home
user-header
Когда пропал свет. Конец 1 части
9 февраля 2016 г., 22:17 414

Глава 7. ДЕНЬ СЕДЬМОЙ. МЕНТЫ. – 43º.

 

         Было еще темно, когда в нашу дверь постучали. Петрович встал в коридоре, направив ствол в сторону двери, я, со свечой и держа за спиной якутский нож, громко крикнул:

         -Кто там?

         -Патруль! Даня, это я, Андрей!

         В квартиру ввалилось несколько человек. Прихожая сразу сократилась в размерах. Запахло мерзлым металлом.

         -Водка есть, Даня? Петрович где? Чаю горячего! Блин, померзли совсем… - Андрей, капитан с Вилюйска, неуклюже стягивал ремень автомата через голову, не снимая шапки.

         -Далеко оказалось от штаба… - молодой парень с погонами армейского лейтенанта зажал в руках кружку с чаем. Щеки у него были неестественно белого цвета.

         -Э, парень, да ты обморозился… - сказал Петрович.

         Я придвинулся ближе: впервые в жизни видел, как обмораживаются…

         -Мороз и ветер, - виновато сказал лейтенант, - я и сам не заметил… Сперва вроде мерзло лицо, а потом перестало – я обрадовался даже, подумал, что привыкло к холоду…

         -Привыкло…- хмыкнул прапорщик – пожилой мужик с внешностью деревенского тракториста. – Ты, лейтенант, прям как дите малое…

         -Ну ты! Опытный… - рассердился Петрович, - смотреть надо на морозе друг за другом! Не знаете что ли?

         -Снегом, говорят, надо растереть… - сказал прапорщик.

         -Ты что, е…нулся, мужик, такие советы давать? Капилляры на щеках в лед превратились, начнешь тереть - сразу полопаются! Останутся у него на морде пятна на всю жизнь,– покрутил Петрович пальцем у виска, глядя на прапорщика, - Молод он еще,  как леопард, с пятнами на морде ходить,... До обморожения надо было растирать, я так понимаю… А если корочка уже на щеках – лучше не рисковать, приложи вон полотенце… Пусть отогревается.

         Лейтенант с полотенцем у лица понуро сел в углу. Перспектива остаться с мордой леопарда его явно не радовала.

Прапорщик, несмотря на всю его тертость, видимо тоже не хило промерз. Он  жадно смотрел на то, как я наливаю в стакан разбавленный спирт и когда я хотел убрать бутылку,  прижал пальцем горлышко к краю, пока стакан не наполнился полностью. Взял стакан и выпил как воду.

         -Ух, как  Христос в лапоточках по душе прошел… - откинулся он в кресле. – Вот сейчас отогрелся…

         На улице серело.     

         Старшим был худощавый русский майор с длинным костистым лицом. Он молча смотрел в окно.  

         -Оружие протрите, выйдем – замерзнет, как стрелять будете… - повернулся он к остальным. – И водки больше не пейте. Чай вон со сгущенкой – нам еще два часа минимум на улице болтаться.

         Лейтенант отставил пустой стакан и послушно взял в руки автомат. Я подал ему еще одно полотенце.

-Что слышно ночью было? Кто приходил? – обратился к нам майор.

         -Перестрелка была. Часа в четыре. Минут пять стреляли. Недалеко. Раненый потом кричал. Потом затих. Звук удалялся, как будто уносили его. Но в тот момент уже не стреляли, - буднично ответил Петрович.

         -Раненый? – все повернулись к Петровичу, - точно?

         -Ну, не рожал же он…

         -Что у нас по раненому? – повернулся майор к лейтенанту.

         -По информации раненых у нас не было. Наши все в голову. Огнестрелы.

         -Передай на базу, что свидетели говорят о раненом, - кивнул майор и лейтенант взялся за рацию. Майор повернулся к Петровичу. – Тут такое дело, дед. Днем напали на солдат из патруля, отобрали автоматы. А ночью милиционеров постреляли.  Двое в машине сидели, двое на адресе были. Кто-то подошел и в машину из автомата - прямо через стекла и двери. Те, кто в машине даже дернуться не успели. Те, кто на адресе были - ломанулись на выстрелы, но их на выходе встретили.

         -А на адресе, что, криков не слышали?

         -Семья там жила. Участкового местного. Он на службе ночевал уже несколько дней, время от времени заезжал домой, проверить. Вчера днем заехал – а там все убиты. Ограбление вроде… Опергруппа отработала, тела увезли… Ночью участковый в патруле был, опять домой поехал… В общем, дальше вы знаете.  Свидетелей никого вокруг не нашли, или уехали или двери не открывали. Ночь же была. Вот нас на повторный обход отправили.

         Группа, которая забрела к нам, нуждалась в проводнике. Все были из разряда «сами мы не местные…». В смысле, среди них не было никого, кто знал бы район хотя  бы примерно: майор – был особистом полка внутренних войск, который уже был введен в город для наведения порядка. Лейтенант  и прапорщик были его подчиненными. Андрей был придан группе как представитель местной милиции. Видимо для украшения и соблюдения инструкции. В общем, нам пришлось собираться, брать свой карамультук и идти проводить экскурсию. Петрович, соответственно, пошел со мной – «понятым буду», хмуро буркнул он, накидывая китайский пуховик на свой ватничек. После чего, соответственно, отобрал у меня ружье и пошел впереди всех. Мы шли в тумане по пустынным дворам.

         -…Че у вас тут туман такой… Не видать ни хрена… - просипел прапорщик, пытавшийся негнущимися пальцами соединить вязки ушанки под подбородком.

         Тумана было не так и много по обычным меркам.

         -Это еще ничего. Вот если бы транспорт по улицам ездил – тогда бы точно ни хрена не видно было.

-Почему это? – повернулся ко мне лейтенант.

-Выхлопы не поднимаются. Движение большое, все дымят – смог остывший стоит у земли. Ветра нет, к вечеру как в Лондоне…

         -Блин, как вы здесь живете.

         Мы подошли к дому, адрес которого назвал майор. У второго от края дома подъезда стоял уазик без стекол. В дверцах чернели продолговатые отверстия с отбитой краской по краям.  С подножек свисали темно-красные сосульки. Снег вокруг машины был истоптан и усыпан стеклом.

         Майор присел возле пятен крови прямо у лестницы подъезда.

         -Силуэт наблюдаю… - сказал он.

         -Здесь кровь! – откликнулся лейтенант, стоявший у угла дома.

         -Вот отсюда стреляли! Гильз навалом! – крикнул прапорщик, стоявший у детской горки, посреди двора.

         Потом мы постояли у уазика. Лейтенант махал руками:

         -Скорее всего, мародеры шли. Может, с награбленным. Увидели подъезжающую милицейскую машину, спрятались за горку. Машина встала, двое зашли в подъезд. Мародеры ждали, пока патруль уедет – но те долго в квартире были, прощались, наверное, или хотели сами толком все посмотреть, следы какие-нибудь найти. Мародеры замерзли, обстреляли машину. Двое милиционеров выскочили на выстрелы из подъезда, одного застрелили у подъезда, второй отстреливался, добежал до угла – там в него попали. 

         Майор согласно кивал головой.

Петрович отозвал меня в сторону.

         -Смотри, Даня, - зашептал он, - двое из машины выскочить не успели, так?  Вот там, где майор – гильз нет. Это убили первого, который шел – он и выстрелить не успел. Там силуэт на снегу от тела. Второй, который за ним шел – ситуацию понял и начал убегать к углу дома. На ходу отстреливался. Там куча гильз. Там он и упал, вот и кровь там… Но если у всех ранения в голову… С ранением в голову – обычно не кричат. И не думают уже… А крик мы с тобой долго же слышали – значит ранили кого-то из нападавших… Парень который отстреливался – попал в кого-то.

         -Майору скажи. Или капитану…   

         -Сказать скажу, но ни майор, ни капитан вилюйский – не опера. Менты тоже разные бывают – как врачи. Из гинеколога какой окулист… Пусть спецов вызывают. Пойдем, квартиру посмотрим. Вон, все в подъезд заходят…

         Майор согласился с выводами о раненом:

         -Вероятность есть. А опергруппу при мне собирали, скоро будут. Мы должны обход сделать, свидетелей поискать.

         -Майор, по всему, не случайно именно семью участкового ограбить пытались. Вполне возможно, могли отомстить ему за что-то. Ты внимание на дверь обратил? Обычная, фанерно-сборная. Красили ее лет двадцать назад. А этажами ниже – двери богатые. Почему именно эту дверь выбрали? Да еще на третьем этаже.

         -Думаешь, по адресу шли?

         -Вполне, майор, вполне. А если засада – значит, наблюдали откуда-то рядом. Ждали. Запроси по рации, когда участковый своих обнаружил – он с кем был? А до того, как обычно приезжал?

         Из штаба передали, что в сводке указано, что трупы обнаружил патруль внутренних войск и плановый патруль милиции.  

         -Местные патрули на уазиках ездят, по четыре человека. А наши патрули обычно на автобусах –  там  дежурная группа, десять человек, - сказал прапорщик.

         -На углу у дороги - следы от протектора широкие были, точно, - подтвердил лейтенант.

         -Наверное, участковый в одно и то же время приезжал. Отследили, решили отомстить.. Сперва семью убили, стали хозяина ждать. Но он приехал не на одной машине, а на двух… Побоялись. Пост наблюдения у них рядом должен был быть – окном сюда. Ночью ведь не видно ничего, а днем туман – значит, в зоне видимости окошко, – сказал Петрович.

Майор стоял у окна и рассматривал окрестности в маленький бинокль:

– Дома, которые сбоку - далеко. Я их окна из-за тумана и в бинокль-то плохо различаю. Дом напротив… Что-то все равно не срастается, Петрович… Горка, от которой стреляли – до нее от того дома бежать и бежать. Снег скрипеть должен был, а ночью все слышно.

Петрович встал рядом:

         -Ты прав, майор. Пространство большое от того дома. Бежать долго, под пулю можно попасть. По бегущим – сразу стрелять бы начали... Автомат-то не спрячешь. Поэтому они в тех домах не могли ждать. Далеко.

         Он вдруг посмотрел на нас.

         -Они здесь, в этом доме, в первом подъезде сидели! В квартире, окна которой должны на торец дома выходить. Поэтому и автобус с солдатами вчера днем увидели и не рискнули напасть…

Петрович потащил нас на улицу:

-Ночью, когда участковый на своем патрульном уазике подъехал, они вышли и с задней стороны уазика ушли за горку. Снег скрипеть там не мог, вот от дороги тропинка к горке детьми натоптана. Может, кто-то и в первом подъезде остался. Пробоины у уазика с обеих сторон: если убегавший мент стрелял, то, с какого черта, он так прицельно полрожка в бочину своего уазика зарядил? Точно с подъезда стреляли…

Петрович ходил по двору:

- …Потом засада затаилась, ждала тех двоих, кто зашел в дом. Те вышли, от горки начался обстрел, автомата в три, судя по гильзам. Один милиционер побежал к углу, стрелял в сторону горки. Тут стрелок из подъезда вышел и  снял его на подходе. Потом контрольные выстрелы сделал со своей стороны по бочине уазика.

         -А почему ты думаешь, что стрелок на подъезде стоял?

         -По ходу движения убегавшего милиционера гильз многовато. Два рожка примерно. Не мог милиционер на бегу так много выстрелить.

-Мало ли как бывает? – встрял лейтенант.

-«Мало ли как  бывает, мало ли как бывает…» - передразнил его прапорщик. – Ты сам пробовал на бегу рожок менять? А тут еще и лупят в тебя со всех сторон… Так не бывает, пацан! В такой ситуации руки трясутся, дыхалки нет, одна мысль - как бы не обоссаться… Куда там рожком в узкую щель попасть… У меня не получалось.       

          

         Мы с Петровичем сидели в полумраке милицейского фургона и пили крепчайший чай из армейского термоса. Прапорщик, раскинув ноги поближе к натужно гудящей печке, гнавшей горячий воздух, похрапывал в углу. До этого, мы еще с час торчали на улице, охраняя место происшествия. Майор, поразмыслив над версией Петровича и прикинув количество автоматов, которое было у расстрелявших патруль – просто отказался от мысли самостоятельно делать обход и запросил подкрепление. Подкрепление явилось в виде двух автобусов с надписями «Дети Саха-Азии», из которых высыпала куча солдат с овчарками. Солдат тут же разбили на группы и отправили шерстить район. Как я понял, вэвэшники, которых ввели в город, специализировались по колониям и их обитателям: по крайней мере, они привычно бесцеремонно затолкали нас с Петровичем в машину, дав команду ждать следующих команд. Петрович хохотнул: «Во, Даня, мы как зэки с тобой теперь…».

Все вокруг тоже напоминало мне что-то знакомое из кино. Слышались крики команд, лязг оружия строящихся автоматчиков, лай собак. Еще немного и мне представилось, что где-то там, на чердаке подпольщики-радисты готовят автоматы к бою… Я засыпал…

         -Эй вы там! На выход! – дверь машины резко открылась.

         -На выход с вещами… Блин, как дома побывал… - закряхтел Петрович, вставая, - пошли, Даня…

         Он выскочил на снег и я вдруг увидел, что он автоматически закинул руки за спину. Самое странное, что мне тоже захотелось забросить руки за спину, ссутулиться и идти не рядом, а след в след за ним, так чтобы его спина колыхалась передо мной… Вся атмосфера вокруг, состоявшая из стоящих поодаль спецмашин, тона солдата, шедшего сзади справа, снега, истоптанного солдатскими валенками и следами собачьих лап – все это неосознанно подталкивало меня идти вслед за Петровичем, закинув руки за спину…

         Двор уже был пуст, но в то же время все говорило о присутствии множества людей: слышался гул голосов, почва, казалось, колыхалась от движения сотен ног. Как я не замечал этого раньше, до аварии, когда земля так же дышала присутствием людей? После исхода из города тысяч жителей – город замер… Все остановилось и казалось, начало разваливаться…

         Солдат провел нас в первый подъезд дома и мы поднялись на второй этаж. Двери одной из квартир были открыты. Оттуда несло сигаретным дымом.

         -Понятые доставлены! – отрапортовал солдат.

         -Иди! Иди отсюда, придурок… Петрович, Даня, проходите, вот сюда на кухню… - зашипел на него майор, яростно маша руками, - Вот, мужики, знакомьтесь…

         В маленькой кухоньке набилась куча народа. Все курили и молча разглядывали нас.

         -Шаноев, отдел по убийствам, - подал руку средних лет мужик, по взгляду которого было ясно, что он здесь старший. – Расскажите-ка еще раз про этот крик…

         Оказалось, что около детской горки были обнаружены следы крови. Мужики – опера убойного отдела – передавали друг другу баночку, в которой лежал снег с кровью и спорили о том, откуда она. Оказывается по цвету крови, точнее ее яркости, можно определить откуда она – венозная или артериальная. А отсюда уже можно судить о тяжести ранения.

         От дыма у меня разболелась голова. Я потихоньку вышел в коридор и оттуда заглянул в комнату.

         -Что, интересно? Лежка, скорее всего, у них здесь была… - сказал появившийся сзади Шаноев.

         Но я смотрел только на одну вещь, находившуюся в комнате. Посреди грязных матрасов, одеял, окурков и пустых бутылок, пушистым комком лежал свитер с вышитым на груди оленем. Свитер был безнадежно испорчен:  вместо головы оленя была огромная прожженная дыра.

         Я знал, чей это был свитер. Свитер связала свитер мать моего однокурсника Кольки. Колька стеснялся его носить из-за «детского», как он говорил, оленя на груди. Я всегда хотел такой свитер – толстый, очень теплый, с огромным воротом, и уже подумывал предложить Кольке продать мне его или махнуть на что-нибудь, да как-то все не собрался…

         -Вот… - поднял я свитер. Да, с такой дырой, только на свалку…

-Я знаю, чей это свитер.

                

         Мы ехали к Кольке. Уже темнело. Вокруг пятна от фар нашей машины по улице высились темные коробки домов. Уазик натужно ревел, скользя на наледях. 

Ни одного огонька. Чернобыль, блин… Мы уже минут пятнадцать крутились в одном районе, но я из-за своего проклятого зрения никак не мог сориентироваться между домов и от этого жутко потел – в машине было жарко от печки, дувшей мне прямо в мою дурацкую рожу…

Все сидевшие в машине молчали. От этого мне было еще хуже. Все, больше не могу…

-Стой.

-Что, нашел?

Я вздохнул и объяснил проблему со своим зрением.

-Ну, ничего… - вдруг ободрился Шаноев. – Пойдем по принципу: «Там дерево было и мужик в пиджаке». Какие-нибудь приметы помнишь?

По приметам опера вычислили интересующий нас дом в пять минут. Еще через минуту я уже бил кулаком в дверь Кольки.

Еще через пять минут я ел вкуснейшие оладьи, приготовленные матерью Кольки. Рядом опера допрашивали Мишку, Колькиного брата, относительно его попытки исполнить гражданский долг.

Оказалось, что свитер с него сняли те «дружинники», с которыми его отправили патрулировать район. Сейчас опера пытались выудить из него какую-нибудь информацию, из которой можно было бы установить личности дружинников. Оказывается, когда на сборном пункте формировали группы – ни у кого из добровольцев документов не спрашивали. Мало того, что Колька просто не знал, как зовут его новых знакомых, но и происшедшее с ним начисто отбило у него память на лица и он отделывался общими фразами.

-А почему мы должны документы предъявлять? Мы же добровольцами пошли. Время же такое… - испуганно отбивался он.

-А у входа в сборный пункт матрос с винтовкой не стоял? – уже зло спросил один из оперов Кольку через полчаса допроса.

-Какой матрос? С какой винтовкой? – таращил на него честные глаза Колька.

-Матрос в бескозырке! С бантиком революционным на груди. Винтовка со штыком! Он на штык пропуска накалывал…

-Не-е, матроса не видел… - тупо отвечал Колька, окончательно сбитый с толку.

-Да шучу я, шучу… - отвернулся опер.

-Вы ешьте оладушки, ешьте… - подсунула ему тарелку Колькина мама, огорченная бестолковостью своего сына.

-Серый. Они называли его Серым… - вдруг сказал я. Потом осекся – ведь Серым его называли те, в капюшонах, из моего сна, когда меня ударили по голове прикладом.

-Точно! Точно! Один из них – Серый! – вдруг заорал Колька. – Маленький самый! Он как старший у них! Они его слушались! Правда, один раз только назвали так, но точно! Серым его назвала телка.

 

         Мы с Петровичем опять сидим у себя на кухне и ждем, пока закипит чайник. Нас только что привезли опера. Геля, которую мы оставляли поддерживать тепло в нашей берлоге, конечно, уснула и проспала наше возвращение. А пока Петрович налил разбавленный крепко спирт. Мы еще не выпили -  я хочу успеть задать свой вопрос.

         -… Ну что я тебе скажу, Даня. Есть такое понятие, генетическая память… Она в нас во всех крепко сидит. И когда выводят тебя во двор и караульный сзади идет, покрикивает – вот тогда она и просыпается, эта гребаная память и руки сами за спину идут. И в твоих детях она будет сидеть, и во внуках… Только потом может и выветрится – в чем я очень не уверен. Давай выпьем. Думаешь, я хотел руки за спину закидывать?  

 

Глава 8. ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. ДЕВУШКА С БЕЗУМНЫМИ ГЛАЗАМИ. – 40º.

 

         Утром приехал Дед. Именно в этот день мне пришла в голову замечательная мысль навести порядок в нашей «берлоге» и когда под окном знакомо скрипнули тормоза – я уже успел сходить на помойку, куда выбросил два мешка накопившегося барахла. Петрович тоже внес свой посильный вклад, правда, не без ворчания подметя полы.

           Дед войдя в квартиру, коротко обнял меня и тяжело сел на кресло. Вид у него был удрученный. Казалось, ни относительный порядок в доме, ни присутствие незнакомого старика его не трогало.

         -Что ж вы, суки, творите…- сказал он, массируя грудь в области сердца.

         Вошедший Валерий Сергеевич коротко кивнул мне и также тяжело сел на табурет у плиты.

         -Да   я не про тебя, Даня… - спохватился Дед. – Как в город въехали – думаю, все… Валера, там в мешке с провизией бутылка была, самое время выпить…

         -Стрелял? – спросил вернувшийся Валерий Сергеевич, нюхнув стволы пятизарядки, стоявшей сбоку от меня. Дед, на правах хозяина дома, открывал бутылку водки.

         -Стрелял…- как-то виновато ответил я.

         -Там, сбоку от дома два трупа лежат…- как-то в сторону сказал Валерий Сергеевич. – Может прибрать? Потихоньку…

         -Пусть лежат. Они женщину из соседнего дома изнасиловать хотели. Милиция в курсе…

         Дед молча смотрел на меня.

 

         Петрович и Дед быстро нашли общий язык. Валерий Сергеевич попросил меня помочь ему с машиной. Когда мы вернулись – еще в коридоре услышали смех, доносившийся из квартиры.

         Оба уже хорошо подвыпили.

         -Алле-у? – томно тянул Петрович в трубку телефона, - Смольный? Кто на проводе-е?

         Дед тыкал пальцем в мигающий огоньками телефон и давился от смеха.

         -Ну, вы даете, - вытер он ладонью глаза, - кому расскажи, не поверят…

         Дед не приезжал потому, что все дороги, ведущие в город, были перекрыты. За это время они с Валерием Сергеевичем несколько раз пытались пробиться в город лесными дорогами, но каждый раз их заворачивали назад посты милиции. Один раз пытались пробиться в город ночью: Валерий Сергеевич показал мне пробоины в задней двери, и их обстреляли уже на подъезде к городу. С сегодняшнего дня имевшим прописку в городе стали выдавать пропуска на въезд – такой пропуск был приклеен и на стекле джипа Валерия Сергеевича. 

         Семья устроилась неплохо. Таких, как они в деревне было много. На мой вопрос, чем они там занимаются – Валерий Сергеевич помялся и сказал:

         -А делать нечего, вот… Караоке поем…

         Дед захохотал и сказал, что в Валере пропал талант певца. Караоке поет в основном он.

         -Сил уже никаких нет! Поет и поет, соловей наш…   

        

         Старики собрались уезжать. Валерий Сергеевич вышел к машине, Дед копался в шкафу у себя в комнате, собирая одежду. Дверь в квартиру была незаперта.

         -Даня, закройся! Закрой… - раздался крик из подъезда и донесся стук удара.

         Я рванул к двери, но ее уже рванули на себя и меня сбил удар прикладом.

         -На пол! Я сказал, на пол! – орал кто-то, уткнув в меня ствол автомата.

         В квартиру ввалилась куча народа. Завели окровавленного Валерия Сергеевича, прижимавшего к разбитой голове перчатку, потом кого-то занесли. Дверь закрыли.

         -Водки дай… - прохрипел знакомый голос. На полу кухни лежал Мышиный король.

         Автоматчик быстро налил водки и передал девушке с безумными глазами, которая осторожно прижала край стакана к губам раненого. Тот жадно выпил.

         -…Ништяк… – перевел он дух и внезапно подмигнул мне. – Что, не ждал, студент? 

         Я молчал. Все вроде закончилось и вот опять начинается сначала. Или заканчивается…

Я склонялся ко второму. С Мышиным королем были те же, что и в прошлый раз: два парня и девушка с белыми глазами. Только на этот раз вместо ружей у них были автоматы и одеты они были в толстые импортные пуховики и унты, расшитые бисером. «Магазин какой-то крутой взяли…» - мелькнула мысль…          

         -Да нет, не ждал… - пробормотал я.

         -Не боись, не убьем. Хватит уже, наубивались... – прикрыл глаза Мышиный король. – Бинты, таблетки есть?

         -Сейчас посмотрю.

         Я встал и  прошел к аптечке. Автоматные стволы неотступно следили за мной.

         -Куда ранен-то? – спросил я. Блин, веду себя, как будто корефан зашел на огонек - ранку показать…

         -Плечо, грудь, ногу зацепило. Рубишь что-нибудь в медицине?

         Через полчаса перевязка была закончена. Мышиный король уже полулежал на кресле и пил горячий чай:

         -В общем, так, отцы. Машину мы забираем. Возьмем еще хавку и аптечку. Кто водила?

         -Я, - ответил Валерий Сергеевич.

         -Пропуск действителен?

         -Сегодня получил…

         -Вести машину можешь?

         -Могу. При условии…

         -Какие еще на хрен условия?

         -Их, - повел он головой в нашу сторону, - оставляешь в покое.

         -Ну, это мне решать… - откинулся на спинку Мышиный король. Повисло молчание.  

         -Серый… - повел стволом в нашу сторону один из парней.

         -Серый, не надо, я прошу, Серый…- внезапно заплакала девушка.

         -Хватит! – уперся в нее взглядом Серый. Потом посмотрел на парня. - Пока я здесь решаю. Чувак за себя в прошлый раз ответил. А меня из-за тебя чуть не кончили… Стоял, сучара, на подъезде, херней страдал, пока нас расстреливали…

         Петрович был прав. Все-таки это они расстреляли патруль…

         -А на хрен тебе сдался этот участковый… Мало ли что он тебя в ментовку сдавал… - пробормотал  «провинившийся», но автомат опустил.

         -Пусть живут. Грузиться давай…- сказал второй парень.

         Первый виновато встал и взял мешок с едой, уже приготовленный девушкой.

         -Деды, берите меня и несите нежно! – скомандовал Мышиный король.

 

         Машина ушла. Мы сидели в разгромленной, как будто изнасилованной кухне. На полу валялись части разобранной пятизарядки – один из парней, разобрал ее, вытащил затвор и сунул в карман.  Дед как будто постарел на десяток лет и только суетился на кухне, перекладывая посуду. Потом пошел в комнату, покопался в шкафу и вытащил полузамерзшую бутылку коньяка. Молча принес и поставил около отопителя, потом не выдержал, открыл и налил себе стакан. Молча выпил и сел, сгорбившись и засунув ладони между колен. Мы молчали. Петрович, после уезда машины, было дернулся к двери, но тут же сел и закурил.

         Решения не было. Бежать, заявлять в милицию – тогда машину расстреляют на ближайшем посту. В такое время никто не будет организовывать спецоперацию по освобождению заложника. Это понимали все мы. Единственное, что мы могли сделать – это сидеть и ждать. Так прошло полчаса.

          Хлопнула дверь подъезда. Никто из нас не пошевелился. Только посмотрели друг на друга и остались сидеть в том же положении.

         Дверь открылась. Вошел заснеженный Валерий Сергеевич и положил на стол затвор от пятизарядки.

         -Вот, нашел… – сказал он, отряхиваясь.

 

         Валерий Сергеевич сбежал. Улучив момент, он дал по газам, заблокировал автоматические замки и выбросился в дверь. Его не преследовали. Потом завихлявший джип все-таки выровнялся и быстро уехал. Возвращаясь, Валерий Сергеевич по-хозяйски поискал в снегу выброшенный парнем затвор от пятизарядки. 

Когда мы вернулись из милиции, куда сообщили о случившемся: коньяк уже отогрелся и был тут же выпит. Вызванная по телефону Геля принесла пластмассовую канистру спирта и закуску, щедро приготовленную теткой Ануш. Мы пили.

          -Ну, за япошек с их автоблокиратором дверей! – поднял тост Дед.

         Входная дверь была закрыта на все замки. Собранная и заряженная пятизарядка стояла около стола, на котором были разложены топор, ножи и все, что могло быть использовано в качестве метательных предметов. Дед предохранялся…

         После всего пережитого, уже можно было, не страшась за нервы Деда, рассказать ему о всем, что случилось за эти дни. Дед мрачнел все больше и больше.

         -Я все это время ожидал этого. Все же на Севере живем. Но что так страшно будет – даже представить себе не мог.

         В это время в дверь постучали. Мы напряглись, но оказалось, что пришли Василий с майором.

         -В район мы отсигналили, ваших предупредят, что вы задержитесь. Впрочем, может, машину вечером я найду, отвезем, - сказал майор, - сошлемся на спецзадание. Я особый отдел или хрень из под ногтей?

         Майор был изрядно пьян.

         -Ушли, значит, - хлопнул он кулаком по ладони. – Жаль. А я еще не спал с того времени… Ладно, личности их мы установили, теперь задержать их - дело времени. Автоматы-то они у наших солдат с полка взяли, когда у них машина сломалась. Под ружья поставили пацанов-срочников, верхнюю одежду сняли и заставили бежать. Пообмораживались все… Объясняют, что не ожидали нападения, в городе же…

         Майор помолчал и неожиданно трезвым голосом сказал:

-А жаль все-таки, что по горячему не взяли…

 

 

 

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

 

         Свет дали на следующий день. Тепло дали еще через пару дней, после проверки теплотрасс. Семья вернулась в город в день подачи тепла. Ленка просто обняла меня и тихо заплакала. Верочка жмурилась на руках у Железной Леди и гукнула что-то мне в ухо, когда ее поднесли ко мне – грязный, пахнувший перегаром и порохом, я быстро отвернулся. Мне всего восемнадцать и, конечно, я плакал.

         Город долго приходил в себя. В небе постоянно кружили самолеты и из аэропорта плотным потоком шли автобусы и грузовики с трубами и какими-то непонятными механизмами. Как-то из окна я увидел, что во двор заехал грузовик, в кузове которого навалом лежали трупы. Солдаты собрали трупы вокруг дома и просто закинули в кузов...

Слухи о количестве погибших были просто запредельными, но официальной информации никто конечно не дал. Газеты взахлеб рассказывали о героизме, с которым ликвидировалась авария. Мне сразу вспомнились слова Петровича, которые он сказал, глядя поверх очков: «Героизм одних – это всегда последствия глупости других».

Я стал завсегдатаем городской прокуратуры. Меня допрашивали по поводу и без повода, как только находили новый труп в нашем околотке. Признаться, скоро мне это порядком надоело. Они, что там решили, что я, как Зверобой с карамультуком, бродил ночами по округе, отстреливая всех кого ни попадя? Раз я встретил в коридоре прокуратуры своих «двух капитанов с Намцев и Вилюйска…» - Василия и Андрея, которых тоже допрашивали по какому-то делу и провел с ними пару часов в кафешке через дорогу. И еще: в «конторе» я  познакомился с одним следователем – по-моему, неплохой парень. Через полгода мы с ним опять пересечемся… Но это уже совсем другая история.

         Машину Валерия Сергеевича нашли в лесу на окраине города, на следующий день, после того как ее забрал Мышиный король. Джип намертво застрял в снегу, отказавшись везти непрошеных пассажиров. Странно, но он не был поврежден. Просто брошен. Мышиный Король торопился забраться в свою нору…

         Самого Мышиного короля и его подельников пока так и не нашли. Пару раз меня вызывал к себе Шаноев, уточнял детали последней встречи с ними: во что одеты, характер ранений Мышиного короля, ну и дальше в таком роде.

И последнее… Петрович как-то сразу потерялся минут за пять до окончательного приезда Деда. Когда уже потом я зашел к соседу, квартиру которого, как сказал, охранял Петрович – сосед посмотрел на меня, как на больного и сказал, что ни на какие юга не ездил, никакого Петровича не знает, и охраны никому не поручал…

         Иногда мне кажется, что все это мне приснилось. А иногда кажется, что в толпе я вижу Мышиного короля. Он никуда не торопится и стоит у обочины, рассматривая прохожих. И как-то в автобусе я видел ту девушку с безумными глазами. Она сидела на месте кондуктора и принимала деньги за проезд. Правда, потом когда она повернулась ко мне – я засомневался, она ли это… Двоих подручных Мышиного короля я не помню совсем, но почему-то, иногда встретив чей-то взгляд – я пытаюсь его узнать. Пока не получается.

         Я печатаю эти строки на компьютере. Комната наполнена теплом и освещена светом монитора. Успокаивающе гудит блок. Сопит дочка. За стеной могуче храпит Дед. Все будет хорошо. 

 

 

 

 

 

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации
Обратная связь