home
community-header

                    
                    
Pro аккаунт
Воспоминания метеоролога. Часть 1. Счастливые годы...
sachaja 11 мая 2020 г., 21:59 в Author.Ykt.Ru 4303

 

 

В своем недавнем посте, посвященном изданию «Аэропорт Оймякон – история и судьбы», я обещал, что размещу здесь некоторые воспоминания из книги, что сегодня и делаю.  Представленный ниже текст был записан в июле-августе 2018 года со слов ветерана метеослужбы, человека с феноменальной памятью Тамары Петровны Русаковой. К сожалению, буквально за неделю до выхода книги в свет, Тамары Петровны не стало. Но я очень надеюсь, что её внучки, о которых она неоднократно мне рассказывала, смогут ознакомиться с мемуарами бабушки. Уверен, пост будет интересен и массовому читателю. Тем более, что под катом немало старинных фотографий. 


 

 

КРАТКАЯ СПРАВКА:

 

РУСАКОВА (ЗДЕРИГЛАЗОВА) Тамара Петровна (1932 -2019) – уроженка Черемховского р-на Иркутской обл. Работала на АМСГ Оймякон техник-наблюдателем и актинометристом с 1955 по 1993 гг. Позже проживала в п. Боровёнка Окуловского р-на Новгородской обл.  Её муж, РУСАКОВ Сергей Иванович (07.10.1923-23.06.2004) – уроженец д. Русаково Халтуринского р-на Кировской обл. Участник войны с Японией, лётчик-штурмовик 398-го ШАП 96-й ШАД 2-го ДВФ.  Работал старшим диспетчером аэропорта Оймякон с 1954 по 1978 гг.

 

 

 

О ЮНОСТИ И НАЧАЛЕ ТРУДОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

В первый раз я оказалась в Якутии еще в 7-летнем возрасте. Наша семья приехала из Иркутской области в село Охотский Перевоз Аллах-Юньского района, которое являлось перевалочной базой комбината «Джугджурзолотопроснаб».
Когда началась война, отчим ушел на фронт. Там и погиб. С мамой и малолетней сестрёнкой я переехала в Якутск, где закончила 7 классов. Сразу после войны начала работать патронажной сестрой, разносила по адресам противодизентерийные препараты и поила этим снадобьем детей. Работала также санитаркой в роддоме.
В марте 1950 года окончила курсы метеорологов, прошла стажировку на метеостанции при Якутском управлении метеослужбы. В то время в Вилюйском алмазоносном бассейне, в селе Крестях Сунтарского района, начала проводить работы II Восточная комплексная партия Амакинской геолого-разведочной экспедиции, начальником которой был Григорий Хаимович Файнштейн. Для скорой переброски местных грузов и людей, неподалеку от села был организован аэродром, который остро нуждался в метеорологах.

 

 

Г.Х. Файнштейн 

 

Нам с подругой предложили туда поехать, и мы, конечно же, согласились. Прибыли туда в сентябре 1950 года, сами устанавливали приборы, а уже с 15 октября метеостанция заработала. Вскоре выяснилось, что для геологов необходим аэродром побольше, ведь наш мог принимать только небольшие По-2. А нужно было на Ли-2 завозить громоздкие рентгеновские аппараты, а также отправлять образцы пород в Иркутск.

 

 

Река Вилюй. Коса Соколиная - место, где в 1949 г. был найден первый якутский алмаз  (источник фото )

 

Назначенный начальником порта в марте 1951 года Сергей Иванович Русаков быстро разрешил этот вопрос. Он сначала организовал ледовый аэродром для посадки грузовых самолетов на реке Вилюй, а затем было выбрано и место для круглогодичного аэродрома, в 12 километрах от Крестяха, неподалеку от озера Хомустах. Через некоторое время после назначения Сергей Иванович забежал к нам на метеостанцию, чтобы познакомиться с работниками. Друг другу мы понравились сразу, долго не раздумывали, и уже в октябре того же года расписались. Это было после перебазирования в Хомустах.
 

 

С.И. Русаков. Хомустах, 1953 г.

 

 

На новом месте нам сразу выделили жилье в двухквартирном доме, обеспечили мебелью. Жили, правда, с подселением – в одной из двух комнат проживала семья Гордиенко – Михаил работал радиотехником, его супруга Лилия Ивановна Каурцева являлась начальником метеостанции.
Жизнь протекала спокойно, размеренно, но однажды 7 января 1954 года случилась беда – из-за детской шалости у нас сгорел дом. Соседские мальчишки 3-х и 5-ти лет, балуясь со спичками, подожгли отцовский аккордеон, но сами потушить не смогли. Пламя распространилось моментально, ведь стены дома были даже не оштукатурены – только бревна, мох, да обои поверху. А я в то время была у себя на кухне, обед готовила. Сразу не поняла, что случилось, как-будто шуршит что-то, но когда осознала, что горит смежная стена, было уже поздно...
...Тогда нашему младшему сыну было всего 9 дней от роду, а старшему 2 года. Я чудом вынесла их из горящего дома, спасла также годовалую дочь Гордиенко, которые в тот момент отсутствовали. Сергей тоже работал, обслуживал пролетающий самолет. Мороз в тот день стоял за -50 °С, а я бегала в одной кофтенке с короткими рукавами, да валенками на босу ногу. В этом и осталась, все у нас сгорело – и документы, и вещи...
Экспедиция нам постаралась помочь - выдала посуду, ложки, простыни, телогрейки. А в самом Крестяхе магазины, можно сказать, были пустые. Ничего не купишь, были только дорогие шелка, да шерстяные вещи, которые, конечно же, были нам не по карману.
Как нам тогда было трудно жить! Я как вспомню об этом, так у меня до сих пор волосы шевелятся, но ничего, пережили всё. Оказывается всё можно пережить...

КУРС НА ОЙМЯКОН

 

В марте 1954 года мы выехали в отпуск к маме Сергея в г. Троицк Челябинской области. Даже хотели там остаться, но все же в конце августа вернулись домой.
Через два часа после нашего прибытия в Хомустах, на аэродром приземлился рейс из Якутска, на котором прибыла комиссия по закрытию аэропорта. Как оказалось, надобность в нем уже отпала: геологическая партия планировала перебазироваться на Нижнюю Тунгуску. Поэтому прибывшие велели мужу отправляться вместе с ними в распоряжение отдела кадров Якутской авиагруппы.
Но в Якутске нам долго не могли подобрать подходящего места и только спустя несколько недель остановились на Оймяконе. К тому времени мы были уже в курсе, что в трудные годы войны этот аэропорт обслуживал самолеты союзников. Об этом Сергею Ивановичу рассказывал в Хомустахе наш коллега, радист Михаил Бухарев, в то время работавший в этих местах.
 

 Служебное здание аэропорта Оймякон. 

 

 Вид на аэропорт со стороны взлетно-посадочной полосы

 

 

 

Сергея Ивановича назначили старшим диспетчером и парторгом, объяснив, что проблем с жилплощадью у нас не будет, так как специально для работников в порту достраиваются два дома. Но к нашему прибытию на полюс холода квартиры еще не были готовы. Пришлось поселиться в гостинице.
С нами в комнатке жили бухгалтер Лариса с сыном и диспетчер Андрей Бессонов с женой Дусей (она работала прачкой в гостинице). В таких стесненных условиях обитали около месяца, а новоселье справили лишь 19 октября. В это время уезжал в отпуск с последующим увольнением замполит исправительно-трудового лагеря. Мы купили у него посуду, подушки и другие необходимые в хозяйстве мелочи.
В первые полгода на метеостанции свободной вакансии для меня не нашлось, но зато в порту нужен был радист, поэтому временно устроилась туда. Держала связь с самолетами, собирала данные по метеосводке и сведения об открытии портов, затем передавала все эти данные диспетчеру.
Весной следующего года мужа направили на полгода в школу лётной подготовки в Ульяновске. Сергей Иванович старшего сына взял с собой и завез в Троицк к матери, а я с младшим осталась в порту.

 

ОБ АЭРОПОРТЕ ОЙМЯКОН

 

В те годы в порту было две полосы – зимой для лыж и отдельная для шасси. Полоса хотя и была грунтовая, но по Северу чуть ли не самая лучшая – длинная, широкая. И содержали её в порядке.

 

 

 

Тогда начальником порта был Мамедов. Ему тогда лет тридцать было, несемейный, откуда-то из Кавказа, говорил по-русски крайне плохо и все время кричал на нас:
-Ви кто? Ви никто! Ми начальник!
А после Мамедова руководил портом Борис Иванович Ксендзов. Был женат, супругу звали Екатерина Ивановна. Было у них две девочки дошкольного возраста. С одной стороны, Ксендзов был очень требовательным начальником, но в тоже время, всегда старался идти навстречу своим работникам. Например, большинство наших лесорубов (а они все жили на лесосеках), являлись бывшими сидельцами. Как правило, многие из них не прочь были выпить. И вот, чтобы все планы по заготовкам выполнялись, он запретил выдавать лесорубам деньги на руки. Каждую субботу Борис Иванович забирал из кассы определенную сумму из их зарплаты, набирал продукты, курево, бутылку спирта и отвозил своим подчиненным в тайгу. При этом никого никогда не дурил. За это мужики его очень уважали, да и работали на совесть. К сожалению, из-за отсутствия школы Ксендзовым пришлось перевестись в Сусуман.

 

 

 Б.И. Ксендзов с супругой

КРАТКАЯ СПРАВКА:

 

КСЕНДЗОВ Борис Иванович (1922-1998) – начальник аэропорта Оймякон в период с 01.01.1955 по 08.1956 гг. После отъезда из Оймякон назначен начальником а/п Бёрёлёх, затем а/п Сеймчан.  С 1963 года - командир Камчатского объединенного  авиаотряда, в который вошли все подразделения и аэропорты Камчатки. Похоронен в г. Петропавловск-Камчатском.

 

 

Центральное отопление в домах было проведено при Павле Денисовиче Качанове. При нем же начали строить в служебном здании двухэтажный пристрой. Он располагался с той стороны, где сейчас имеется центральный вход. Оставалось только потолки покрыть, полы постелить, да окна вставить, но тут Павел Денисович заболел, и вся работа приостановилась. В конце концов, всю эту постройку разобрали, отправили в Усть-Неру. По пути машина сломалась, и водитель, чтобы не замерзнуть, сжег весь свой груз.
А как-то весной к нам в порт прибился мальчишка-сирота Коля Гермогенов. Он все время крутился около наших техников, старался им помогать. Вскоре его научили подогревать самолеты, назначили мотористом. Проработал Коля в порту довольно долго. В те годы полосу постоянно отсыпали, а грунт для этого брали совсем рядышком. Со временем на том месте образовалось два озерца – первое совсем маленькое, а другое побольше, на берегу которого Коля постоянно ставил свой скрадок для охоты на уток. Поэтому водоем так и назвали – Гермогеновское озеро. Я тоже любила охотиться, и мой своеобразный скрадок, изготовленный из двух соединенных старых бочек, располагался на первом пруду.

 

Метеорологи на фоне Ми-4, 1958 г.
Слева направо: В.И. Мефодьева, Т.П. Русакова, М.М. Киселёва, Г.А. Третьякова,
Г.Я. Агеева. Остальные не определены

 Из самолетов сначала курсировали Ли-2, потом начали летать Ил-12, Ил-14. Еще позже появились Ан-24, Ан-26, ЯК-40. Они даже проходили у нас на аэродроме испытания в условиях низких температур. В конце 1970-х гг. на испытания прилетал военно-транспортный ИЛ-76, какой-то военный двухкилевой самолет, а также Л-410. Ведь в отличие от аэропорта Усть-Неры, географическое расположение аэропорта Оймякон было удобнее во всех отношениях. Во всем направлениям были проложены трассы – летали в Зырянку, Бёрёлёх, Депутатский, Чокурдах, Якутск. 

 

Прилетел очередной Ли-2. Оймякон, конец 1950-х гг.
Слева направо: В. Петухов, Л.К. Проценко, Л.И. Любарская, Т.А. Андрецова, А.А. Фитин

 

 

Володя Русаков с Ларисой и Мишей Уца на фоне Ил-14, 1958 г.

 

 

Самолеты курсировали даже до Новосибирска - вывозили жеребятину для НИИ по туберкулезу. Говорили, больных кормили этим мясом, ведь считалось, что на полюсе холода мясо целебное. В Читу для военной части вывозили оленину, в Якутск – шкуры крупного рогатого скота для переработки их на кожевенном заводе.

 

Ми-4 

 

 Испытания боевой техники в условиях экстремально низких температур (Оймякон, начало 1970-х гг.)

 

 

 

 Самолетов летало много, осуществлялся ночной старт. Когда электричество еще не было проведено к полосе, в размещенные вдоль взлетно-посадочной полосы тарелки наливали масла, а когда начинало смеркаться, аэродромный рабочий поджигал их.
Где-то в 1955 или 1956 году в порту завершили строительство здания для маслогрейки, но этот дом три-четыре года пустовал. А я в это время была председателем женсовета. И в 1959 году мы добились, чтобы это здание отвели под детский сад. Ведь уже тогда ребятишек народилось много. Правда, расположение садика было не совсем удачным, рядом с полосой, но более лучшего варианта мы не нашли.
 
Работники детсада с воспитанниками, 1964 г.
Слева направо: 1 – М.Д. Сивцева, 2 – Л.Р Коваленко, 3 – Р. Шелепова,

5 - В.С. Сметанина,  5 - А.П. Федорченко, 6 - А.Ф.Муттерперл.

 

 Детсадовские будни

 

 

РАБОТА В ГИДРОМЕТСЛУЖБЕ

 

Проработав почти год в аэропорту, с июля 1955 года я перевелась на АМСГ. Здесь у меня очень хорошие воспоминания остались о нашем начальнике Таймуразе Иванидзе. Тима был очень начитанным, спокойным и интеллигентным человеком, с отличием окончил Одесский институт. Был очень высоким, ростом около двух метров. Приехал в Оймякон еще холостяком, а со своей будущей женой познакомился еще в студенчестве, переписывался с ней. Татьяна даже приезжала к нам, работала синоптиком, но вскоре переехала в Москву, к родителям Тимы, так как была беременной. Тима же до 1961 года работал у нас, параллельно дописывал свою научную работу по грозам.

Таймураз Галактионович Иванидзе за работой

 

Как-то весной, воспользовавшись тихой и спокойной погодой, Тима решил возле газогенераторной траву прошлогоднюю спалить, и заодно накопившийся за зиму хлам убрать. А я в тот день дежурила. Выхожу на улицу, вижу, Иванидзе бегает, пытается огонь затушить. Оказалось, ветер ни с того с сего поднялся, и пламя с угрожающей скоростью начало подбираться к баллонам с водородом. Я тут же позвала на помощь коллег и нам кое-как удалось затушить огонь, перебив его смоченными в лужах вениками. Конечно же, больше всех набегался Таймураз Галактионович. Зашел он, запыхавшийся и измученный, самым последним, весь черный от сажи. В суете даже туфлю где-то потерял, а из носа кровь шла...
После защиты диссертации Иванидзе пригласили в Центральный институт прогнозов. Он стал работать диктором, передавал еженедельный прогноз погоды. При этом никогда не забывал упоминать Оймякон, а мы его сразу по голосу узнавали, говорили: «О, Тима наш читает!».

 Т.Г. Иванидзе на радио «Маяк», 1970-е гг.

 

 

 До февраля 1957 года, мы, работники АМСГ, с аэрологами работали совместно. Они выпускали радиозонд, а мы наблюдали за ним в теодолит. Особенно трудно было зимой, по часу приходилось стоять на морозе – один отсчитывал градусы, а второй записывал данные.
 


Ночная смена АМСГ Оймякон, 1962 г.
Слева направо: Т.П. Русакова, В.В. Пермитин, Г.А. Третьякова, В.М. Альбова

 

 

Коллектив в основном состоял из молодых людей, много было семейных пар. Например, помню супругов Колесниковых – Леонида и Зою. Родом были с Урала, а до прибытия к нам они успели поработать и в Китае, и в Шпицбергене. Кстати, на РВС работал еще Толя Терехин. Он закончил заочно биофак, работал инженером, позже год проработал в Антарктиде в составе 14-й Советской Антарктической экспедиции. Ведь после Оймякона никакая зима уже не страшна.

 

Коллектив АМСГ, 1956 г.
Слева направо: Т.Г. Иванидзе, Л.М. Колесников, Т.Д. Вихнич, В. Лозовой, Нонна Вихнич (Никулина), Е.А. Корнилова, В.И. Прилуцкий, З.И. Колесникова, В.М. Альбова, М.И. Афанасьева

   

 

 Коллектив АМСГ с работниками аэропорта, конец 1950-х г.

 

В 1957 году из Харькова были направлены на аэрологическую станцию три подружки – Валя Рожкова, Валя Костенко и Поварова Фаля. Вскоре все трое в Оймяконе вышли замуж, но Рожкова Валя с супругом проработали недолго, вернулись в Харьков. А вот Костенко в 1960 году трагически погибла. В то время при выезде с территории порта, располагался контрольно-пропускной пункт со шлагбаумом. Днем он был всегда открыт, а вечером шлагбаум опускали. Костенко с мужем на большой скорости на мотоцикле наехали на перекладину. Галкин успел пригнуться, а она нет... В Оймяконе из этих девчат осталась работать только Фалечка. Всю жизнь Евфалия Петровна трудилась на полюсе холода, до последних дней своей жизни руководила станцией. Сейчас её дело продолжает сын Саша.

 Артемьева (Поварова) Евфалия Петровна

 

Также очень долго проработали в Оймяконе Владислав и Нина Зверевы. Приехали они в 1968 году с таежной станции Чумпурук, а до этого они еще работали на Чаингде. Жили мы с ними в одном доме, так что тесно общались с ними не только по работе, но и в быту, помогали друг другу. Например, вскоре после рождения дочки Нина сильно заболела и её положили в больницу. Так вот, мы с её мужем по нескольку раз в день возили совсем маленького ребеночка в Томтор, чтобы мама могла её покормить. Подобных случаев взаимовыручки всегда много было.

 

 

ИСПРАВИТЕЛЬНО-ТРУДОВОЙ ЛАГЕРЬ 

 

Дом наш находился на самой окраине порта и его окна выходили прямо на лагерь, где за колючей проволокой содержались заключенные всяких разных мастей. Потому и летом мы не снимали тройные рамы - боялись, мало ли что может быть.

 

Работники аэропорта с дальстроевцами. Оймякон, 1957 г.
Крайняя справа — радист Т.И. Крылова

 

 По периметру лагеря стояли вышки, а на самой территории зоны располагались три длинных больших барака, столовая, баня и еще несколько зданий. Осужденные по 58 статье жили в одном бараке, уголовники - в другом. Среди последних было какое-то свое разделение по воровским кастам. У заключенных-чеченцев тоже был отдельный барак, он располагался на углу лагеря, в непосредственной близости от ограды. Как раз мимо него пролегала наша тропинка в Томтор. В летнее время чеченцы постоянно устраивали посиделки на улице, причем только в одном нижнем белье. Как и уголовники, они не работали. Трудились только «политические», причем часть из них была расконвоирована, то есть они свободно перемещались по поселку, работали, но в определенное время обязаны были возвращаться на зону.
 

Дальстроевцы на отдыхе. В центре с баяном радиотехник аэропорта Оймякон Н.И. Некрасов, 1956–1957 гг.

 Нередко со стороны лагеря доносились звуки выстрелов, особенно по ночам, когда заключенные поднимали бучу. Вот не привезут им вовремя воды - начинается ор, не привезут им вовремя хлеба – то же самое. Одним словом, неспокойно было там.
Но порою летними вечерами доносилось и пение. Помню, один из зеков очень хорошо исполнял романсы. По-моему, ему даже подыгрывали на гитаре. Мы с моей соседкой Машей Киселёвой специально выходили на крыльцо, чтобы насладиться его пением…
…Иногда заключенные сбегали. Однажды сама стала очевидцем попытки побега. Это было в конце июля 1955 года. Я возращалась домой с магазина, когда увидела бегущего мужчину. Сразу поняла, что зек. Он почти добрался до пекарни, но охрана его перехватила, закрутила руки за спину и повела обратно в лагерь. А другие заключенные, выстроившись у колючей проволоки, кричали солдатам:
-Да мы весь лагерь разнесем! Что же вы ему руки ломаете?
Мы тогда с Машей сильно перепугались, ведь на тот момент мужья были в отъезде. Причем соседка была беременной, и вот-вот должна была родить. Мы с Марией заперлись в доме и не выходили, пока всё не утихло.
В целом, в те годы по району беглецов бродило много, особенно вдоль трассы. Недаром каждое лето у нас в порту находилась опергруппа по ловле беглецов, состоящая из 2-3 человек. Жили они в гостинице, одеты были в гражданку. Первым делом они предупреждали население, чтобы поодиночке в лес не ходили, а также передавали кассирам авиапорта ориентировки на преступников. Ведь некоторые зеки пытались попасть на «материк» на самолете. Вот как-то однажды наш начальник связи Уца ехал с рыбалки. Неподалеку от Буор-Юряха его остановил какой-то мужчина, попросил довезти до порта. Уца не отказал, но на следующий день выяснилось, что это был беглец. Задержали преступника благодаря бдительности кассира Шуры Пономаревой.

 

С.И. Русаков с сыном Володей. На заднем плане стоит оперуполномоченный УГРО (1957 г.).

 

Как бывший зек, помогал укрываться беглым дядя Яша. Он их на крыше прятал, а если их и ловили, то Яша сразу заявлял, что ничего не знал и никого не видел. По слухам, содействовал беглецам и дядя Ваня Лычкин.

 

 

Я.М. Григорьев («дядя Яша») с другом Д.П. Степанчук и его сыном Н.Г. Берёзкиным. Томтор, 1960-е гг. 

 

 Портовской ИТЛ был закрыт осенью 1956 года. Вот тогда мы зажили очень спокойно, даже двери не запирали. С 1957 года лагерные строения начали разбирать. Например, осенью бревна от двух домов на санях увезли в Томтор.
Очевидно, что на месте зоны осталось лежать немало колючей проволоки. Сергей Иванович, как парторг, неоднократно писал в райком партии, о необходимости её уборки. Ведь уже тогда начали приезжать иностранцы, и они не могли не обратить внимание на подобные вещи. Поэтому со временем очистили всё, что могло напоминать о лагере.

 

С.И. Русаков 

 

 Примерно в середине 60-х годов из бревен лагерной столовой отстроили новую баню, взамен той, которая сгорела зимой 1962 года, но на другом месте, около кочегарки. Тогда все томторцы начали ходить к нам, ведь своей бани у них не было. Кстати, в той сгоревшей бане проживали дед с бабкой, Берзины. Приехали они в Оймякон вслед за своими детьми еще до нас. Их сын работал кладовщиком  склада, дочь была уборщицей-истопником. А сами старики были банщиками, и еще держали корову якутской породы. Но, кажется, через некоторое время после пожара, все Берзины вернулись на родину, в Алтай.
Еще из одного разобранного лагерного барака построил себе дом в 1970-х годах тогдашний начальник порта Сапрыка. Сейчас этот дом пустует, раньше проживала семья Гутаревых, но потом почти все они, один за другим умерли – и родители, и дети. Сейчас в живых одна только Люба, она живет в Артыкском доме престарелых...

 

О ТОМТОРЕ И ТОМТОРЦАХ

 

В то время райисполком, больница  и другие важные учреждения располагались в селе Оймякон, но дороги до него не было. Сначала ездили туда на лошадях.

 

Работники аэропорта перед поездкой в райцентр, 1950-е гг.
Крайний справа — П.А. Киселёв

 

Только с конца 50-х годов начали ездить в райцентр на машине. Выезжали обычно в 5 утра. Пробираясь с великим трудом по бездорожью, наша портовская полуторка нередко застревала в трясине. Чтобы её вытащить, приходилось браться за лопаты, подлаживать под колеса жерди. В лучшем случае добирались до места назначения только ближе к полудню.

 

А Томтор в те годы был совсем небольшим населенным пунктом. Кажется, здесь имелось только три современных дома: клуб, школа и передающий центр. Все остальное – это якутские юрты. Даже интернат и фельдшерcко-акушерский пункт располагались в юртах. В последней было всего 3 койки, фельдшером работала Агаша Сивцева. Именно она помогать принимать роды у Маши Киселевой 3 августа 1955 года. Муж Агаши был председателем наслежного совета, но к сожалению, умер он совсем молодым.

 

 Работники порта на фоне Эбэ-Хая 

 

 
В те годы местное население пользовалось услугами авиапорта редко, ведь денег у людей не имелось. За свой труд в колхозе они получали оплату продуктами. Поэтому чтобы отправить своего ребенка учиться, они вынуждены были пригонять свой личный скот в аэропорт, где его забивали на продажу и на вырученные деньги приобретали билет.

 

Село заметно начало застраиваться с конца 50-х годов. За очень короткий промежуток времени в Томторе появились столовая, библиотека, школа, больница, типовые четырехквартирки для работников совхоза и учителей, коровники и множество других зданий. 
  

 

 

 

 

 

 

 Ходила туда часто - ведь друзей и знакомых у меня там было много. Это Прасковья Прокопьевна Старкова, Ульяна Диомидовна Сивцева, Григорий Лонгинович Аргунов, Власий Петрович и Мария Васильевна Кривошапкины, Людмила Федоровна и Валерий Николаевич Баранхеевы, Владимир Семенович и Татьяна Семеновна Березкины, Александра Михайловна и Михаил Морозовы и другие. И вот что было характерно – идешь пешком, и неважно зима или лето, если нагоняла машина, водители всегда сами останавливались, подвозили куда надо. Это очень хорошая черта, свойственная только северянам.

 

 Учащиеся Томторской средней школы встречают артистов из Воронежа. 1975 г.

 

О ГОСТЯХ ПОЛЮСА ХОЛОДА

 

Уже в те годы желающих посмотреть на наш край было много. Например, в конце сентября 1956 года побывала у нас группа иностранцев-коммунистов, в том числе известный итальянский журналист Джузеппе Боффа. Я его хорошо запомнила, потому что он свободно говорил по-русски, и в отличие от своих спутников много рассказывал о себе. Кроме него в делегацию входили постоянный корреспондент парижской газеты «Юманите» («L’Humanité») в СССР Пьер Энтжес, корреспондент шведской газеты «Нью-Даг» («NY DAG») Карл Стафф. Сопровождали их журналист газеты «Правда» Николай Печерский, редактор газеты «Кыым» Савва Томский, а также сотрудники КГБ. Они побывали в селе Оймякон, затем заехали к нам на метеостанцию, фотографировались и в тот же день на Ли-2 улетели в Усть-Неру (кому интересно, отдельный фотопост об этом есть тут. - прим. С.С.). 

 

 

 Иностранные гости в Оймяконе. 1956 г.

 

 

Из интервью  Пьера Энтжеса в газете «Советская Россия» от 20.10.1956 г.

 

«- Писали ли Вы с полюса холода в Париж? – спросили мы Энтжеса.
- Нельзя было не воспользоваться услугами связистов Оймякона. Здесь телефон, телеграф, авиапочта. Самолетом я отправил друзьям в ”Юманите” первую весточку, которая заканчивалась словами: ”Поверьте, что и из полюса холода можно посылать горячие приветы”. 
Большой радостью была наполнена эта интереснейшая в моей практике поездка. Самая холодная точка на земле обдуманно и красиво обжита сильным советским человеком. Я не могу забыть, как в минуту прощания мне подарили перевод шекспировского ”Гамлета” на якутский язык и книжку Мориса Тореза ”Сын народа” на языке новых моих друзей...»

 

А как-то осенью, примерно в 1960-м году, приехали четыре итальянских журналиста. Первое, что бросилось в глаза – это их яркая одежда. Они одеты были комбинезоны красного, зеленого, синего и желтого цветов. Посетили Томторскую школу, встречались с учащимися, сыну моему подарили шариковую ручку, которую он в тот же день потерял. Но в основном, как нам показалось, эти люди больше акцентировали свое внимание на негативных вещах - фотографировали помои, туалеты или какие-нибудь полуразрушенные постройки.
Прилетали также гости из Германии, Голландии, Болгарии, Чехословакии, Польши и других стран. У всех были разные цели, но в основном завлекал их наш мороз и уникальная природа. А я ведь тоже в свое время была сильно удивлена, когда в первый раз увидела незамерзающие источники Оймяконья - на улице холодина, а там вода журчит. В целом же, за тот период, когда я проводила наблюдения, самая самая низкая температура была зафиксирована в 1971 или 1972 году. Тогда температура на поверхности почвы составила –68 °С, воздуха -66 °С. 
Прочувствовать на себе оймяконскую стужу прилетали и японцы. До сих пор помню, как стоят бедолаги на морозе в синтетической одежде, и кажется, что вот-вот, и она у них рассыпется. А из носа сопли текут - и смех и грех. Журналист «Социалистической Якутии» Дмитрий Бубякин, который не раз сопровождал у нас зарубежных гостей, удивлялся: «Вот кто не приедет в Якутию – так все хотят увидеть Оймякон!». Наши соотечественники тоже не отставали. Из Ленинграда приехали - разработчика теплой одежды для полярников,  мужчина и женщина. Приехали в меховых унтах, шубах, но... в  апреле, когда мы уже в сапожках щеголяли.

 

 Работники АМСГ и аэропорта. Оймякон, 1953 г.
Слева направо: 2-я — М.М. Киселёва, 3-я — Г.Я. Агеева, 4-я — А.И. Винокурова.
В центре П.Я. Колобашкин, крайний справа М. Пузанов

 

 А в августе 1957 года у нас гостили директор Северо-Восточного отделения Института мерзлотоведения П.И. Мельников, член-корреспондент АН СССР П.Ф. Швецов, а также писатели Константин Симонов и Василий Ажаев. Этот приезд был приурочен к Международному геофизическому году, в рамках которого ученые проводили обширные исследования. Наша станция и, конечно же, аэропорт, принимали активное участие в этом событии. Признаюсь, я являлась большой поклонницей творчества Константина Симонова, многие его стихи наизусть знала, поэтому встреча с ним для меня была памятной и волнительной. А сын Симонова – Алексей тогда был сотрудником метеостанции на Сунтар-Хаята.

 

Встреча почётных гостей на Сунтар-Хаята, 1957 г. Симонов в центре, в белой куртке.

 

 Работники высокогорной станции, 1958 г.

 

 

Не раз приезжали и другие ученые, журналисты, а также рядовые граждане со всех концов СССР. Каждое лето за полосой всегда можно было увидеть множество палаток. И кого там только не было!  Однажды ночью к нам из Лабынкыра прибыли ученые. Конечно, и в Томторе, и в порту в это время все спали. Только у нас на метеостанции свет горел, ведь дежурили круглосуточно. Вот они на огонек и пришли. Из-за паводка, оказывается, ехали дня три, а последние запасы продуктов у них унесло водой. Постучались, говорят, дайте хоть хлеба кусочек. И мы, у кого что осталось от ужина, принесли им. Везли путешественники с собой молодого орла, для которого с утра в портовской столовой купили сырого мяса.

 

 
Т.П. Русакова заменяет осадкомерное ведро. АМСГ Оймякон, 1960-е гг.

 


А в июне 1990 года, уже ближе к вечеру, приземлился у нас американский летчик на своем собственном самолете (Тамара Петровна имела в виду летчика Еверетта Лонга (Everett Long), который в июне 1990 г. со своей дочерью Шэннон на самолете Cessna совершил рейс Дружбы по трассе Фэрбенкс – Якутск прим. С.С.). Я наблюдала за происходящим со своего крыльца. Летчик был уже не молод, но довольно крепкого телосложения. С ним был молодой худощавый механик. Когда они вышли из самолета, оба были белых рубашках. Командир сразу направился в служебное здание, а механик остался обслуживать самолет. Сначала он переоделся в комбинезон, колодки под колеса поставил, протер машину беленькой тряпочкой, зачехлил винт, затем снова переоделся и отправился вслед за пилотом. Ночевали у нас в гостинице, а с утра отправились дальше в Якутск. Только потом узнала, что «механик» была девушкой, дочкой летчика. В общем, случаев много интересных было.

 

О СЕМЬЕ И ДНЕ СЕГОДНЯШНЕМ

 

У Сергея Ивановича всегда была активная жизненная позиция. В одно время он даже был депутатом наслежного совета. Как участник войны, вместе с Николаем Сергеевичем Грибовым, он был частым гостем в Томторской школе. На классные часы их приглашала учительница Мария Поликарповна Боярова.

  

Н.С. Грибов (слева) и С.И. Русаков (справа) на встрече с учащимися Томторской школы, 1985 г.

 

 Старший сын в начальных классах учился в Томторе, но так получилось, что из-за образовательной реформы, проведенной в 60-х годах, русскоязычные классы в селе были закрыты.  Пришлось переводить сына в Хандыгу, но проучился Саша там лишь до декабря. Ведь из его интернатовских писем сразу поняла, что условия там ужасные и упросила Сергея Ивановича забрать сына обратно. И действительно, когда Саша вернулся, я в очередной раз убедилась, что поступила правильно – ребенок был весь грязный, исхудавший, вся голова во вшах и гнидах. Мы его побрили наголо, отмыли-откормили, а после Нового года перевели учиться в Усть-Неру. Ну а там-то совсем по-другому было...

 

Учащиеся начальной школы с учителем Зинаидой Владимировной Сивцевой и вожатой Галиной Винокуровой (слева).

После школы Александр окончил Иркутское авиатехническое училище, работал авиатехником, затем переучился на бортмеханика вертолета Ми-4. Работал в Усть-Нере. Младший сын Владимир, как и брат, тоже в основном учился в Усть-Нере, но школу окончил в Томторе. Отучившись в Омском радиотехническом училище связи, работал радиотехником, затем начальником связи нашего аэропорта.
В свободное от работы время любили рыбачить - на Куйдусуне, Буор-Юряхе, иногда ездили на Юрях-Тёрдё или сордоннохские наледи. Но особенно запомнился наш поход с Вовой в район зверофермы. Это было в конце апреля. Ох, мы тогда столько сирюков  наловили - самое настоящее рыбацкое счастье! Обычно эта осторожная рыба только со дна клюет, но тогда она хватала прямо на весу, успевай только выдергивать. До сих пор приятно вспомнить...

 

На сенокосе, 1980 г. 1-й ряд: Н. С. Егоров, В. Д. Косенок, С.С. Уларов, И. А. Жуков, В. Заусаев, В. М. Макшанов, А. Ю. Бакиров; 2-й ряд: Н. Н. Долженкова, Н. И. Далингер, Р. И. Макшанова, В. А. Грибова, Н. П. Бакирова

 

Моя подруга Ульяна Диомидовна, как и я, была большим любителем рыбалки, мы с ней делились крючками, мормышками. Перед самым отъезда из Оймякона, я подарила ей все свои рыболовные снасти. Надеюсь, они ей пригодились...
В 1989 году вышла на пенсию. Стала больше заниматься огородничеством. Младший сын мне построил теплицу, и я выращивала помидоры, огурцы и даже арбузы.
Не хочу хвастаться, но наша семья была не на плохом счету - дети всегда хорошо учились, никогда не хулиганили, много читали. Мы тоже отдавали всего себя работе, вели здоровый образ жизни. Немало получили за это грамот и похвальных листов, но к сожалению, Сергей Иванович перед нашим отъездом из Оймякона сжег почти все эти документы и часть фотографий. Почему так случилось? После того, как в 27 августа 1980 года Саша погиб в авиакатастрофе, я часто пересматривала наши семейные альбомы, много плакала, расстраивалась... И дед меня всегда за это ругал... Видимо, по этой причине Сергей Иванович так и поступил.
В 1998 году умер Володя от саркомы поджелудочной железы. Это всё это сильно подорвало наше здоровье. После выезда на материк, в сентябре 1999 года в г. Починки, Сергей Иванович три года до самой смерти лежал парализованный. Похоронила я его, осталась одна. Сказалась и смена климата - сразу после отъезда из Оймякона у меня болячки разные появились, со зрением возникли проблемы. А невестка потом и говорит: «Что ты одна будешь? Давай вместе жить». Вот так и живем...
А по Оймякону до сих пор скучаю, и хотя с момента отъезда прошло уже 19 лет, в памяти всё очень живо сохранилось. Ведь самые счастливые годы жизни прошли у нас именно на полюсе холода.
 

Избранное
  • 11 мая 2020 г., 22:48
    JohnnyB   Пожаловаться

    Советский союз. Красивые люди и внешне и внутренне, да еще и аэропорт! Сплошная романтика!

  • 12 мая 2020 г., 00:18
    gorod1977   Пожаловаться

    раньше жить все таки было ПРОСТО - без кредитов, ипотек, зависти что у кого машина или дача круче.....Жили ведь....были Людьми!!!

  • Прочитал с большим интересом

    Хорошо написано, легко.

    Женщина прожила очень насыщенную, счастливую жизнь.

    В советские годы власть развивала дальние регионы, уделала большое внимание и выделяла большие деньги на Крайний Север.

    Сейчас ситуация поменялась

  • Удивительно, героиня материала помнила все фамилии с именами и отчествами тех, с кем работала и дружила

    как жалко, что оба сына рано умерли и она не дождалась выхода книги, не подержала ее в руках((( 

    • Автор
      12 мая 2020 г., 11:20
      sachaja   Пожаловаться

      Бельчонок, да, у Тамары Петровны была феноменальная память - она помнила, не только ФИО, но и откуда эти люди прибыли, их членов семей, помнила даже календарные даты. Каждый раз перепроверяя услышанные от неё данные в архивах или газетных статьях поражался, как можно так четко все держать в голове. Даже будучи незрячей, она по описанию фото рассказывала, кто где стоит, в чем стоит, в какой позе... В общем, была удивительный и очень хороший человек...

  • Слеза нахлынула🥺

  • С удовольствием прочитала, спасибо за статью.

    Какая хорошая память у Тамары Петровны , всех поименно-пофамильно назвала.

    Еще удивляет то, как раньше в одной комнате и доме по несколько семей жили, еще и детей рожали. Сейчас даже трудно представить такую ситуацию.

  • 12 мая 2020 г., 09:14
    эверс   Пожаловаться

    Мои родители жили в 50-60 е годы в Оймяконе и Томторе. Родителей моих уже нет, а сестры прочитали, вспомнили... 

  • 12 мая 2020 г., 09:19
    darden2   Пожаловаться

    Супер.очень интересно,

  • 12 мая 2020 г., 10:30
    калинда   Пожаловаться

    Было очень интересно. Да, раньше семьи так и жили: в одном доме по несколько семей, наверно так легче было жить в то тяжёлое время.

  • 12 мая 2020 г., 13:21
    HARO   Пожаловаться

    ох, Спасибо! )

  • 12 мая 2020 г., 19:30
    honu   Пожаловаться

    Александр Русаков на МИ-4 бортмехаником был, погиб.

  • 13 мая 2020 г., 01:29
    Безник   Пожаловаться

    Рассказано это светло, но если прислушаться-задуматься жили тяжело. Как бабушка моя вспоминает "ой нам казалось, как это вкусно" и улыбается, а вспоминает, как во время войны с голодухи увидели капустный лист на земле, грязный, растоптанный. Подобрали, помыли и съели с подружкой. С одной стороны ведь было счастье? Было. А с другой довольно жуткая ситуация и совсем не счастливая, но на всю жизнь для бабушки это счастливый момент.

  • 13 мая 2020 г., 03:10
    Захожая   Пожаловаться

    Все так и было... интересно узнать было про заключенных... а на колючую проволоку можно было везде наткнуться... она еще долго в окраинах аэропорта в рулонах видна была... что самое удивительное, что нам про  зэков никто никогда не рассказывал, было некое табу на эту тему... спасибо, за книгу Спиридон Спиридонович!!

  • 13 мая 2020 г., 03:20
    Захожая   Пожаловаться

    А Тамара Петровна еще очень красиво вязала. А рыбалку как любила!!! Действительно в порту у нас необыкновенные люди жили... Сергей Иваныч ее муж, первым построил теплицу... стал выращивать огурцы и помидоры, потом за ним потянулись все... 

  • 13 мая 2020 г., 06:02
    beat4battle   Пожаловаться

    Менталитет у людей изменился - выросло целое взрослое поколение - которое не знает СССР.  Все радостные - веселые. Куча детей. Люди только при стабильной обстановке заводят детей - если верят в светлое будущее. Хоть все и счастливые - жизнь на Севере не сахар. Все требует усилий и лишений - и немалых по сравнению с нынешним временем. Все на фотографиях - люди знающие что такое война - вот поэтому они рады мирному времени, отсутствию голода. А сейчас народ даже устал на карантине дома сидеть - большое дело сидеть на диване - все уставшие. Уходит поколение людей - знавшие цену мирной жизни. Люди - современники ВОВ - это ум, честь и совесть нашей эпохи. Хотя раньше транспаранты про партию так говорили - но это относится ко всему поколению 75+

  • 13 мая 2020 г., 08:53
    doncerman   Пожаловаться

    Здорово написано, хорошие фотографии

  • 14 мая 2020 г., 22:47
    nikolaxs   Пожаловаться

    Прекрасные фото советской жизни.

  • 18 мая 2020 г., 12:11
    Caribu   Пожаловаться

    Воспоминания переданы как хороший и интересный рассказ очевидца. А фотографии! Читал и оторваться не мог. Какие люди раньше были!

  • 18 мая 2020 г., 12:41
    Квад   Пожаловаться

    Очень хороший пост

Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации
Обратная связь