home
user-header

                        
                        
Точка зрения не кругозор.
8 августа 2017 г., 14:51 334


Теплый субботний вечер, мы, собравшись стихийно, стоим во дворе и весело болтаем, ярким, теплым пламенем горят дрова в мангале. Мы стоим перед мастерской, оборудованной в хорошо обустроенной кладовке, из глубины которой доносится звучание музыки.

Хозяин мастерской заходит внутрь, после просьбы дать нож, чтобы нарезать шашлык, оттуда доносится жужжание заточного станка и через минуту, он уже выходит наружу.

- Вот, наточил – и кладет рядом с тазиком с шашлыка.

- А кто готовить будет? – спрашиваешь ты.

Все начинают переглядываться, а в моей голове проносится короткая, но емкая мысль, что единственный, чей вклад сегодня незначителен, это я.

Я, молча докурив сигарету, подхожу к тазику, беру нож и начинаю пластать цельные шматки холодного мяса.

Ты подходишь ко мне и в твоей руке бутылка открытая бутылка пива.

- Будешь?

- Не, я же в магазине ещё сказал, что пить сегодня не буду – глядя то тебе в глаза, то на бутылку «Старого мельника» говорю в ответ, а у самого мысли в голове, завтра ведь с девушкой на встречу.

- Ничего не знаю, я сказала, что будешь, значит будешь!

В приказном порядке говоришь ты и, развернувшись, ставишь бутылку на стол и возвращаешься к мангалу, смотреть на чарующий танец пламени и наслаждаться теплом огня.

Я улыбаюсь, хоть это и выглядит со стороны, как довольство, но я улыбаюсь, редкие моменты проявления заботы обо мне, греют душу особенно тепло.

Спустя полчаса мангал принимает первую порцию шашлыка, весело шкворчит нанизанное на сталь шампуров мясо, от мангала веет сильным жаром, и над этим, надо всем, стою я, с бутылкой пива в одной руке и сигаретой в другой. Смешно сказать, двадцать с лишним лет, а шашлык готовлю во второй раз в жизни, наверное.

По двору носятся дети, среди них твой старший сын, рядом крутится, смешно покачиваясь при ходьбе, твой младший сынишка.

Я покручиваю шампуры, и время от времени вставляю свои реплики в неспешное течение разговора, душа моя расслаблена и купается в неге и уходящем тепле летнего вечера. Мы смеемся, травим анекдоты, курим, пьём. Ты порхаешь от одного собеседника к другому, каждому успевая сказать что-то, и лишь двум ты говоришь что-то своё, личное, ему, связанное с младшим сынишкой и мне, но уже отдельное от всего и всех.

Ещё спустя некоторый промежуток времени, когда уже стемнело, мы все наслаждаемся вкусом горячего шашлыка, исходящего едва видимым паром, но не обжигающего нёбо и язык. Вы уходите, переодевать младшего, старший приходит к нам и начинает маяться со скуки. Через минут двадцать вы возвращаетесь и я, молча указав рукой в сторону тарелки с мясом, говорю:

- Шашлык готов.

Вечер продолжается, плавно переходя в прохладную августовскую ночь. Ты начинаешь ежиться от холода и спрашиваешь меня.

- Тебе не холодно.

Видя, как ты вся съёжилась в своей легкой курточке, я, молча, скидываю с себя безрукавку, мне не холодно, и накидываю её на твои плечи.

- Мне не холодно – улыбаясь, протягиваю я, наконец-то подкурив сигарету, об тлеющие в мангале угли.

Тебе тотчас же выносят теплую куртку, и я получаю свой жилет обратно, действительно, мне не холодно, хоть я и мерзну. Когда мангал загружают второй порцией дров, всё также молча, я отправляюсь пластать остатки мяса на вторую порцию. В ногах крутится бездомный кот. Запах маринованного мяса, он кружит ему голову и кот требовательно мяучет, выпрашивая кусочек мяса для себя. Я размышляю над тем, не отдать ли ему мелкие ошметки мяса и пока я в раздумьях, ты быстро, но плавно подходишь и взяв с доски кусочек мяса кидаешь его коту.

- Хавай Рыжий, хавай.

Когда кот быстро расправившись, возвращается, я, молча, беру остатки мяса и, поманив его, отдаю их Рыжему. Нанизав на шампур нарезанный шашлык и посмотрев в сторону мангала, я перевожу взгляд на Рыжего. Кошак снова ходит в ногах и время от времени мяучет.

- Всё Рыжий, мяса больше нет, остался только лук – я бросаю Рыжему кусочек лука и тот уплетает его за пару секунд – Гляньте-ка! Жрёт лук кошатина.

Друзья смеются и качают головой, взяв пакет с остатками лука, я аккуратно развернув его, кладу пакет на землю и Рыжий урча принимается трапезничать.

- Вот кошак а!

Вечер переходит в ночь, воздух, нагревшийся за день, потихоньку остывает, духота сменяется прохладой. Мы всё ближе и ближе подбираемся к мангалу, на котором готовится шашлык.

Твой старший сынишка ходит неприкаянно, ему скучно, мы с хозяином маленькой мастерской через некоторое время решаем смастерить ему из подручных материалов игрушку. Пока мы возимся, ты стоишь с ним и о чем-то говоришь. Твой младший сынишка подходит к мангалу.

- Осторожно! – восклицаю я, и рукой показываю на твоего младшего.

И в то же мгновение его маленькая детская ладошка касается горячего бока мангала. Мы все как один издаем дружный коллективный вопль испуга, за другого человека, за маленького несмышленыша, за твоего младшего сынишку. Сердце до боли сжимает костлявой рукой дурного предчувствия, всё это длится меньше секунды, одно мгновение и в следующее мгновение ты отдергиваешь его руку, и мы все подскакиваем к вам. Ладошка цела, ты, осторожно тронув бок мангала, понимаешь, что тот горячий, но не раскаленный. Я чувствую, как медленно разжимается костлявая рука ощущения беды, и шумно выдыхаю воздух. Мы все с облегчением смеемся, и внутри искренне радуемся, что не случилось беды, что жизнь миловала нас уроком, просто сделала предупреждение.

Через некоторое время, ты и он, отправляетесь укладывать спать младшего, чуть позже вам вслед отправляется твой старший. Мы с хозяином мастерской остаемся одни, подкидываем дрова, слушаем музыку, общаемся и ждём тебя. Вы приходите, когда мы оба устаем ждать и молча смотрим в огонь. И в который раз ты удивляешь меня, додумавшись использовать телефон в качестве радио-няни. Ночь медленно отсчитывает минуты, но мы их не замечаем.

Ты, подойдя ко мне, всё также в ультимативной форме вручаешь бутылку пива, я смеясь передаю её ему, а когда ты в шутку возмутившись возвращаешься, я благодарю тебя и с хохотом делаю вид, что забираю пиво у тебя. Мы стоим полукругом у мангала, разговор вдруг переходит на тебя, о том, что будет, если ты вдруг исчезнешь, оставив детей.

- Каждый из вас сделает, всё, что нужно для малого – оглядев нас, говоришь ты – вот даже сегодня, когда он схватился за мангал, тут у каждого екнуло, так что каждый из вас сделает всё, что нужно.

Мы гудим, соглашаясь с тобой, здесь и сейчас звучит правда и она незыблема. Ты продолжаешь, но уже говоришь обо мне.

- Хоть я и косячила, но никто из вас не развернулся и ушёл – ты подходишь ко мне и приобняв продолжаешь – вон даже его, такого терпеливого человека, который за всё наше общение, ни разу не психанул, даже его я довела так, что он взорвался просто, но всё равно не ушёл ведь.

Ты смотришь мне в глаза, а я положив руку тебе на плечо, вспоминаю как долго потом саднили сбитые костяшки правой руки.

- Обычно все после такого разворачиваются и уходят, а ты не ушёл – улыбаясь, говоришь ты – ты не думай, что это не заметно, я запоминаю это.

Показатель, всплывает в голове этот термин, показатель. Я, молча и едва заметно улыбнувшись, легонько сжимаю твоё плечо, показывая своё согласие.

- Где мои отношения?! – вспомнив нашу с тобой шутку, спрашиваешь ты.

- Какие отношения? – мгновенно состроив из себя недалекого человечка, отвечаю я вопросом на вопрос.

- Где мои цветочки? – прищурившись, даже не спрашивает, а утверждает она.

Я киваю головой и угукаю в ответ, спрятавшись за затяжкой сигареты.

Ты уходишь за пределы освещенного костром круга, я стою и смотрю в огонь.

- Так, не нашла ничего другого – ты выходишь из темноты и я вижу как ты несешь в руках одуванчик – где мои отношения?

Глядя на одуванчик, я, ухмыляясь, повторяю вопрос.

- Какие отношения?

- Ээ! Нечестно – ты тыкаешь меня в плечо своим кулачком  - где мои отношения?

Смеемся, объясняя в ответ, что это чисто наши шутки, мои и её.

Под конец вечера, когда я устало сажусь на бревно, рядом с догорающим в мангале костром, ты садишься ко мне на колени. Долгий вечер, плавно перетёкший в ночь, заканчивается, скоро мы все разойдемся по домам. А пока, ты сидишь у меня на коленях и осколок, малая частичка прежнего меня тихо радуется этому факту, где то в глубине души.

Кто ты для меня? В который раз я задаю немой вопрос, то ли себе, то ли небу. Кто я для тебя? И вновь ответом тишина. Я быстро шагаю по дороге домой, унося в себе эти вопросы. Над миром начинает вставать рассвет.

 

Был белый вальс, среди бетонных стен.

А мы с тобой кружились,

Снежинками средь вихря стали и огня.

И снег горячий с пеплом,

Нам в такт кружился в танце.

 

Был белый вальс, среди бетонных стен,

С тобою в нем кружились.

И там, в конце, взяв под руку меня,

Ты повела к покою душу.

Рассвет настал, сквозь почерневший триплекс.

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации
Обратная связь