home
user-header
окончание. Короткие белые ночи
9 февраля 2016 г., 22:40 450

Глава 4. ДАНЯ: КРАСНЫЙ

 

         -Какая ценная профессия - финансист… - мурлыкнул Петрович, рассматривая распечатку звонков, сделанных с сотового телефона Избранника. Распечатку добыла Ника, нажав на одного умника из телефонной компании «Горизонт», чей счет был в их банке. Умник решил не ссориться со своей банкиршей и подогнал, кроме распечатки, еще и копии договоров, по которым были зарегистрированы искомые телефоны.   


         -Так. Даня сделай-ка мне раскладочку, на какие телефоны сделано больше всего звонков.

         Таких телефонов было пять. Петрович помудрил над ними, вздохнул и сказал:

         -Пустышка. Два телефона банковские, один – директора Никиной горе-компании, два  -строительных фирм – компаньонов. Эти если знают что-то – все равно не скажут…

         Покрутил в руках распечатку и сказал:

-А теперь сделай-ка раскладочку, на какие телефоны Избранник наш звонил всего по разу, по два…

         Таких тоже было пять.

         Петрович опять поколдовал над листком бумаги и  повеселел.

         -Вот, Даня, что значит закон абсурдного решения! Четыре телефона зарегистрированы на женщин и судя по месту их проживания - они живут все в одном районе. И даже больше! На соседних улицах! И даты регистрации телефонов у них идут одна за другой! О чем это говорит? То, что они могут знать друг друга  и всех их что-то связывает.

         -Знаю я, что их связывает! – холодным тоном отрезала Железная Леди, вновь покосившись на Нику, которая с убитым видом рассматривала разбросанные на столе бумаги.

         -Нам нужен человек, который отработает телефоны. Специалист, однако, – сказал Петрович. – Такой у меня есть, но ему надо платить.

         -Да без вопросов! Любые деньги! – дернулась Ника, перед которой забрезжил свет в конце тоннеля. Но женщина и финансовый работник и тут проявили свое «я». - …Ну, в разумных пределах, надеюсь…

         На следующий день Петрович привел мужчину лет тридцати, который сразу произвел на всех впечатление.

         -Прошу любить и жаловать! Товарищ Краснов! Можно просто – Красный.

         Росту в Краснове было без малого два метра, вес наверняка зашкаливал за сотню кэгэ, при всем при том он производил впечатление Шварценеггера в молодые годы. Общее впечатление, правда, сглаживалось какой-то детской улыбкой…

Красный оказался бывшим опером уголовного розыска. Придя туда после школы милиции он проработал всего около года. После этого начальство не выдержало постоянных прокурорских проверок, начинавшихся по заявлениям задержанных о применении к ним насилия оперуполномоченным Красновым и перевело его в паспортный стол. «Извини, брат, знаем, что не бьешь ты никого, но габариты у тебя не те, боится тебя народ, вот и страхуется сразу, заявы пишет – а нам лишняя головная боль не нужна. Да и вправду пришибешь кого-нибудь при задержании, что нам тогда делать?» Из паспортного стола Краснов сбежал через месяц, не выдержав посягательств на его половую и семейную свободу со стороны молоденьких паспортисток, которых там было пруд пруди. Кстати и работоспособность паспортного стола сразу резко повысилась после ухода Краснова на вольные хлеба – видимо присутствие молодого Шварца и сексуальные фантазии постоянно отвлекали паспортисток от выполнения служебных обязанностей. Сейчас Краснов пытался работать чем-то вроде частного детектива, выполняя заказы на поиск злостных алиментщиков, должников и установления фактов супружеского адюльтера. Все это он рассказал мне, когда мы с ним шли «пробивать» четыре адреса, установленные при помощи распечатки разговоров Избранника. Мы как-то сразу нашли общий язык с Красновым.

         -Петрович хороший мужик! Непонятный, правда иногда, но дело с ним иметь можно! – гудел Красный с высоты своего роста. – У меня иногда такие случаи бывали! Без ста грамм хрен разберешься!  А ему расскажешь – он сразу по делу говорит и все как на ладони. Один раз мне заказ дала одна мымра, мужа ее отслеживать по городу и каждые полчаса по-сотовому докладывать, где он! Мол, любовница у него где-то, застукать хочет… Я три дня по городу за ним мотался, а он типа директором экспедиторской фирмы работал – а базы-то все по окраинам и по окраинам! Замотался… А потом Петровичу рассказал, а он говорит, что не за любовницей мужа ты следишь, а за тем, чтобы он домой раньше времени не пришел и ее саму не застукал. Ну, я и проверил. Ну и точно! Я стою у подъезда ее дома, звоню и говорю, что мол, резко муж движется по направлению к дому. Через пару минут из подъезда мужик вылетает! Глаза по семь копеек. Мороз на улице, а он только рубашку  в штаны заправляет, шуба в руках. В общем, посмеялись мы тогда.

         -А много заплатила – то? – засмеялся я.  

         -Да издержки мои на бензин и сотовый, да мелочь за потраченное время. Договор-то, стерва хитрая, так заключила что основную сумму вознаграждения она выплачивает по достижению результата… Не поймал мужа у любовницы – и денег нет. А у мужика того работа такая заполошная, что и на секс-то сил, наверное, не оставалось…

Через час мы шли на последний адрес. Я уже порядком устал – никого из разыскиваемых девушек дома не было. Во всех случаях девушки уехали на зелененьком микроавтобусе, как говорили случайные свидетели. И все отмечали, что за рулем была девушка. Причем, все свидетели как один, отмечали наличие у водительницы особой приметы: в общем, она была из тех, кто одежду покупает в магазине «Детский мир», а бюстгалтеры в магазине «Богатырь».

Краснова  последнее обстоятельство вдохновляло на новые подвиги. Сыск он начал вести с еще большей энергией:

-Хороша все таки наша работа! Сам не знаешь, где найдешь – где потеряешь!

Пока я обдумывал потаенный смысл высказывания, Краснов продолжал размышлять вслух. Размышлять про себя – он, кажется, не умел.

-Мудрые все же люди сидят в нашем МВД! – Гудел он, бодро таща меня за собой. – Это ж надо такую операцию в свое время провернули – красота, да и только.

-Что за операция, Красный… - уныло пытался поддержать я разговор. У меня гудели ноги. М-да, розыскник из меня…

-В начале девяностых в городе беспредел начался. И уголовный и вообще… Прикинь, сколько группировок бандитских в городе возникло! Если всех собрать, да в сорок первый против группировки Манштейна под Москву – панфиловцы бы отдыхали! Вилюйцы, сунтарцы, верхневилюйцы, нюрбинцы, спортсмены-каратисты, спортсмены-боксеры, спортсмены-тайквандисты! Только спортсменов-нудистов да мазохистов не хватало… Потом еще деление по национальному признаку, по месту службы, по роду войск - в конце концов! Да по районам города, да по кварталам. Еще и менты – оборотни! Урки злые - те даже на дно залегли, им самим страшно стало!

Я уже с интересом слушал Краснова.

-И вот у кого-то в недрах МВД возникла умная мысля. Если всех посадить – все равно другие на их место придут. Криминалитет – это гидра о ста головах, как говорили в царской полиции. И умный этот начал беседы беседовать с самыми авторитетными старшими ребятами из группировок. Вот, мол, мы вас не тронем, но и вы порядок поддерживайте на деляне своей. Бизнесом занимайтесь, по ресторанам меньше ходите. Умные, не будь дураками, - поняли и ударились в бизнес. А для процветания бизнеса порядок в городе нужен. И вот сами «бандиты» и начали порядок поддерживать. Глупых же - в это время МВД сажало. Или свои их же сами и отстреляли. Года через три у всех умных «бандитов» по деляне: у кого рынок, у кого бензин, у кого базы оптовые, автобизнес, культур-мультур там разный… И чужих уже не пускают, и к деньгам привыкли, и к покою. Да и менталитет северный свою роль сыграл: бандюган-то наш, не в пример остальному российскому, - спортивен, начитан, воспитан в школах, комсомолы прошел, да армейская закалка у всех… Служат-то наши все, за хрен знает, сколько километров от дома – никакой поддержки, кроме письменной… Один на льдине, как говорится.   Привыкли в одиночку выгребаться…

Краснов прикурил:

-И все… Тишина и покой. Поэтому сейчас смотрю я телевизор и хренею от порядков российских. Того взорвали, того подстрелили… Не нашлось умников в других МВД…

Тут он почему-то замолчал. Блин, Краснов умеет молчать! Вот уж не думал…

-Хорошо все таки, что Якутск – как подводная лодка… Все на виду и никуда ты не скроешься…Хотя, Даня… Вот проведут железку… И прости-прощай, спокойствие наше свайно-железобетонное… Будет нам - «понаехали»…

         В это время мы уже подошли к четвертому из искомых домов и увидели, как в новенький микроавтобус «Тойота - Люсида» садятся четыре девушки, причем самая эффектная - с «большими ушами на груди» - садилась за руль. М-да, конкретика поперла просто сногсшибательная – причем в прямом смысле!

         Я глянул на Краснова. Опыт общения с паспортистками не прошел для него даром –  он тут же небрежной походкой направился к «Люсиде». Кажись, его маневр не остался незамеченным. Движок микрика, уже работавший на малых, тут же заглох и четыре головы повернулись в его сторону…

        

Глава 5. МЕНТЫ

 

         Шизоид – в миру начальник отделения уголовного розыска подполковник Слава Шаноев – перебирал материалы оперативно-розыскного дела и потихоньку зверел. Все отмеченные стариком Петровичем детали были дотошно занесены в разношерстные листки, из которых собственно и состояло дело, но никто не удосужился свести все данные в одно целое, из которого уже можно было сложить портрет подозреваемого. Хотя, конечно, в деле было еще море рапортов, справок, объяснений – но Слава все равно бесился от того, что бесцельно потеряно столько драгоценного времени. А все было из-за того, что к расследованию по горячим следам привлекаются все силы уголовного розыска – и как результат: одного ответственного за раскрытие преступления в наличии не имеет места быть. Через пару-тройку дней вал новых происшествий просто смывает всех работавших по делу и делом занимается один следователь, который и начинает в течении долгого (или если попадется недобросовестный следак – в течении короткого) времени перелопачивать оперативно-розыскные материалы. Из мнений двадцати-тридцати индивидуальностей с разными почерками и манерой изложения добытой информации создать алгоритм раскрытия преступления очень сложно, если не сказать невозможно. А ведь есть еще и секретная часть оперативно-розыскного дела, к которой допуск имеют избранные работники милиции и прокуратуры… Она состоит из донесений секретных сотрудников, попросту завербованной агентуры из среды уголовного мира, которым за сообщаемые сведения прощаются мелкие (а иногда и не очень мелкие…) уголовные делишки. Поэтому и сливают сексоты операм все что ни попадя, задуривая иногда голову читающим материалы до такой степени, что у них возникает одно естественное желание: напиться и забыть обо всем, что написано в совсекретных материалах…

         Шаноев закрыл папку. Молча закурил и начал смотреть в окно. Надо было признать – у следствия не было ничего. Версия, подкинутая Петровичем, формально была отработана еще до ее появления – район совершения преступления был прочесан: обходы квартир были сделаны по несколько раз, но ничего толком не дали. Впрочем Шаноев не очень доверял этим обходам: проводившие обходы участковые и привлеченные с других районов города опера сами толком не знали о чем спрашивать и вопросы задавали, как говорится,  «в общих чертах» – само собой и население, не очень доверяющее милиции, давало соответственные ответы… Надо было решать вопрос о привлечении к розыску населения.   

         Шаноев закрыл дело и набрал номер зампрокурора Республики. Не всякий розыскник уголовки может позволить себе такое, но Славу и Зама связывали совместные бдения во время ночных дежурств начала 90-х годов, когда Зам рубился простым следователем горпрокуратуры. Тогда Город… (Шаноев вспомнил рынок, бурливший на проспекте Ленина: странные все-таки представления о демократии были у тогдашнего мэра города…)  Тогда Город, захлестнутый волной перемен, всего за несколько месяцев, внезапно, из тихого северного городка превратился в огромную кучу дерьма, в которой ни дня не проходило без криминальных трупов, изнасилований и зверских избиений просто прохожих. На том же проспекте около винного магазина убивали  из-за бутылки водки… «Так нераскрытыми и висят…», подумал Шаноев. Только жесткие, пусть даже и не всегда отвечавшие букве закона, совместные действия уголовного розыска и «Конторы», как тогда называли горпрокуратуру, - сумели помешать превращению Города в криминальную помойку, в какие превратились другие города страны. И пусть теперь Якутск называют «ментовским» городом… Не зря значит, старлей Шаноев пережил развод с женой, которая ревнуя, не могла смириться с тем, что муж может после телефонного звонка пропасть из супружеской постели суток на трое. Эх, жаль тогда сотовых не было! Может и не развелись бы…

         Трубку подняли не сразу. Зам с того времени набрал живого веса в два раза больше, чем в молодости, и приобрел бархатистый начальственный тон голоса, который менялся только во время разговора с женой.

         -Знаю, знаю, о чем попросишь! - с ходу хохотнул в трубке голос Зама. – Из Москвы уже звонили, дали команду посодействовать тебе во всем, так как подполковник Шизоев (кстати, так тебя в Москве назвали, заметь: прилипнет погоняло – не отмоешься...) сел на хвост этому педофилу. В общем, карт-бланш у тебя!

         -Из Москвы? Как из Москвы?

         -Ну у тебя же там в гостинице армейский друг, совсем непростая птичка?

         -А он что… на таком уровне решает проблемы?

         -Ну, люди имеют свойство расти в умеренном климате гораздо быстрее, чем у нас на Северах. Так что, указание на уровне зама Генерального. Ну а мы под козырек: рады стараться! Так что, старайся подполковник!

         -Слушай, раз такое дело – я хочу дать информацию в газеты и телевидение о розыске маньяка…

         -А с этим ты не торопись… Не поднимай панику! Весь город перебаламутишь. Тем более сам знаешь, толку от этого обычно никакого.

         -По обычным делам – согласен, толку мало… А тут дело-то необычное… Если грамотно информацию подать – толк будет, ручаюсь!

         -Ну ты же неглупый человек, Слава, понимаешь, что эта буча сразу дойдет до центральных каналов, прогремим на всю Россию. Дело поставят на контроль, дадут срок на раскрытие… А в сроки не уложишься и не поймаешь этого гада – погоны полетят… Будем с тобой на пенсии друг на друга обижаться, а толку…

         -Да и так уже весь город гудит – слухи самые немыслимые расходятся. Родители у школ дежурили, детей в школу приводили и уводили…

         -Знаю. Знаю. И моя жена моих тоже уводила – приводила, но одно дело слухи – другое дело официальная информация.

         -Нет, ты меня пойми! Пока школьный период был – еще можно было контролировать детей – а сейчас лето! Дети круглый день на улице без присмотра! Маньяк…

         -Все, Слава, все! Работай.      

Шаноев положил трубку. Легко сказать – старайся… Посидел, провел ладонью по лицу и нажал кнопку селектора.

         Через полчаса в его кабинете сидело еще три человека. Ждали следователя прокуратуры, который возьмет в производство дело, а пока пили кофе.

         Шаноев оглядел присутствующих. Всем было уже за сорок, заматеревшие мужики,  которых Шаноев знал уже много лет, еще с того времени, когда они были зелеными лейтенантами, честно «топтали землю», работая по кражам белья, мордобоям между соседями, срывами шапок и прочей мелочи.

          Открылась дверь. Вошел следователь по фамилии Бах.

         -Взошла луна и в Стране Дураков начался рабочий день! Привет, болезные!

         -За болезных ответишь! – раздался нестройный смех в ответ.

         -Болезные – это не значит болезненные, филологи вы мои! Болезный радеет за правду-матку, болеет за нее душой!

         -За душевнобольных ответишь вдвойне! – гоготал кабинет.

         Шаноев считал Баха одним из лучших следаков Конторы. Кроме того, у него был веселый нрав и куча друзей среди оперов, которых он иногда прикрывал от начальства и которые всегда были готовы помочь ему. От Баха, правда, постоянно несло свежим перегаром, но он, с показным сожалением, показывал справку, согласно которой у него была язва желудка и для ее лечения ему была прописан чистый спирт, по столовой ложке натощак.  Веселый, всегда безалаберный Бах, с постоянным беспорядком в одежде, немного странный – он никогда не отвечал сложившемуся представлению о следователях прокуратуры.

          Один Шизоид знал, что придя домой, Бах выпивал стакан водки и ложился на диван у телевизора, укрывшись старым одеялом, которое служило ему уже черт знает сколько лет. Он мог пролежать так все выходные и не сказать ни слова, только переключать дистанционкой каналы телевидения. Так он снимал стресс. Поэтому и жил один и постоянной женщины у него не было – кому нужен живой труп на диване, рядом с которым стоит табуретка с бутылкой водки и стаканом?

         И у него был талант аналитика. Читая куцые справки участковых инспекторов и обширные меморандумы, сочиненные в недрах различных служб милиции: он умел выхватить из них некий «цимус», как он сам говорил. Иногда «цимус» заключался в том, что Бах выяснял, что участковый не делал поквартирного обхода, написав «липу»… А иногда Бах безошибочно вычленял из своих бумажек то, что позволяло повести следствие в нужном направлении. Рукава его рубашек всегда были черными от краски пишущих машинках и принтеров – Бах обычно разбрасывал бумаги по столу, читая, перечитывая и снова читая одни и те же бумаги. Так он мог просидеть целый день, беспрерывно куря и попивая крепчайший чай со сгущенкой. «А что? Она прекрасно отстирывается…» - отвечал он на вопросы, имея в виду краску…

…Шаноев молчал. Присутствующие сидели и делали нейтральные лица. Афоризм «Выдвинутая инициатива наказуется исполнением» - облаком сигаретного дыма повис в воздухе.

Нарушил тишину Бах. Его, как прокурора, это не касалось

         -Надо еще раз собирать общий сбор, ориентировать сотрудников, проводить поквартирный обход по новым данным… Другого пути нет... И главное, надо дать информацию в городские газеты. Подробную. Бояться паники среди населения не надо…- скучно и потому убедительно сказал он.

         Все присутствовавшие отлично его понимали. Изнасилование малолетних – самая сложная для раскрытия категория преступлений. Любой убийца все равно – раньше или позже – проболтается кому-нибудь о совершенном убийстве. На любого человека - пусть даже самого прожженного -  давит то, что называется совестью. И единственное, что он может сделать, чтобы чувствовать себя более или менее в своей тарелке – это поделиться тяжестью с другим человеком, ожидая его реакции. В психологии это называется по-разному – синдромом осмысления деяния или синдромом разгрузки или синдромом необходимости  оценки вины другим человеком. И практически всегда, этот другой расскажет кому-нибудь о узнанном. Не зря еще древние говорили; «если тайну знают двое – то ее знают все».   Немцы говорят короче: «Знают двое – знает и свинья».  

         Педофил же о содеянном не расскажет никому. И то, что он сделал – страшным, и в то же время сладким, грузом будет давить на него. И опять - раньше или позже - приведет к нападению на ребенка…

         -Решено, – сказал Шаноев, – вечером собирайте личный состав. Общий сбор. От всех служб – представителей.

         Все облегченно встали и начали расходиться.

         Шаноев остался один. Посидел, покурил и решительно набрал номер телефона.

         -Алло, «Якутск вечерний»? Мне бы Ирину с отдела криминальных новостей… Алло, Ира. Приветствую, Шаноев. В общем, тут такое дело… Надо встретиться. 

 

         Вечером Шаноев оглядел собравшихся в актовом зале.

-Внимание всем. Проводится спецоперация по личному приказу Заместителя Генерального Прокурора России. Строго секретная. Единственное, что могу пояснить – это то, что она связана с изнасилованием дочери Кычкина и последующими изнасилованиями. По делу будут работать…

          Помолчал, назвал фамилии трех оперов и Баха.

         -Прошу оказывать им полнейшее содействие. Все.

         Зал загудел…

         Шаноев был хитер и сейчас был удовлетворен. Главное, разбудить человеческое любопытство, а результат будет… Раз объявлена секретная спецоперация – любое обращение членов спецгруппы будет расцениваться, как оказание особого доверия и люди будут стараться, предоставляя и машины и дополнительные силы. Все же в курсе, что потом будет раздача слонов…

        

Через три дня группа оценивала сделанное. На совещании присутствовали прокурор города и начальник УВД.

-Ставлю вас в известность, что у нас произошла утечка информации в средства массовой информации. В газете «Якутск вечерний» была опубликована подробная статья о происходящих в городе изнасилованиях. Более того, журналистами делается вывод, что в последнем случае потерпевшая осталась жива случайно и не исключено, что следующий случай будет с трупом. В общем, город взбудоражен. Шаноев, как такое могло произойти? – смотрел газету начальник УВД.

-Не могу знать, товарищ полковник! Но вообще-то статья написана в общих чертах… - состроил удивленное лицо Шизоид.

-Не паясничайте, товарищ Шаноев! Утечка имела место! – пристукнул ладонью по столу прокурор города. – Надо провести служебное расследование и наказать виновных! Вы лично должны его возглавить!

-Есть! – сказал Шаноев и сел на свое место.

-Докладывайте о намеченных мероприятиях… - поморщился начальник. Он не любил, когда в его епархию лезли «штатские», как за глаза называли прокуроров.

Шаноев опять встал… Совещание началось.

 

Группа расслабившись, курила. Начальство имело честь отбыть по своим делам.

-Ладно, давайте теперь по делу… - вновь открыл документы Шаноев.

- Робяты, чья была идея позавчера на обход микрорайонов направить курсантов школы милиции? – спросил Бах.

-Моя, - вздохнул Шаноев.

         -Они му-да-ки, – сказал огорченно Бах, - причем с большой буквы.

         -Емко, конкретно, и что главное - точно в дырочку. По самое не хочу. – засмеялся один из оперов.

         -В Конторе куча заявлений на их противоправные действия… - вздохнул Бах. – Щас почитаю пока рапорта этих детей, не дочитал еще… «Здравствуй, племя молодое, незнакомое…». В натуре, племя. Сплошные чинганчгуки…

         -Ладно, дальше. От участковых ноль. ГАИ гибэдэдэшное - ноль с палочкой, полосатой. ИДН – нуль-нуль… ОМОН, СОБР – описание телесных повреждений… Вытрезвитель – тишина, бабки заработанные на пьяных подсчитывают… Линейная милиция… - просматривал еще раз сводки Шаноев, - наша доблестная водная милиция … насчет рыбы много чего пишет… Про рыбу водники любят писать…

- Может они считают, что наш маньяк  –  браконьер? – усмехнулся кто-то.

-Еще раз вякнешь не в тему - эту версию будешь отрабатывать с водниками, в лодке сидючи… Комаров откармливать.

-Виноват, исправлюсь, уже молчу, командир.

         -Ладно, что по рынкам? – прикрыл усталые глаза Шаноев.

         -По рынкам ничего, - встал один из присутствовавших.

         -Почему? – рыкнул Шаноев.

         -Слава, а ты объясни китаезам, что такое желтая замшевая куртка и самое главное, зачем она нам нужна! Ну не говорю я по-китайски, не говорю! Рынки – ФСБ курирует и переводчик у них – ка-гэ-бэшный!

-Ладно, подключим ФСБ. Проблем нет. И так уже эти старшие «братки» звонили, - подвел итог Шаноев. – Что еще? Секретчик что скажет?

-По «низам» тихо, «наседки» сейчас во всех камерах СИЗО. Камеры толкуют про маньяка, но реально ничего… - доложил опер, отвечающий за сексотов. – С рынка сообщили, что китайцы вчера двоих своих торгашей вывозили на сопку, тоже долбили про куртку – но не говорят китаезы ничего  или не знают.

         -Про это я не слышал. Имейте совесть, уважайте прокурора… Блин, «триаду» еще подключили… - отрешенно сказал Бах, читая бумаги.

         -Что братва говорит? – продолжал Шаноев.

         -Насчет куртки ее информировали. Они информацию о маньяке в районы заслали, но пока тишина… - подавленно ответил кто-то. 

         Группа приуныла.

         -Ладно, пока решим, что с курсантами делать. Разводить же придется проблему, – сказал один из оперов, - что там, Бах?

-У нас в прокуратуре куча заявлений на то, что они врывались в квартиры, хамили, плюс пара избиений, два раза незаконное изъятие носильных вещей, два раза подрались между собой на глазах граждан, две курсантки устроили пьянку с жильцами в квартире, которую обходили… Че это они все это по два раза делают…  - хохотал, просматривая бумаги Бах и вдруг замер, -  начальнику курса надо позвонить… Чтобы хоть по разу правонарушения совершали… Или три раза подряд… Для разнообразия… - сбавляя темп, он уже почти бормотал.

         И замолчал.

-Ни хрена себе цимус…

Все смотрели на Баха. Тот встал:

-Товарищи офицеры, прошу внимания…

        

«Рапорт. От курсантов 2 курса Лонгинова и Кобякова. Обход домов произведен согласно полученному заданию…  

… В доме 23/5 кв.4 пенсионерка Штиль К.В. показала, что по факту совершенного изнасилования пояснить ничего не может. С информацией о ведущихся розысках маньяка-педофила ознакомлена из газет. Обращает внимание, что в квартиру №8, где проживает гр. Зуев постоянно приходят несовершеннолетние девушки, по двое – трое, 14-15 лет на вид. Зуев, после развода с женой, живет один, работает частным предпринимателем. Ему около 40 лет, русский. В последнее время в квартире тихо, Зуева соседка не видела давно. На момент обхода в квартире №8 никого не было…»

        

         Вечером четверо мужчин стояли около старого блочного дома и всматривались в окна второго этажа.

-Что скажешь, командир? – спросил один.

-Через балкон сможешь? Слабо?

-Легко…

-Прокуратура добро дает? – спросил Шаноев Баха.

-А я отвернулся… Если что найдем – санкция на обыск будет. А так…

-Так. В общем, слушай мою команду, господа офицеры! Проводим оперативное мероприятие! Один поднимается на балкон, ломает стекла в балконной двери,  проникает внутрь, осматривается… Если там кто будет, шумни, мы с пушками на лестнице. Ломаем дверь, тебя вяжем как домушника. Сильно не сопротивляйся, пристрелю… Шутка юмора. Забираем тебя, типа, тащим в застенок допрашивать насчет убийства Кеннеди… Под шумок с хозяевами осматриваем помещение на предмет установления, что ты успел стырить… Ищем куртку… Если никого – открываешь дверь и пропускаешь нас по-тихому. Опять же делаем шмон и ищем куртку… 

 

Из протокола обыска: «…В ходе обыска, производящим обыск следователем, в плательном шкафу в зале обнаружена и изъята куртка летняя,  импортного производства, из кожзаменителя светло-коричневого цвета…Куртка изъята… На тумбочке у телефона обнаружен телефонный блокнот…  »

 

-Ну что, Слава? По-моему, в цвет сработано. Твои ребята девочек отработали? – закурил Бах.

-Их там в телефонном блокноте - человек десять. Отработали пока троих. Всем от 15 до 17 лет, небольшого роста, на вид худенькие малолетки… Девчонки показали, что Зуев знакомился с ними на улице, угощал, приводил домой. Девчонки современные, не целки, не ломались, спали с Зуевым, приводили потом подружек. Зуев строил из себя крутого, на бабки не скупился. Цвет, Бах, цвет – это он. Теперь найти его – дело времени…  

        

Глава 6. ДАНЯ: БОЛЬШАЯ БЕЛАЯ СТЕНА...

 

Краснов потерялся. Домашний номер отзывался только его бодрым голосом, записанным на автоответчик, а сотовый вежливо просил оставить сообщение. Петрович также куда-то пропал и в нашей семье, которая как-то приободрилась после начала «боевых» действий, вновь начались появляться признаки общего уныния.

Вечером второго дня появился Петрович. Когда я пришел домой на ужин, он сидел на кухне и доедал второе, которым кормила его взволнованная Железная Леди, подкладывая и подкладывая ему добавку. Петрович увидев меня, промычал что-то набитым ртом и махнул мне, мол, давай собирайся...

В дверь позвонили и на пороге кухни показалась растерянная Ника.

-Там к вам пришли… - сказала она Петровичу.

В общем, с ужином я пролетел. Вернувшийся Петрович, ничего не объясняя, практически затащил меня в серую «тойоту», стоявшую у подъезда и мы рванули куда-то в пригород. За рулем сидел незнакомый мне молодой парень, по виду из «крутых». Это он доказывал манерой вождения, гоня на бешеной скорости, подрезая автомобили и матерясь в окно, если ему не давали дороги.

Петровича тоже как будто подменили. Обычно спокойные, рассудительные глаза старика -   превратились в тусклые - волчьи. Он беспрестанно куда-то звонил по сотовому, иногда переходя на крик, требовал чего-то от кого-то, уговаривал, просил, льстил, обещал все блага земные. О том, что старик имеет сотовый и тем более с таким тарифом, с которым можно делать такие беспредельно длинные звонки – я даже представить себе не мог!

Наконец машина сбавила ход и медленно свернула в переулок. Там стоял микроавтобус и несколько иномарок. Вокруг микрика стояли мужчины в штатском, мужик в белом халате, натягивая резиновые перчатки, два сержанта милиции стояли в стороне. Вид у всех был непонятный. Они отворачивались друг от друга, пряча глаза. Когда мы подъехали, несколько парней отошли от микроавтобуса к машинам.

-Ну что? – спросил Петрович у старшего по виду мужика.

-Там в микрике лежит… - тихо ответил тот.

Петрович заглянул в салон и также тихо выматерился. Я через его плечо также заглянул внутрь.

В салоне лежал Краснов в темно-красной, как мне показалось футболке. Потом я пригляделся и понял, что она просто измазана кровью. Лицо у Краснова застыло в недоуменной улыбке. Он был мертв.

Напротив него на кресле лежала девушка. Разорванный бюстгалтер бесстыдно вывалил вперед огромную грудь. Юбка была задрана до пояса и обнажала полные красивые ноги и разорванные кружевные трусики. Под ее рукой лежал узкий  нож с наборной рукояткой.

 

К нам подошел старший из группы мужчин. Я вспомнил его – мы познакомились зимой. Он тоже вспомнил нас.

-А-а, старые знакомые… Что, Петрович? Вы то здесь как?

-Привет, подполковник, привет. Да вот… Красный поручение мое выполнял. Пропал позавчера вечером.

-Ладно, потом поговорим, отойдите пока куда-нибудь, покурите. Нам осмотр делать надо…

Петрович кивнул, вытащил сотовый и опять начал звонить.

Осмотр затянулся до ночи. За это время подъехала «тойота» Петровича и из нее вышли девушки, на которых мы вышли с Красновым. Их было трое. Петрович подошел к ним, поговорил и девушки начали плакать, обнимая друг друга.

Мы с Петровичем подошли к группе стоявшей у машины.

-Ну, а че тут думать! Типичная попытка изнасилования! – говорил совсем молодой парень кавказской наружности в голубой форменной рубашке с погонами лейтенанта. – Вон он куда ее завез! Людей не ходит, машин не ездит! Начал приставать, она не дала, он бить ее начал, одежду срывать – вот она ножом его и ткнула. Расположение раны, конечно, нетипичное – но мало ли как все могло поворачиваться. Раненый - он ей шею свернул. И умер. Тут и дела возбуждать не надо!

-Погоди, погоди, прокуратура, не гони лошадей… - сказал один из стоявших, - Краснова мы все знаем, …знали… Не мог Красный такую ерунду сделать…

-Да на заточке, наверняка, пальчики бабы… - собирал бумаги прокурор.

 

Девушка плакала безостановочно. Грим на ее лице расплылся:

-Он нам очень понравился… Сразу сказал: «Привет, я Красный…» Мы еще поспорили, кто его закадрит. Прикольный такой… Смешил всех… Мы поехали к Светке на дачу, у нее там нет никого, затарились пивом по дороге, вина взяли... На даче побалдели, съездили - искупались, потом он и Светка поехали за мясом для шашлыков. Так и не вернулись. Мы переночевали, а утром в город на автобусе вернулись… А сегодня эти мужики приехали и нас всех сюда привезли… Вот и все. - Она снова и снова терла глаза.

Мы сидели в милицейском автобусе. Подполковник сидел в стороне и вроде ничего не слушал.

-Хорошо, а о чем говорили-то? – нетерпеливо спросил Петрович.

Я молча смотрел в окно. Понять, что этого большого Краснова уже нет – было выше моего понимания.

-Ну Красный про этого «папика» спрашивал, ну Зуева… Кто он, да где он… Ну это я сейчас поняла, когда эти мужики на меня орать начали, заставляли вспомнить о чем базар был… А так… Ни о чем говорили. Смеялись….

-«Папик» какое отношение к вам имел?

-Мы в ресторане познакомились… Мое день рождения справляли. Зуев клеиться начал, мы его «продинамить» хотели. Потом он такой «пресс» бабок засветил… Ну в сауну съездили… А дня через три мне позвонил, я к нему домой приехала. Вроде отношения начались, но нечасто встречались. А потом выяснилось, что он всем нам четверым звонил время от времени. Развлекался, в общем. И Светка его на даче видела с малолетками …

-Дача где?

-Ну я там не была… Светка говорила, что дача съемная была, корефана его какого-то. Она была на даче! Я не была! – у нее началась истерика. Вторая девушка, молча плакавшая в стороне, подняла голову.

-Я тоже была. Могу показать…

Подполковник посидел, покурил, крикнул в открытое окно:

-Спецперевозка скоро будет? Одна машина остается ожидать ее приезда. Остальные с нами!

Потом посмотрел на замолчавших девушек:

-Вы девушки тоже оставайтесь, а ты, родная, поедешь, покажешь нам дачу эту… Вон в ту машину пересядь.

По дороге Петрович рассказывал:

-Когда Краснов пропал так надолго, я понял, что здесь что-то не так. Сегодня через таксистов крикнул по рации водилам, чтобы искали микрик, с номерами которые ты мне дал. Ну, они и передали часа два назад, где он стоит…

Я глазами спросил его, показав на водителя. Петрович махнул рукой.

-Попросил знакомого съездить посмотреть на машину, ну он и обнаружил бедного нашего Красного… Его корешей я предупредил, сам к тебе… Корешам адреса девок этих дал, они-то их и собрали. Троих, правда. Света эта с того времени дома не появлялась, да и не появится уже никогда… Да, интересный расклад этот Избранник нам дал…  

Когда мы въехали в лес, кортеж остановился. Одна машина, в которой сидела девушка - ушла вперед. Остальные мужики засуетились у багажников, доставая помповые ружья. У одного – в бронежилете, одетом прямо на белую футболку -  в руках оказался автомат Калашникова.

Старший сказал:

-Петрович, ждите здесь. Ты, Даня, без своего «карамультука» сегодня, так что тоже оставайся у машин.

Я вздохнул. Пистолет Гамлета я все это время носил с собой в поясной сумке, но хвастаться им в такой ситуации совсем не хотелось.

В это время один из мужиков, державший у уха телефончик - поднял руку. Все замолчали. Только деревья шумели вокруг. Водила первой машины сообщил, что девушка дачу нашла.

 

Силуэт девушки белым изваянием торчал с заднего сиденья иномарки. Петрович сидел на земле рядом со мной и напряженно молчал, кусая сосновую иголку.

-О чем думаешь, Петрович? – не в силах уже молчать, спросил я.

-Да так, Даня, философствую… Кто-то сказал: «Философствовать – значит, созерцать муравья, бегущего по огромной белой стене». Только я думаю, что созерцает не человек, изображающий из себя философа…

-А кто?

-Такой же муравей… Люди же для этой земли такие же муравьи. Одно различие только в том, что муравьи не убивают себе подобных. В природе только человек занимается убийством, в полном смысле этого слова… Животные убивают только тогда, когда им жрать надо… Или чтобы самим не стать пищей. В природе никто не убивает за косой взгляд или случайный шлепок хвостом… Только человек убивает из-за мыслей своих подозрительных, да желаний поганых…

В лесу грохотнула перестрелка.

-Ну, вот и хорошо, Даня. Это уже результат…  -  чему – то обрадовался Петрович.

 

Дача, на которой жил Избранник, оказалась угловой в ряде дворов, скрытых в лесном массиве. Группа разбилась на двойки, рассыпалась в цепь и по сигналу старшего  перемахнула через периметр забора и спряталась за деревьями. Старший вошел в калитку и пошел к дому. Из дома вышел молодой парень и встал на крыльце.

-Э-э, вы к кому? – крикнул он.

Старший крикнул:

-Слышь, у тебя здесь собак нет? Подойди, а?

Парень пошел к ним, но в это время из дома ему что-то крикнули и тут же, из дальнего окна, грохнул выстрел. Парень развернулся и побежал обратно, выдернув пистолет и направляя его на старшего, но кто-то из нападавших пальнул по нему из дробовика. Из ног парня вылетели кровавые брызги, он упал и начал кататься по земле. Окна дома полностью покрылись вспышками выстрелов. Людей в доме было много.

Опера больше не стреляли, укрываясь за деревьями.  

Постепенно стрельба прекратилась. Раненый подвывая, полз ко входу. По нему не стреляли.

-Вы кто? – заорали из дома.

-А вы кто? – крикнул из-за гаража старший.

-Живем мы здесь! – В доме захохотали.

-Сдавайтесь! Бросайте стволы в окна и выходите по одному!

-А вы кто?

-Конь в пальто! Сдавайтесь, говорю! Милиция! – крикнул старший.

-А че, наша милиция теперь с дробовиками ходит? – крикнул тот же голос. В доме притихли.

Лежавший автоматчик глухо выругался, посмотрел на старшего и поднял автомат. Автоматчик явно имел опыт – он бил под окна короткими и точными очередями. Пули легко прошивали легкие, засыпные стены и в доме поднялся крик. Автоматчик расстрелял рожок, спокойно поменял его, лежа на спине, и подмигнул старшему.

-Не стреляйте, сдаемся! – крикнул голос и из окна вылетело ружье.

-Гарантируем жизнь! – крикнул старший.

Из остальных окон на землю полетели ружья.

-Мораторий у нас, - сплюнул старший, - не расстреливают…

 

Петрович пришел вечером. Мы сидели с ним в зале и пили чай.

- В общем, взяли пятерых. Пацаны эти приезжие, их спецом выписал напарник вашего Избранника. Но есть еще и местные – конкретные отморозки – их на даче уже не было. Избранник все это время жил на даче, бухал. Когда Краснов зашел на дачу, Избранник был пьян в черную, дал команду его взять. Красный не сопротивлялся, стволы же видел…, все шутил, говорил, что заблудился. Напарник Избранника подошел со спины и ударил его под сердце ножом. Красный умер сразу… Микрик охрана нашла сразу же, там сидела Света. Ей шею сломали, пока не понятно кто, все стрелки переводят друг на друга… Избранник уехал с дачи сразу же после убийства. Оставил денег охране, сказал, что найдет новое место, где всем жить и скоро будет. С тех пор его не было. Напарник хозяина уехал так же, с ним… Они уехали на микрике, трупы забрали с собой. Задержанные сказали, что когда микрик уезжал – трупы в порядке были… Значит, Избранник инсценировку залепил, хотел изнасилование изобразить. Да, все могло бы у него с рук сойти, если бы не мы…

Петрович посидел, вздохнул, провел по лицу ладонью.

-Эх, Красный, Красный. Своей смертью получается, он и меня и тебя спас. Не попрись он на дачу – мы бы на следующий день туда пошли, с Избранником разговоры разговаривать. Ты, я, да Красный… А сейчас я думаю, что не стали бы они с нами разговоры вести, завалили бы всех сразу…

Помолчал и сказал жестко.

-Ну значит, там наверху решили малой     кровью обойтись… Есть у них, значит интерес к нам с тобой, Даня…

-Там, наверху… это где… - не понял я…

-Там, где эта большая белая стена кончается, по которой муравей бежит… 

Уходя, Петрович вспомнил:

 - …Напарник забрал сотовый Красного… А там в памяти телефон Ники. Делай выводы, Даня, делай выводы…

 

Вечером я лежал и думал обо всем, что произошло за последние дни. Усталость взяла свое – уже в полузабытьи, проваливаясь в сон, в котором начали мелькать лица… - я понял, что Нику без внимания оставлять нельзя.

 

…Навстречу мне идет улыбающийся Краснов, держа на руках маленькую девочку, обнявшую его за шею. «У него же футболка в крови…Запачкает же…» - мелькает в голове… За Красным - полная девушка катит коляску, заботливо подтыкая одеяло вокруг сидящего в ней мальчика. Она кричит что-то, предупреждая, Краснову и тот, поворачиваясь к девушке, машет мне: «…Подожди…». Солнце садится за их обнявшимися силуэтами и вдруг, как будто кто-то выключает свет…

…Вокруг кружатся огни и кто-то хохочет мерзким смехом. Надо обернуться и вбить этот смех в раскрашенный оскаленный рот… «…Ненавижу!!!» - взрывается в голове мысль и от этого мрак сужается до размеров камеры. Камера забита потными телами, кто-то хлещет меня руками по затылку, от этого я теряю равновесие и тыкаюсь головой в до отвращения мягкую грудь, которая реагирует противным смешком и хватает меня за волосы, тянет, не отпуская к себе. Я бью кулаком не глядя вперед и вырываюсь. «Ты что?! Козел!» - раздается вопль. Меня толкают и я падаю на колени. Кто-то пинает меня в лицо. Я мычу. Кровь забивает нос. Ноги в женских сапогах, пиная, надвигаются на меня, я прыгаю вперед, заваливая женщину на пол. Женщина визжит. Пытаюсь ее ударить, руки как ватные и я слышу только вялые шлепки по жирному телу. Меня тянут за волосы назад. Я вижу безумные глаза и тут же появляется лицо Мышиного Короля… Чувствую свой хрип. На меня наваливаются тела и темнота…

 

Я очнулся. Ленка, держа дочку на руках, сидит в углу кровати и с ужасом смотрит на меня.  Дочка внимательно рассматривает мое мокрое лицо. Я беру ее у Ленки и прижимаю к себе, чувствуя, как трепещет сердце в маленьком тельце и внезапно понимаю, что маленькая ладошка, успокаивая, гладит меня по влажным волосам…   

 

Глава 7. ДАНЯ: ПОДЪЕЗД

 

После случившихся событий Ника сникла совсем. Мало того, что она сама практически перестала выходить из дома и полностью «перекрыла кислород» на гуляние во дворе своим дочкам, но и страшно волновалась когда, кто-либо из Семьи отлучался из дома по делам. 

Первым не выдержал Петрович. В один прекрасный день, он войдя в дом, когда все обедали - демонстративно хлопнул своим сотовым по середине обеденного стола, повернул стул спинкой вперед, уселся и уставился на Нику. Ника покраснела. Над столом повисло напряженное молчание.

-Мент родился… - ухмыльнулся вдруг Петрович и обратился к Нике.

-Ника, милая, ну не звони ты мне по десять раз за час! Мало того, что ты нервничаешь, так и у меня уже паранойя начинается. Я по улице нормально пройти не могу: иду как человек-оркестр: телефон музыку играет безостановочно! Больше того, из-за этих вопросов постоянных: «Все ли у вас нормально?», «Как у вас там, спокойно?» – передразнил он Никин голос, - я в каждом встречном бандюка вижу. Ну не звони ты мне больше, не звони! – взмолился он.

Я понимал Петровича. Та же история была и у меня. Ника звонила без устали. Если сперва она еще прикрывалась вопросами типа «Что новенького?», то сейчас, также как и в  Петровиче, постоянно поддерживала во мне боевую готовность, безустанно предупреждая о неведомой грозящей опасности. Поэтому я хмыкнул и неуверенно поддержал Петровича:

-Действительно, Ника, как-то неудобно получается…

Мое бормотание оказалось последней соломинкой… Ника разрыдалась и убежала в свою комнату. Вот тут-то точно, родился не один мент, а целый взвод ментов…

Железная Леди с укоризной посмотрела на меня. Я посмотрел на Петровича. Петрович взял со стола телефон и начал вертеть его в руках. Дед открыл рот, намереваясь что-то сказать и тут…

Ника выскочила из комнаты одетой, с сумкой в руках и пробежала в прихожую. Босоножки никак не хотели одеваться, соскакивая с ее ног, и под конец она просто пнула их в угол, сунула ноги в сабо и выскочила за дверь. Этой секундной задержки хватило мне для того, чтобы накинуть на себя поясную сумку и выскочить за ней. Я хотел ее просто успокоить – ну а сумку… Ну привык я уже ощущать на поясе внушающую уверенность тяжесть пистолета, постоянно лежавшего в сумке. Я догнал Нику на площадке первого этажа.

Ника стояла и смотрела на три силуэта, прорисовывавшиеся на фоне стены, сложенной из стеклянных блоков. Фигуры молча и медленно надвигались на Нику. Я отодвинул Нику назад, вжикнул молнией и выдернул пистолет из сумки. Также молча передернул затвор и навел ствол в центральную фигуру. Хотел грозно и внушительно сказать что-нибудь типа: «Стоять!», «Руки вверх!»,  или на худой конец, «Стой, стрелять буду!» - но горло у меня пересохло и я смог всего лишь сглотнуть противный комок в горле и перевести ствол на вторую, а затем и на третью фигуру. Потом повторил в обратном порядке.

Ника молчала. Фигуры напротив замерли, как только услышали звук передернутого затвора и лишь пятились на шаг, когда ствол указывал на конкретную фигуру.

-Пах-х! – вдруг сказала Ника тихо.

Черт, я чуть не выстрелил!

Фигуры сломались в поясе и рванули к двери с каким-то металлическим звоном. В дверях возникла суетливая толчея, которая так же мгновенно рассосалась. Незакрытая дверь обнажила сверкающий солнцем проем, откуда понесло свежим воздухом. В тамбуре перекатывались обрезки ржавых водопроводных труб. Они-то и издавали металлический звон.

Ника повернулась и деловито пошла вверх по лестнице. Я еле поспевал за ней и сперва не обратил внимания на шедшую навстречу девушку. Расходясь на узкой лестнице - поднял на нее глаза и остановился…

Навстречу нам спускалась старая знакомая. Это была та девушка, подруга Мышиного короля. Взгляд ее белых глаз был таким же безумным, но сейчас у него было новое выражение. Она смотрела на меня и откровенный страх так и наполнял ее глаза, причем боялась она меня!

Я остановился. Пистолет был зажат в моей опущенной руке. Ника уже поднялась на наш этаж и входила в квартиру.

Девушка осторожно обогнула меня. Вздрогнула и вдруг побежала вниз.      

 

 Глава 7.ИЗБРАННИК.

 

За столом в ресторане сидели двое, пригнув головы друг к другу.

-В общем, хозяин, был я там… Видел эту Нику. С ней пацан был, я его узнал. Зимой с ним свара у нас была, повезло ему тогда – валить я его уже хотел. Кликуху тогда он мне дал сдуру, когда по башке ему дали – с тех пор и не отлипает…

-Ты дуру эту должен убить, Король. Пацан меня не интересует, твоя проблема. До кучи хоть полгорода положи, но бабу в первую очередь.

-Да, послушай, хозяин…

-Вот тебе карточка банкоматовская, там денег как уговорились. Купи потом машину и сваливаем из города до Владивостока. Водила есть?

-Четверо. Я, моя подруга и два кореша. Купим микроавтобус и погоним без остановок куда скажешь.

-Идет. Притворимся, что за машинами едем. Свою наличку с банкомата возьми с собой, по дороге ментам башлять придется. Я тебе ее потом возмещу, когда во Владик приедем…

-Если не секрет зачем эту бабу валить, Саша? Может просто уедем? Кто про нас знает?

-Она знает, она… Меня в федеральный розыск объявят из-за ерунды, которую мы с ней сотворили. Бабки которые я тебе плачу – под ее имя брались и она молчать не будет.  А там и этого амбала припомнят и подругу его, которую ты задушил – вот и ты при делах. А если ее не будет – и амбала нам никто припишет. Чисты тогда мы во всем. Бабок немеряно – погуляем, придумаем еще что-нибудь во Владике насчет новых бабок… Что ты хотел сказать-то?

-Ну, короче, говорю же пошли мы ее уже мочить. Сегодня утром… Она на работу должна была идти. Мы ее в подъезде ждали, трубы приготовили… Подругу наверх этажом выше заслал, чтобы шумнула, когда баба пойдет. Все по уму, трубами отбуцкали бы, сумочку забрали - типа ограбление наркоманское, я шприц даже уже на пол бросил… Подруга шумнула, мы приготовились… А позади бабы - пацан этот идет.

-Ну и валили бы до кучи…

-Готов он был к этому. Пистолет у него уже в руке был. Как будто предупредил его кто… И по глазам я видел – стрелял бы он без разбору. Ну, мы и свалили оттуда.

-Что собираешься делать?

-Вечером еще раз своих пошлю. Уже в хату… Завалят всех. 

Мужчины чокнулись. Мышиный король посидел еще немного и встал. У выхода повернулся и изобразил улыбку. Невысокий неприметный мальчик на кривоватых ножках...

Зуева передернуло. Век бы тебя не видеть… 

Зуев махнул рукой официанту. Официант вернулся с графинчиком водки. Зуев налил рюмку и не закусывая – выпил. Ох, как руки дрожат… Он посмотрел на ладони. На них крупными каплями выступил пот.

Зуев и сам не помнил, как познакомился с Серым. Ему казалось, что он знает его всю жизнь. И при первой встрече заговорил так, как будто вчера виделись и сегодня разговор продолжили.

Серый, да Серый…Кто он и откуда – Зуев не знал, да и не хотел знать. Серый познакомил его со своей командой, двумя молчаливыми парнями и девушкой, постоянно прятавшей глаза. Они называли его Королем. Однажды Зуев слышал, как в отсутствие Серого, кто-то из них назвал его Мышиным королем.  Зуев знал, что Серый был в розыске за убийство. Сам Серый по пьяни хвастанул, мол, обид не прощает и рассказал историю про одного парня, которого обидел придурок-участковый. Парень выбрал момент, завалил семью участкового и расстрелял самого участкового и милиционеров, которые были с ним. Рассказывая, он пристально смотрел в глаза Зуеву и Зуев понял, что Серый рассказывает про себя. Потом он утвердился в своем предположении, когда Серый проговорился, что в город вернулся недавно с Дальнего Востока, где «отлеживался после делюги», как он сказал.

Еще тогда Зуев хотел порвать отношения с Серым, но тот каждое утро как на работу приходил к нему домой и Зуев не мог не открыть ему дверь. Однажды он попытался затаиться дома и лежал в постели, закрывая ладонью рот очередной своей девушке и ожидая, когда же прекратятся звонки в дверь. Долго же он ждал… Когда звонки прекратились – Зуев почувствовал такое облегчение, что снова занялся любовью с одуревшей уже девушкой… Но когда через час он вышел с ней подъезда – Серый сидел на перилах и сыто щурил узкие глаза. Тогда Зуев изобразил радость встречи и многозначительно скосил глаза на телку, глупо улыбавшуюся за его спиной. Но холодок страха уже пробежал по его спине – и Зуев чувствовал, что Серый знает это.

Для чего ему был нужен Серый? Зуев сам иногда этого не понимал. Пару раз Зуев посылал Серого на «мутные дела», как он называл разборки с местными «рекетирами», время от времени пытавшимися «снять процент» с торговых точек Зуева. Однажды ночью, вернувшись с такой разборки, Серый вызвал Зуева во двор дачи, на которой он гулял с партнерами по бизнесу и съемными телками. Гости, любопытствуя, высыпали во двор, а Серый, не стесняясь, открыл багажник машины и вытащил оттуда трясущегося от страха «быка». «Бык» до этого требовал с Зуева долю за разрешение торговать «на его территории». Серый поставил избитого на колени и заставил просить у Зуева прощения. С тех пор партнеры по бизнесу смотрели на Зуева новыми глазами. Зуеву это понравилось.

После этого партнеры обращались к нему с просьбами помочь в решении аналогичных проблем. Зуев не отказывал, передавая заказ Серому. Соответственно, такие просьбы всегда подкреплялись денежными суммами, которые Зуев, не жадничая, отдавал Серому.     

Наверное, Серый был нужен Зуеву потому, что с Серым Зуев по-настоящему чувствовал себя хозяином жизни. Серый, несмотря на всю свою невзрачность, обладал уверенностью, которой так не хватало Зуеву. С Серым Зуева пьянило ощущение власти – иногда он смотрел на человека и думал, что стоит мигнуть пацанам Серого и человечка размажут по стенке… С тех пор Зуев и перестал сопротивляться своим потаенным желаниям, возникавшим у него, когда он смотрел на маленьких девочек…

Сейчас у Зуева были деньги, но и был постоянный, не отпускающий ни на секунду - Страх… В отсутствие Серого - он бы все отдал, чтобы вернуться к той размеренной жизни, какой жил раньше…

 

Глава 8. НИКА: ЗАХВАТ

 

Я сидела в углу и вытирала платком глаза, слезившиеся от сигаретного дыма. Набившиеся в огромный кабинет люди, не обращая на меня внимания, беспрерывно курили, вели непонятные разговоры, разворачивая на столах карты, бумаги, непонятные схемы, не останавливаясь, говорили по телефонам, иногда в полный голос - ругаясь матом. Кто-то водил указкой по большой карте города, вполголоса что-то объясняя остальным.

-Товарищи офицеры! – подал команду стоявший у входа оперативник.

Все встали. На пороге кабинета, морща нос, стоял худой высокий полковник в очках.

-Вольно! Кабинет проветрить немедленно! Вы, что не видите, что женщина у вас плачет уже от дыма? Эх вы, …

Присутствовавшие недоуменно закрутили головами, одновременно выключая свои сотовые телефоны.

... Я покраснела и встала. Все молча смотрели на меня.

 -Я сама виновата, товарищ начальник, - потупилась я. – Они спросили разрешения курить, я же и сама курю…

-Виноват, совсем я забыл про Веронику Николаевну… - сказал старший группы.

-Директор ФБР Гувер запрещал своим сотрудникам курить и пить кофе на рабочем месте. Запрещал и работать в расхристанном виде, вас касается товарищ прокурор! И потерь в сотрудниках у Гувера за тридцать лет было столько же, сколько сейчас курящее и пьющее ФБР несет за один год! – продолжал вошедший.

Прокурор со смешной фамилией Бах пытался затянуть на шее распущенный ранее галстук. В кабинете посвежело.

-Ладно, докладывай, Шаноев, - сел за стол полковник.

-Установлено, что фигурант по изнасилованиям малолетних и убийца нашего Краснова – одно и то же лицо. Свидетель, - показал на меня Шаноев, - опознала его по ориентировке и дополнительным фотокарточкам. Три месяца назад фигурант обманным путем снял со счета свидетеля крупную сумму денег и скрылся. В настоящее время местонахождение фигуранта неизвестно. Город перекрыли, на выездах из города вместе с ГИБДД - сотрудники уголовного розыска. Ведутся розыскные мероприятия.

-Реальное есть что-нибудь?

-Пока нет, – начал собирать бумаги на столе Шаноев. – Работаем.

-Докладывать сразу, - встал полковник. -Бах, расслабься, не мельтеши.

Все встали. Полковник, не оглядываясь, быстро вышел из кабинета. Офицер, бывший с ним, аккуратно прикрыл дверь.

-Ох, суров, но справедлив! – также засмеялся Бах, опять ослабляя галстук. Он мне явно симпатизировал с самого начала, этот смешной худенький человечек с такой же смешной фамилией Бах,    совсем не подходящей к его веселому, подвижному лицу и манерам интеллигента, получившего воспитание до 1917 года.

-Все, работаем, напряглись! – скомандовал Шаноев и кабинет опять загудел и телефоны начали пиликать разными мелодиями.

-Слава, пост возле дома сигналит!

Кабинет затих.

-Появились трое, непонятные! Одна из них девушка, она отмашку делает остальным! Девушка у подъезда, двое по углам… - говорил стоявший у окна, прислушиваясь к щебету трубки.

Я не поняла, при чем тут девушка и почему эти трое связаны с розыском Фигуранта, как я уже начала про себя называть Геннадия. И вообще, тот Гена, который так красиво ухаживал за мной, Геннадий, который кинул меня и этот Фигурант, которого уже месяц ищет милиция всего города – ну никак не складывались у меня эти трое в одного единого человека!

-Они идут к подъезду… У одного сумка… Зашли в подъезд…

-Там кодовая дверь... И не простая, после цифры номера квартиры – надо еще букву «в» добавить… Мы в первый раз толклись, да толклись у двери…,– тихо сказал помощник Шаноева.

-Группа к бою! По готовности засылайте кого-нибудь дверь открыть! Начали! – командовал Шаноев, вцепившись в край стола.

Я поняла. Это все происходило у меня в подъезде! Это у нас нужно было добавить букву «в» после набора номера квартиры! Домофон был такой, один из последних моделей… Что происходит?

-Готовность ноль… - сказал оперативник на телефоне и отключил вызов.

Ноль! Готовности нет? Они не готовы. Там же дети, папа и мама, Ленка! Я вскочила и кинулась к двери. Никто меня не удерживал. Все смотрели на оперативника у окна. Тот развел руками, улыбаясь. Это меня и остановило. Прошло секунд тридцать. Опять запиликал телефон у оперативника.

Тут же захрипела рация на столе у Шаноева.

 – Тикси, Тикси! Ответь шестому! Произведено задержание. Требуется транспорт…На три единицы…Тикси…

-Тикси на связи, задержанных в отдел, транспорт высылаю... – ответил невидимый дежурный по УВД.

Оперативники, оживленно переговариваясь, стали расходиться из кабинета. Я опустошенно сидела на стуле и смотрела на Баха, который вдруг опять стал подтягивать свой дурацкий галстук…

 

Глава 9. КОРОТКАЯ БЕЛАЯ НОЧЬ

 

…ЗдравствуйтеяследовательпрокуратурыгородамояфамилияБах. Ябудувестивашедело - монотонно говорил Бах, - всвязисособой опасностьювашейбанды….

         Допрашиваемый, казалось, спал, сидя на стуле.

         -Прошувасдатьпоказанияподелуобубийстве граждан… - продолжал Бах. – Вы можетепригласитьадвоката…

         -Адвоката мне, адвоката… – безразлично сказал допрашиваемый. – От дачи показаний отказываюсь.

         Бах посмотрел на него и закрыл том уголовного дела.

         -Где Зуев? – тихо спросил он.

         -Да пошел ты… - так же тихо ответил ему допрашиваемый.

         -Зуев разыскивается за изнасилование и убийство малолетних. Изнасилований пять эпизодов, с убийствами – два эпизода. Все потерпевшие не старше семи лет… - сказал Бах, вертя в руках ручку.

         -За что меня-то взяли? Я, что – Зуев? Я не Зуев. Зуев не я... – спокойно придуривался допрашиваемый. – Оружия у меня не было, около того дома я гулял просто.

         -И зимой патруль не ты расстреливал? – спокойно спросил Бах.

         -И зимой патруль расстреливал не я… - подтвердил допрашиваемый.

         -И на даче мужчину и женщину не ты убивал?

         -Не я… - зевнул допрашиваемый.

         -Свидетели есть.

         -Опознание же делали, никто меня не опознал… - отвернулся к окну допрашиваемый.

         Бах наклонился над столом, пряча глаза. Формально допрашиваемый прав. Задержан во дворе, оружия при нем не было. В подъезде задержали девушку с сумкой, в которой лежали три автомата с запасом магазинов, достаточных для проведения небольшой войсковой операции… Но задержанные наотрез отказывались от знакомства с девушкой. Девушка же объясняла, что сумку нашла дня три назад и держала ее у себя с целью продажи, мол, денег нет.  «Гастролеры» с дачи признавали факт присутствия при убийстве Красного и девушки, но также не захотели опознавать задержанных у дома Ники. Фактически у Баха не было ничего.

         Автоматы привязывались к расстрелу милицейского патруля, но этого для предъявления обвинения было мало. Собственно говоря, для проформы Бах предъявил парням и девушке обвинение в совершенном зимой преступлении: те восприняли это совершенно спокойно, уйдя в «глухую несознанку». Брать их было не на чем. Доказательств, кроме имеющихся предположений – не было…

         Поэтому Бах отлично понимал спокойствие подельника Серого. Двое суток предварительного задержания истекали через час.

 «Дерьмовая работа…» - вздохнул Бах и нажал на кнопку сотового телефона. Где-то в соседнем кабинете пропиликала мелодия вызова и со стульев поднялось несколько человек. «Ну, если ты такой правильный – можешь не идти…» - сказали они молодому парню. «Да нет, я что… Я как все…» - заторопился парень.

         Бах смотрел на дверь кабинета. Она тихо открылась и в кабинет вошло несколько человек. Допрашиваемый вздрогнул. Вошедшие молча обступили сидевшего.

         -Ну, что ж… Вы правы. Доказательств против вас у нас нет, вы свободны… Прочитайте постановление… - протянул ему лист бумаги Бах.

         Допрашиваемый взял бумагу и начал читать. Лист дрожал в его руках.

         -Ознакомлены? Подпишите… - протянул ему ручку следователь.

         Допрашиваемый взял ручку и начал нерешительно вертеть ее в руках. Поднял глаза на Баха, но тот уже собирал бумаги в папку.

         -Ничего подписывать не буду… - сказал он.

         -Ваше право. Я сделаю пометку: «От подписи отказался». Делать пометку?

         -Делайте…- тихо сказал допрашиваемый.

         Бах оформил документы и встал.

         -До свиданья! – с ударением на последнем слове сказал он и двинулся к выходу.

         Вошедшие плотнее подвинулись к  сидевшему на табурете. Тот вздрогнул.

         -Что, сучара гнойный, страшно? Официально сейчас ты уже на свободе, а мы не при исполнении… - сказал один из оперов постарше. – Дверь закрой поплотнее! – приказал он молодому оперу. Молодой нехотя пошел к двери, прикрыл ее и там же и остался. Он отвернулся к стене, но вся его поза выражала боязнь и отвращение ко всему происходящему.

         -Адвоката тебе? С адвокатом не страшно, а Красного убивать не страшно было? – повернулся один из оперов и короткий удар сбил допрашиваемого со стула.     К лежавшему на полу подошел еще один опер и пнул в спину.

-Бах, ты бы вышел уже… - как-то лениво и протяжно, а потому страшно, сказал он. Допрашиваемый от монотонности его речи дергался и смотрел по сторонам дикими глазами.

Допрашиваемый сглотнул слюну.

-Не надо, товарищ прокур… ор. Они убьют меня…

-Убьем…- подтвердили опера. – Смерти, значит, боишься…

Бах поправил очки и вышел из кабинета, старательно обойдя молодого опера.

-Да и не товарищ ты ему… - сказали опера. – Говори, сука, где Зуев?

Допрашиваемый вздрогнул…

 

…Бах курил на крыльце. Мимо него торопливо пробежали опера. Старший хлопнул Баха по плечу:

-Все, мы на адрес…

Во дворе, лязгая металлом, у микроавтобусов строились бойцы СОБР..

-Быстро вы его…- сказал Бах молодому оперу, вышедшему на крыльцо.

-Быстро… - согласился тот и неприязненно покосился на Баха.

- Общество имеет право на защиту... Пусть и такими методами… Ладно, я пойду поем… Вернутся, пусть позвонят на сотовый… - Бах сплюнул и пошел со двора.

«Это же не кино… В гуманизьм играть…» - злился Бах, идя по людной улице. На душе у него было муторно.

«Делай то, что должно – и будь, что будет!» - обернулся он на здание УВД.   

 

Птица и Шаноев стояли у гаражей и смотрели, как микроавтобусы СОБРа выезжают со двора УВД.

-Наружка отсигналила, что Фигурант находится по адресу, - отвернулся Шаноев.

-А что сам-то не поехал? – закурил Птица.

-Боюсь. Застрелю. А он помучиться должен.

-Согласен.

-Ну ладно, вроде все. Да, кстати, Птица, - сменил тему Шизоид, - в Америке ковбои на капот джипов бизоньи рога прикрепляют?

-Ну, да. Я даже ездил на таком. Ну, это у них национальное, ковбойское…

-Коля! - крикнул Шизоид.

Из соседнего гаражного бокса высунулся молодой парень в солдатском комбинезоне. – Я, товарищ подполковник!

-Давай!

-Слушаюсь!

Впавший в ступор Птица стоял и смотрел, как водитель торжественно, на вытянутых руках вынес из бокса маленькие, кривоватые оленьи рожки и начал пристраивать их на капоте «Геленвагена».

-Во! Национальный колорит! – сказал Шизоид. – Вообще круто по Москве будешь ездить! А еще мы тебе…

-Слышь, Шизоид… - сказал тихо Птица, - а я ведь его хотел тебе подарить…

-Кого? - Не понял Шизоид.

-Ну, джип этот…

-За что? – тупил Шизоид.

-За ноги тогда в госпитале. Тоже ведь средство передвижения, считай, подарил.

-Да я же его продам сразу…- не понимал Шаноев.

-Да хоть шкурами обшей и нарты привяжи сзади. Делай, что хочешь, твой он теперь.

-Коля! – заорал Шаноев. - Немедленно снять! Что за мода – мертвыми костями машину ур-р-родовать!!!

 

Зуев сидел на полу и смотрел на дешевую репродукцию из журнала, висевшую в углу обшарпанной кухни. Во дворе прокашлялся мегафон: «…Раз… раз…раз…»

-Гражданин Зуев! Предлагаю сдаться…Выходите на крыльцо с поднятыми руками! – загремел металлический голос около дома.

Избранник держал  перед собой россыпь пластиковых карточек.

-Зуев, сдавайтесь!

-Сдаюсь, сдаюсь… - забормотал и заторопился Зуев. Неуклюже встал, постоял и вышел на крыльцо. Протянул карточки перед собой.

-Я  сдаюсь, только не стреляйте…

Ему тут же накинули наручники,  завернули руки за спину и поволокли к машине.

Отставший собровец, разглядывая, недоуменно вертел в руках пластиковые прямоугольнички.

 

Бах сидел в кабинете Шаноева и смотрел на незнакомого ему мужчину, который говорил по мобильнику.

-Так, Сергей, почему такие проблемы возникли? – доносился его голос.

-Почему? – еще раз крикнул он.

-Я тебя уволю, Сергей… Ладно, занимайся…– закончил он.

Все молчали.

Мужчина сделал еще несколько звонков и сел за стол.

 -Что за проблемы? – спросил Шаноев.

-Ну… В общем, там война небольшая. Акционеры требуют, кредиторы ждут, партнеры в засаде… Мы вылетим после задержания Фигуранта и построим там всех! – сорвавшись, он хлопнул ладонью по столу.

-В смысле как? – не понял Шизоид.

-Ты, я. А то я все потеряю. Помощь мне нужна, Шиз. Помощь. И не нанятая, а как у вас на Северах – настоящая… – жестко сказал Птица.

-Базара нет. А в Москве наших якутских – вагон и маленькая тележка… Тоже помогут,  – подвел итог Шаноев и сказал буднично: - Кстати познакомься. Следак из прокуратуры. У него тоже отпуск, в Москву летит, поможет. Поможешь, Бах?

Бах посмотрел на Птицу и протянул ему руку.

-Бах.

-Птица.

-Будем знакомы.

-Поработаем?

-Окропим снег красненьким… - вздохнул Бах.

 

…Две машины съехали с проспекта к театру. Около них встало несколько мужчин.

-Короче, клиент в «крытой». Туда отсигналили?

-Да, конечно. «Маляву» сам сегодня завез.

-Только пусть помучается. Прогоните его по всем камерам…

-Базара нет. Будет умирать долго и страшно…

 

- Да, Ника, скоро дежурство сдам и приеду… 

Бах положил трубку. Дежурство по город заканчивалось. Завтра в отпуск. В кармане уже  лежали билеты в Москву.

Бах был счастлив. Последнее дежурство – и Ника ждет встречи…

Телефон прозвонил вновь.

-Что там? – недовольно спросил он дежурного по УВД.

-Мокруха, Бах. Из барака на Семнадцатом квартале отсигналили, что драка в квартире была, крик… Соседи потом труп обнаружили. В общем, ваша епархия… Да там делов на полчаса, осмотр сделаешь и все. Обычная бытовуха. Собирайся, машину я уже отправил. Медик уже на месте…

«Блин…» - настроение у Баха испортилось. Он открыл сейф, посмотрел внутрь, достал бутылку, налил водки и выпил. «Завязывать пора…Ладно, скоро в Москву, отдыхать…» - подумал он и вышел.

Собирался дождь. Белые ночи заканчивались.

 

Труп, скрючившись, лежал в маленьком коридоре однокомнатной квартиры. Рядом стояла молоденькая судмедэкспертша.

-Бах, миленький, привет! Я уж заждалась, стою одна, как дура. Дежурка привезла, мне квартиру показали и уехали сразу. Уже десять минут одна. Страшно ведь… - сказала она.

Бах посмотрел на участкового.

-Опера опрос делают по соседям… – отмахнулся тот. - …В общем, тут живет безработный, бывший шахтер из Донбасса. Вчера бухал. Соседи сказали, что драка была. Под утро соседка проходила, с работы возвращалась, увидела дверь открытую. Заглянула – в коридоре труп в крови. Ну, вот и вызвала…

-А вдруг, что-нибудь случится? Что это мы одни тут… – вдруг сказала судмедэкспертша, натягивая резиновые перчатки.

-Да наши же вокруг людей опрашивают… Если что, сразу будут! Ладно, я за понятыми… – заторопился участковый и, выходя, повернувшись - сказал судмедэкспертше:

 –Да, ничего не случится, молчи, наговоришь тут…

Бах начал писать протокол.

--Верхние конечности расположены параллельно телу… - диктовала судмедэксперт…

…Дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял мужик с бутылкой водки, зажатой в огромной ладони. Бессмысленный взгляд его налитых кровью глаз сконцентрировался на незнакомом очкарике, сидевшем с бумагами посреди коридора на табуретке:

-А… че это ты в моем доме делаешь, а?

… Бах лежал на полу. Хозяин квартиры, тяжело дыша, суетливо пинал его  неподвижное тело.

Судмедэкспертша зажмурившись, сидела на корточках в углу, от ужаса обхватив голову руками. Из сжатого кулачка торчал скальпель. Мужик, оторвавшись от Баха, зашел на кухню и налил себе стакан водки.

Крикнул:

-Щас и тобой займусь, сучонка!

Судмедэкспертша открыла глаза и на коленях поползла к выходу. Вскочила, путаясь в халате, и бросилась вниз по лестнице.

-Ну, вот и хорошо… - сказал хозяин квартиры, услышав хлопок закрывшейся двери.

Сел угрюмо у стола и закрыл глаза.

 

Начался дождь. Маленькая судмедэкспертша, крича, металась между деревянными бараками. Скальпель, бессильно зажатый  в ее кулачке, холодно отблескивал в дождевых струях. Город отказывался просыпаться, отгородившись от дождя дешевыми занавесками.

Бах терял сознание…

«Прощайте…»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Даня. Эпилог.

 

         Осень началась опять неожиданно. Еще недавно было жарко и все было зеленым и пыльным. Первым звоночком наступающей осени стали школьные базары. Потом в один день город наполнился детьми в разноцветных костюмчиках и платьицах с букетами цветов. Потом как-то утром пошел дождь. Город потемнел и стал готовиться к долгой зиме.

         Дед с Петровичем пристрастились играть по пятницам в шахматы. Процесс происходил по одному и тому же сценарию: сначала Семья и Петрович ужинала в общей комнате, потом все расходились по комнатам, я садился за компьютер, Петрович расставлял шахматы на журнальном столике, Дед, шаркая тапочками, доставал из холодильника заиндевевшую бутылку водки и серебряные стопки – Петрович подмигивал мне: мол, давай, присоединяйся. Я обычно выпивал стопочку и снова садился за компьютер, слушая стариковские разговоры. В комнате царил полумрак – только мерцал дисплей и бра над журнальным столиком. Квартира напитывалась спокойствием и уютом на целую неделю.

         С появлением Петровича, в Семью как бы вставили недостававший кирпичик. После ареста были обнаружены счета Зуева, на которые он перегнал Никины деньги. По счастью, Зуев не успел ими распорядиться. Ника проявила недюжинный талант финансиста, подтянула к решению проблемы юристов банка, в котором работала, и, в конце концов, получила к ним доступ. Воспрянув после возврата денег, как птица Феникс, Ника  развила кипучую энергию, развернув уже самостоятельно свой строительный бизнес, выкупила в центре земельные участки и начала строительство трех многоэтажек. Люди снова выстраивались в очереди, торопясь внести деньги под будущие квартиры. Слава богу, у Ники появился небольшой пунктик – крупные сделки она заключала, только посоветовавшись предварительно с Дедом, Петровичем и со мной. Само собой, советчик из меня был никакой – но я всегда с глубокомысленным лицом слушал Нику, стараясь по большей мере молчать и только хмыкать в нужных, по моему мнению, местах.

         Нику мне было искренне жаль. После истории с Избранником она все-таки замкнулась и практически свела на нет личную жизнь. Одно время я думал, что у них что-нибудь получится с Бахом…

         …Когда сержант, вернулся в квартиру, где Бах делал осмотр – вместо одного лежащего на полу тела - он увидел уже два. Он бегло заглянул на кухню, не увидел там никого и тут Бах застонал – сержант взвалил Баха на руки, вынес во двор и доставил на попутке в реанимацию. Как сказали врачи – если бы Баха доставили минут на пять раньше, его можно было спасти.

         …ОМОН, вызванный судмедэкспертшей, ворвался в квартиру чуть позже. Боец прокрался к ванной, из которой доносился звук льющейся воды и резко распахнул дверь.  Хозяин квартиры лежал в облупленной ванне, из которой поднимался пар - она уже была полна густой багровой воды. Левую руку хозяин безопасной бритвой располосовал до кости в нескольких местах. Распоротая рука  удержать лезвие уже не могла – он  взял лезвие в зубы и распорол правую руку… Человек в шлеме смотрел на  человека с бритвой в изрезанных губах, который, словно засыпая, спокойно лежал в воде. Омоновец выругался, бессильно замахнувшись прикладом. Лежащий закрыл глаза, приподнялся над водой и подставил голову. Боец опустил автомат, сплюнул в воду и вышел, аккуратно прикрыв дверь…

 Мышиного Короля пока так и не смогли найти. Петрович, который узнал об этом первым, махнул рукой: «…Найдется…» То, что это произойдет скоро, я уверен не был. Почему-то я уже не воспринимал его как конкретного человека. «…Неизбежная составляющая нашего мира…» - как сказал бы мой преподаватель, бывший опер… Но я точно знаю, что наши пути с Серым все равно пересекутся. Иначе и быть не может.  Но это будет уже совсем другая история.

…Вот и сегодня старики сидели около шахматной доски, беззлобно переругиваясь между собой. Я потихоньку прислушивался к их беседе, держа уши востро – не дай бог, сейчас, как уже не раз случалось – речь пойдет о современной молодежи. В настоящий момент единственным представителем ее поблизости - был я.

         Старики выпили.

         -Ух, хороша. Вот, Петрович, закуси грибочками… - смахнул слезу Дед

         -Да-а… - захрустел Петрович, - вот что я тебе скажу, старый… Шел к вам, не тороплюсь, думаю себе, дождик моросит, представляю как сейчас приду, перекусим, посидим в тепле, шахматишки, грибочки, то да се… Чем не достойная старость? Прохожу около школы и …

         Петрович замолчал, разливая водку по стопкам.

         -И что? – не выдержал я, поняв, что если уж речь пошла о школе – то скоро доберутся и до меня.

         -Пацаны, лет 8-9, уроки кончились видать, вот они и бегают около школы друг за другом, играют, значит…

         -Ну и пусть себе играют… - задумчиво бормотнул Дед, глядя на доску.

         -Ну и разговаривают между собой. Слова все из Даля, между прочим… - продолжил Петрович. – Там женщин поблизости нет…? – оглянулся он.

         И озвучил.

         Я хохотал. Дед как - то очень внимательно смотрел на Петровича.

         -Если бы у нас в лагере кто-нибудь так друг к другу обратился – давно бы уже с пикой в брюхе лежал… - продолжал Петрович. – А они не понимают ничего.

         -Да понимают они все… - отмахнулся Дед. – Ну а чего ты, Петрович, хотел? Это нормальный русский язык, на котором разговаривает девяносто процентов населения нашей страны. Вот детки и общаются между собой так, как общаются между собой их папы и мамы. Просто, доходчиво и не напрягаясь. Вот ты, Петрович - телевизор смотришь? Сериалы бандитские, к примеру?

         -Грешен, батюшка, грешен. Но больше люблю фильмы старые смотреть.

         -Так вот, Петрович, я смотрел недавно один российский сериальчик. Ты же знаешь, у меня на производстве много бывших заключенных работало в пятидесятых, когда я еще мастером был. В общем, по фене ботаю. И слышу я, как один из героев обращается к другому на фене – хорошей такой фене, консультант видно хороший был у киношников. Ни слова из великого и могучего. Думаю, для антуража - красиво, а народ не понял, наверное…

…И тут внучка рядом со мной спиной к экрану сидит, уроки делает… Дай думаю, проведу эксперимент – спрашиваю ее: «Солнышко, дедушка не расслышал что-то, что там дяденька другому дяденьке сказал?» И она спокойно так переводит: мол, этот дяденька сказал другому дяденьке, что надо убить плохого дяденьку, который сообщит в милицию про преступление, которое эти дяденьки хотят совершить. Пусть найдет пистолет, а маслят он ему даст. Я спрашиваю ее, какие еще маслята? Она поворачивается ко мне и спокойно объясняет – ну патроны, мол…  А внучке одиннадцатый годик… - опять забормотал Дед, делая ход.

-М-да, диалектика… – сказал Петрович, делая ход.

-Какая диалектика? – не понял я.

-Ну, знаешь… Вот стоит дом. Сам серый, а крыша красная…

-И что?

-Ну вот так и человек… Живет, живет и умирает… - глубокомысленно сказал Петрович.

Я, уткнувшись в монитор, молчал, переваривая очередную мудрость, изреченную с высоты прожитых лет. «Блин, как у них все сложно…» Потом глянул на стариков и увидел, что они сдерживают смех, глядя на мою озадаченную морду…

 

…В дальней комнате дети играют с караоке, вырывая друг у  друга микрофон. Дед пошел на кухню за второй бутылочкой, стараясь ступать тише, чтобы его маневры не были услышаны в комнате жены. Петрович, все еще улыбаясь, заново расставляет шахматы. Детский голос старательно поет, никак не попадая в мелодию…

За окном, путаясь в листве старых тальников, идет дождь. Сотни людей в Городе, слушая его неспешную поступь, молчат и  смотрят на своих детей, играющих рядом. Скоро дождь закончится…Жизнь идет.

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации
Обратная связь