком, несчастно смотрел на меня. С ним было еще трое парней его возраста, девушка с безумными глазами и у этих четверых были охотничьи ружья. Вид у них был не очень-то дружелюбный. Но я все равно идиотски улыбался, радовался знакомому лицу и не обращал на остальных внимания.

         -Слышь, братан, водки налей, – хмуро сказал старший из вновь прибывших. На его башке болталась новенькая норковая шапка не по размеру. Я вдруг вспомнил, кого он мне напоминал: блин, да это вылитый мышиный король из «Щелкунчика»!

         -А, да, щас… - очнулся я и вдруг новыми глазами посмотрел на сопровождавших его парней. Они не опускали ружей и держали их, как в фильме Клинта Иствуда, на скрещенных на груди руках. Один контролировал дверь, старший смотрел на меня не отрываясь, третий… – контролировал меня? По крайней мере, ствол качался около моего затылка.

-Так, значит - пойдем побазарим… - тихо сказал старший, - вон там в комнате, пошепчемся…

         Колька вздрогнул. Я вздрогнул тоже. Стоявший сзади вдруг дернулся – я понял это по метнувшейся по стене тени и тут же мир взорвался… и ночь обняла меня…

 

         …Все залито кроваво-красным цветом. Вокруг меня стояли четверо в темных плащах с огромными капюшонами.

         - Серый, ты хочешь его убить? – спросил женский голос.

         -Да, сестра. Мы должны его убить,  – ответил ей спокойный мертвый голос.

         -За что мы должны его убить, Серый? – так же мертво спросил кто-то.

         -Он – город.

         -Город? – сказал тот же голос.

         -Пока он живет – этот город живет. И поэтому он должен умереть. Он не может жить… - сказала женщина.

         -Так не живут… - согласился чей-то голос.

         -Кто приведет приговор в исполнение? – спросила женщина.

         -Я, - ответили  три мужских голоса.

 

         Я очнулся. Затылок онемел, но от него расходились волны жгучей боли. Блин, он меня прикладом ударил! «Со спины, гад, бил!» – пронеслось в голове… Я приподнялся над столом, на котором полулежал.

         -Слышь, ты… Мышиный король… - скорее прошептал, чем сказал я.

         -Какой король? – не понял Серый. – Ты кем меня назвал, сучара?

         -Дай позвонить…

         -Ты гонишь, - удивился еще больше Серый. – Какой на хрен телефон тебе?

         -Этот. – сказал я. Игрушечный телефончик стоял передо мной на столе

         -Щас… - я протянул руку и поднял трубку. Все посмотрели на меня, как на идиота. Я напрягся и с умным видом сказал в трубку:

- Короче, Петрович, пришел брат однокурсника, ну я про него тебе говорил. С тремя пацанами. У них оружие. И, кажется…, у меня проблемы.

         Старший засмеялся и выхватил у меня трубку, глумливо поднес к уху, держа двумя пальчиками и тут выражение лица у него стало меняться на глазах.

         -Я понял, понял. Да не бандиты мы. Отряд самообороны. Работаем с милицией. Ну, типа, дружинники… С нами задержанный. Отрабатываем его информацию. Щас отработаем, понял?

         Положил трубку. Повернулся к своим и сказал:

         -Там какой-то мент… Патруль. Сейчас подойдут сюда...

         Через пару минут во дворе раздался шум.

Один из пришедших подошел к окну и прижался к нему лицом.

         -Слышь, Серый… Там народу… Менты с ними… Сваливаем?

         «Какие на хрен менты? Че там происходит?» - опять как дисплее пронеслись в голове мысли, но за последние дни удивить меня чем-либо – было уже трудно. Я сказал, еле ворочая языком:

         -Договоримся? Уходите через чердак, тогда я скажу им, что вы ушли до их прихода через подъезд. Мишку оставляете со мной.

         -Ладно, брателло, уйдем мы… Но и ты, не дай бог… Все равно же пересечемся… - нервно сказал старший и они выскочили в коридор.

         Внизу хлопнула дверь. По лестнице поднимались люди.   

-Блин, - закачался на табурете Мишка, - а я думал уже все… Ну, Даня, должник я твой по жизни…

        

         В кухне стало тесно от набившегося в него народа. Тетка Ануш воинственно размахивала кухонным топориком и что-то быстро кричала по-армянски, Петрович стоял у окна с пятизарядкой, Геля опять стояла у плиты и что-то кипятила. Два, заросших щетиной, капитана милиции в серых полушубках, сидели у стола с Мишкой и что-то помечали у себя в блокнотах. В общем, оказалось, что в том районе, где жили семья Кольки, по улице проехала машина милиции с громкоговорителем, по которому мужское население приглашали принять участие в народной дружине. Мишка оделся потеплее и пошел на сборный пункт. Там его напоили водкой, дали повязку и отправили с этими тремя парнями патрулировать улицу. По ходу дела парни распотрошили две квартиры и когда Мишка, наконец, нашел в себе силы возмутиться – избили его и сняли теплую одежду. К общему несчастью, до того, как потрошили квартиры, Мишка в пьяном виде уговаривал «патруль» проверить мой адрес, мол, там «к-классный парень живет!». Ну и хвастанул, что у меня упакованная «хата»…

         Капитаны спрятали блокноты, посидели, попили чай, потом один как-то невзначай спросил:

         -А как райончик-то ваш называется?

         (Тетка Ануш сказала: «Вай ме…»).

         -А вы сами-то откуда? – как-то медленно спросил Петрович.

         -Я? С Намцев, Василий. А Андрей с Вилюйска. Сегодня приехали, - степенно сказал капитан постарше. – Ваши-то менты все на окраинах, там говорят, вообще бойня. А нас, с райотделов, сюда - на патруль. Ни машин, ни раций. Города не знаем, пистолет, автомат и революционное правосознание. Дружинники, конечно, помогают, но попадаются и такие помощнички… Ладно, пошли мы. Помощи не обещаем. Самим бы дойти до пункта сбора, без приключений. С телефоном вы хорошо придумали…             

 

          И вот опять мы одни. Мишку патруль пообещал довести до дома. Мы с Петровичем стояли у окна и смотрели, как Мишка понуро идет между капитанами, словно конвоируемый. На его месте я бы тоже сейчас держался  как можно ближе к вооруженным людям.  Светало. Страшно хотелось спать. Город утих.

         -Заметил, Даня? Тихо становится. Что ни день – то все тише и тише. И машин все больше ездит! – преувеличенно бодро сказал Петрович. – Так гляди скоро и утихнет все!

         -Аха, - бормотнула сонная Геля, лежавшая на кресле-кровати.- Щас, газ вырубят - и точно все утихнет…

          -Костры будем жечь! Палатки поставим! – заорал я. – Мебели на дрова хватит!

         -Землянки копать, размножением заниматься, мамонтов загонять… - бормотала Геля. – Кто мне топор каменный из шлакоблока смастерит, оптимисты, блин? 

         И тут  мигнула лампочка… Подрожала и разгорелась…

 

         -А-а-а-а! – орал Петрович, потрясая ружьем. То, что он выделывал в центре кухни - напоминало какой-то ритуальный африканский танец. Геля беззвучно плакала в углу кресла. Телефончик мигал огоньками и звонил и звонил бессмысленной мелодией, а я налил себе серебряный стопарик Деда и сел у стены кухни.

Город проснулся звуками выстрелов и криками радости. Через мгновение на улице появились люди. И еще чуть позже в воздух поднялся фейерверк!

         Ведь до Нового года оставалось совсем ничего…

        

Глава 5. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. КОМИССИЯ. – 46º.

 

         Веселились мы недолго. Лампочка погасла через три минуты. Мы как раз стояли около стола с налитыми рюмками и смотрели на нее влюбленными глазами.

         - Ну, давайте за то, чтобы теперь, когда мы столько пережили вместе… - начала Геля.

         Тут лампочка погасла и стало совсем темно. Темнее, чем было раньше. Свечи Геля уже потушила. Мы стояли темными тенями вокруг стола,  по-дурацки сжимая в руках холодные рюмки. 

         - Ну, что, Гелия, - выпил свою рюмку Петрович и обыденно продолжил, – зажигай свечи, что ли…

         Гелия вздохнула и стала шарить по столу, ища спички.

         Я сел.

         -Ничо-о-о, Даня… - сказал Петрович, прикурив. – У нас в лагере всегда так было. После обрыва линии – день света нет, а когда починят – сперва пробно дают его минут на пять, проверяют. А потом скрутят провода уже намертво, чтобы опять не порвался и уже включают как обычно. Провод он же алюминиевый… Слабенький оказывается…

         -Слабенький? А ты не знал? – почему-то злобно спросил я.

         -Если бы знал, то тогда ночью, когда дверь прикручивал, я бы его так прикрутил… Но я же зацепил просто. Чтобы выходить иногда… Теперь знаю.

         -А в каком лагере? – испуганно спросила Геля, прижав ладонь ко рту. Она уже нашла спички и зажгла свечи.

         -В пионерском… - усмехнулся Петрович. - На зоне. Я в тайге сидел. Лес валил.

         -А за что? – не унималась Геля, отодвигаясь от Петровича.

         -Людоеды мы… Вот за это и сидел… - сделал страшные глаза Петрович и внезапно подсветил себе лицо свечкой снизу. – Похож-ж-ж, Хе-е-ли-я-я???

         Эффект превзошел ожидания. Мы с Гелей хохотали до икоты. Петрович, видимо, где-то видел, как дети подсвечивают себе лицо фонариком, играя в вампиров. Но тут он добился обратного эффекта, превратившись в маленького гнома.

         -Выпить надо… - успокоилась Геля. – За что сидел-то, старый?

         -Колись, колись, - поддакнул я, отсмеявшись.- А то и точно, вот так живем вместе и не знаем, а вдруг ты ночью всех передушишь. 

         -А ни за что. По моей статье все сидят ни за что. Хулиганка. А потом так сложилось, что посадили. Не повезло. Ладно, давайте тетку Ануш проверим и по нарам. А то там, наверное, приуныли все…

 

         У тетки Ануш уныния не было. Женщины сидели вокруг обогревателя и пели что-то тихими голосами. Дети устроили в углу кучу–малу. Мужчина, лежавший на диване, уже полусидел, упершись спиной в подушку и Ануш поила его из огромной кружки.

         -А вот и мужчины подошли, - повернулась она к нам. – Что, пробный свет давали, да?

         -Да, конечно, Ануш, - ответил Петрович. – Линии проверяют. Скоро свет дадут. Не сегодня, так завтра.

         -Вот, и у нас, в Ереване, так было, - вздохнула она, - когда турки электростанцию нам выключали, свет то дадут, то выключат… Целую зиму так жили.

         -Грант очнулся, - продолжила она, - как свет увидел, так глаза и открыл… Теперь жить будет…

         Мы с Петровичем вернулись домой. Устраиваясь спать, я спросил Петровича:

         -А в лагере у вас что, тоже по несколько дней света не было?

         -Смеешься, - зевнув, повернулся на бок Петрович. – Максимум полдня. А то разбегутся же все. А здесь -  не сбегут…

 

         На следующее утро, мы с Петровичем пили чай у окна, когда во двор заехал милицейский уазик. Из него бодро выскочил милиционер по имени Андрей, закинул автомат за спину и бодро побежал к нашему подъезд.  

         -Здорово, мужики, - сказал он, стряхивая снег с шапки. - Ждите гостей. Комиссия по городу ездит, проверяет, как кто живет. Я ваш адрес дал, отсигналил, что здесь много гражданских… Обещали продукты, обогреватели, одеяла. С Москвы помощь идет. Свет вчера видали?

         -Видали, - усмехнулся Петрович. - Власти репетировали сцену всенародного ликования по поводу подачи света, что ли?  

-Ладно, пошли - вон машины во двор заезжают… - загрохотал мерзлыми унтами мент.

         Во дворе уже стоял грузовик, возле которого строились солдаты. Тут же во двор заехал темный джип и остановился возле нас. Из джипа выскочил грузный подполковник в бушлате с серыми буквами «МЧС» и открыл переднюю дверь, откуда высунулась полная нога в унтах с бисерной вышивкой. 

         -Ну, где здесь… - недовольно спросила ее обладательница - женщина в дорогой шубе, неуклюже спускаясь на снег.

         -Там…- заторопился я, махнув рукой с ружьем в сторону подъезда тетки Ануш. - Пойдемте со мной.

         Тут меня остановил подполковник, перехватив цевье пятизарядки.

         -Документы на оружие есть? - спросил он, глядя на меня немигающими глазами.

         Я непонимающе лупил на него глаза. Какие на хрен документы? Подполковник настойчиво тянул на себя пятизарядку.  «…Отберет, тогда хана…» - пронеслась по дисплею в голове надпись.

         -Так точно, товарищ подполковник! – сбоку успокаивающе рявкнул Василий. – Проверял лично. Все в порядке!

         -Ну ладно… Посмотрим…, - как-то многозначительно нехорошо хмыкнул подполковник и отпустил ствол. Я прижал ружье к груди, отступил за спины и уже молча смотрел, как процессия двинулась вперед. «…Ну, Василий, с меня пузырь…» Опомнился и заторопился догнать «Комиссию», как тут же начал про себя называть прибывших.

         Войдя в подъезд и увидев лежащие трупы, женщина брезгливо приподняла полы шубы и попыталась перешагнуть первый. Поскользнувшись на льду, чуть не упала:

         -Что, убрать не могли… Люди же. 

         -Примерзли… – сказал откуда-то сзади невидимый Петрович.

         -Убрать! – скомандовал подполковник. Двое солдат протиснулись вперед и оскальзываясь, начали отрывать труп ото льда. Голова и туловище оторвались  довольно легко, а нижняя часть вмерзла в лед основательно и никак не отрывалась. Солдаты кряхтели. Голова моталась из стороны в сторону, скалясь мертвой улыбкой. Из кровавого льда торчали ошметки волос. Солдаты остановились и смотрели на подполковника, держа труп на весу. 

         -Да ладно, бросьте, - сказала женщина. – Я уже перешла. Тут темно, свет давайте!

         Труп глухо стукнул об лед, когда Комиссия прошла вперед.

         В квартире у тетки Ануш было людно. Люди стояли вдоль стен комнаты и смотрели на вошедших. Женщина в шубе зажала нос платком, указав рукой в сторону Ануш.

         -Вы что, все здесь не местные?

         Женщины зашумели:

- Местные мы, местные, здесь все живем!

         Подполковнику передали уже готовый список, и он стал  переписывать его в свой блокнот.

         -Газом как несет… - женщина в шубе морщила нос. Я принюхался. Пахло не только газом.

         -Что, мальчик, обогреватель помогает? – обратилась она ко мне

         -Э-э-э, да вроде… - растерялся я, пожав плечами. – А…

         -Витя, обогреватель тут есть, отметку поставь! - Не дослушав меня, внезапно, громким визгливым голосом, скомандовала она подполковнику. – Ребята, занесите два ящика тушенки и  мешок макарон! – ткнула пальцем она в солдат. Те послушно затопали валенками вниз по лестнице. – Труп? – ткнула она в Гранта. – Опять лень вынести? У себя на родине тоже с трупами спите?

         Грант открыл глаза и, видимо, ничего не понимая, смотрел на женщину, которая, несмотря на дорогую шубу, стала похожей на торговку с базара.

          -Живой? – не смутилась торговка. – Еще больные есть? Учтите, повезем в кузове! Прописка местная есть? Если нет, не берем!

         -А ты кто, женщина? – спросила Ануш, скрестив руки на груди. Армянский акцент у нее  усилился. – Не кричи, а?

         -Я представитель Чрезвычайного комитета!

         -Чекистка, значит… - усмехнулся Петрович, вдруг материализовавшись из воздуха за спиной у Ануш..

         -Не хами, Петрович! – вдруг окрысился подполковник, захлопнув блокнот.

         -Узнал, начальник… - по блатному ссутулился Петрович, на глазах из благодушного старичка превратившись в обитателя барака – Ты, никак Эм-Чэ-Эс, теперь… На пенсии подполковника получил?

         -Я кадровый офицер! – почему-то начал оправдываться подполковник. – Я…

         -А скажи мне, кадровый офицер… У вас там в МЧС аварийный план-то какой-нибудь на такой случай был?

         -Обязательно, обязательно…- торопился подполковник, - у нас целый отдел специальный….

         -Аха…Целый отдел одну фразу все эти годы писал: «Спасайся, кто как может!»… Ладно, не напрягайся, кадровый… - отвернулся Петрович. 

         Подполковник посмотрел на женщину в шубе и вдруг окрысился.

         -Э-э, не дали мне тебя на зоне…, не дали… - тыкал блокнотом себе в полушубок  подполковник, никак не попадая за пазуху. – Я бы тебя…

         -А ты там в Эм-Чэ-Эс рассказал в кадрах, - заулыбался Петрович, опять превратившись в маленького гнома, - за что тебя из  лагеря попросили-то? Неужели нет?

         -Все, все, пошли отсюда, - потащил подполковник за собой женщину в шубе, - адресов у нас много еще…

         Трупов в подъезде уже не было. Солдаты все-таки выдрали их изо льда и бросили с подъезда в палисадник, где они лежали, обнявшись. 

Указание насчет продуктов выполнялось, но солдаты еще только выгружали мешки. Подполковник угрюмо курил у джипа, где уже грелась чекистка.

Петрович, не спеша, подошел к нему, прикурил и они отошли за джип.

После короткого разговора подполковник подошел к грузовику, сказал что-то негромко, и солдаты начали заносить в подъезд дополнительные коробки, мешки и тюки с одеялами. Трое потащили импортные ящики с нарисованными на них языками огня.

-Это что! Вы куда! – высунулась тут женщина из джипа. – Немедленно назад!

Солдат посмотрел на нее, потом на подполковника с отсутствующим видом, курившим у открытого кузова грузовика, и несмело пошел дальше к подъезду.

Женщина выскочила из джипа и, пыхтя, начала отбирать коробку у недоумевающего солдата. Тот не удержал ее и уронил на снег.

-Что за самоуправство! Под суд… - задыхаясь, пинала она унтами коробку, из которой выпал никелированный керосиновый обогреватель. - Меня… Меня… Ослушаться… Под суд! – в полный голос ввизгнула она. Обогреватель, будто услышав это, разлетелся на части под ее ногой.

 Подполковник подскочил сзади, обнял женщину за шубу и потащил в сторону джипа, что-то шепча. Шуба отбивалась от него, маша черными лохматыми лапами, но хватка подполковника была мертвой: он тут же гладил  спину женщины, не отрываясь, ненавидяще, смотря на Петровича, который курил неподалеку. Потом подполковник запихнул шубу в машину, махнул солдату и крикнул:

-Осколки в коробку и в машину. Новый - из машины в подъезд. Все.

 

-Тесен мир, Даня, ох как тесен, - присел Петрович у нового обогревателя, который быстро наполнил нашу кухоньку теплом.

-А он кто, подполковник этот? – спросила Геля, хлопоча у плиты, - большой человек, добрый, тетка только макароны и тушенку хотела дать, а он и обогреватели и молоко… Спирт…

-Чем ты его взял, Петрович? - спросил я, разбавляя спирт, соблюдая пропорции, как объяснил Петрович. 

 -Он у нас на зоне хозяйством заведовал. Ну, поставки продовольствия, одежды, туда-сюда... Воровал, конечно, помалеху. Ну, должность обязывает, все понимают. Но когда зарвался и в зону гниль мясную привез – мы с ним поговорили… Сперва он не понял было – начальник все-таки. Ладно…  Мы на волю отсигналили, люди с ним поговорили… Дней через пять возвращаемся с лесоповала, а у зоны - коровы бродят. Часовой очумевший на вышке, дежурный бегает… Оказывается, днем к воротам зоны грузовик подошел - а там коровы. Водитель коров сгрузил, развернулся и уехал. Никто ни хрена не понимает. Ну ладно, коров в зону загнали, кормить их нечем, они мычат, гадят... Хорошо к ночи хозяйственник, пьяный в дым, приехал, взял автомат у караульного, зашел в сарай, выгнал одну корову и расстрелял ее к черту – жрите, мол. Качнулся и ушел. Повара всю ночь коров валили и мясо заготавливали… Зато свежатинка. Долго мы ее ели…

- А как с ним поговорили? Припугнули, что ли? – Разлил я спирт.

-Спирт пьют не рюмками, Даня, посуду надо попроще…

Я достал стаканчики. Все-таки когда тепло – смотришь на все иначе…

-Да нет… Пугать их – только злить. Он по женским делам слаб – вон, как с чекисткой обнимался. Вот и подставили ему подругу. И кино сняли. Кассету ему подарили. И конвертик с копией договора, по которому он гнилое мясо покупал, сертификат подлинный на гнилье, сумма отката названа, фамилии торгашей, которые ему мясо поставили – у братвы тоже свои следователи есть, когда надо. Если засветить все: голимый пятерик майору светил, в ментовской зоне. Майором он тогда был. А у майора семья и кроме зоны, он по жизни ничего не умеет. Вот он жест доброй воли и залепил, с коровами… На зону никому неохота. Самые страшные зоны – ментовские, где менты сидят. Понятий там нет, беспредел. Правда,  после этого недолго майор у нас оставался, свалил сразу… То ли по несоответствию, то ли на пенсию… А я когда  покурить к нему отошел, на понт его взял… Продолжил тему насчет кадров МЧС. Вот он по полной программе и отсыпал нам. Кстати, я потом спросил его, мол, не много дает ли… Он говорит – все по нормам чрезвычайного положения, согласно списка. Блин, заглянуть бы в эти нормы – мнится мне, недодал жучара все-таки… Ну, выпьем!  

 

         Город вроде стал оживать. По крайней мере, шума проезжавших машин стало больше и над городом постоянно гудели самолеты. В одном из эмчээсовских ящиков мы нашли радиоприемники и батарейки к ним. Правда, они брали только одну волну, по которой передавали классическую музыку и сводку погоды. Потом  врубили инструкцию по выживанию в экстремальных условиях, которая была записана явно заранее и предусматривала, кажется, все случаи жизни, начиная с прибытия инопланетян и заканчивая эпидемией сибирской язвы. Когда дикторша добрым, хорошо поставленным голосом сказала: «при угрозе затопления – поднимитесь на крыши домов и передавайте сигналы подручными средствами, например, привязав яркую материю к шесту…» - изрядно выпивший, Петрович, позвонил  тетке Ануш и дал указание привязать к швабре яркую тряпку. У Ануш тоже слушали радио и указание восприняли правильно…

         Ночь шла спокойно, но вдруг недалеко от нас резко застучали автоматы. Петрович столкнул меня с кресла под радиатор. Я спросонья ничего не понимал. Стреляли очередями, не жалея патронов.

         -Совсем рядом стреляют… Солдаты перепились, что ли… - задумчиво сказал Петрович, сидя рядом со мной на полу, под окном.

         -Почему солдаты?

         -Только из автоматов долбят. И не профессионально, патронов не берегут. Когда длинной лупишь – точности никакой. Только страх свой убиваешь…

         Перестрелка стихла. Теперь издалека доносился длинный протяжный крик.

         -Раненый кричит…

         -Выйдем? – спросил я, скосив глаза на ружье.

         -Кончилось время выходить, патрули на улицах. Увидят гражданского с оружием – кончат сразу, не разбираясь. А ля гер, ком а ля гер…

 

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации
Обратная связь