home
user-header

                        
                        
Художник Николай Курилов: «Через искусство мне хочется сделать лишь одно – оставить память о жизни своего народа, о тяжелой жизни тундры»
7 ноября 2019 г., 17:57 1681

 

Курилов Н.Н. Поздняя осень. 1985


 

 

В Национальном художественном музее РС (Я) проходит юбилейная выставка «И снова олени!», посвященная 70-летию юкагирского художника, народного художника РС (Я), заслуженного деятеля искусств РС(Я) – Николая Николаевича Курилова. Художник рассказал о верном спутнике юкагирского народа, воздушности тундры и людях, которые давали толчок к тому, чтобы не забыть о своей мечте:

 

– Через искусство мне хочется сделать лишь одно – оставить память о жизни своего народа, о жизни тяжелой тундры. Какой бы ни была тяжелой эта жизнь, природа родного края влияет на человека – люди умеют видеть в ней красоту, которая, возможно, недоступна взору иного приезжего. Когда я учился в школе и видел картины русских художников, меня удивляло то, как они писали о Севере: серые краски, мрачноватый колорит. Быть может, это были люди, которые на один день прибыли к нам – и кто знает, вдруг они попали под дождь и поэтому так «мстили» (смеется)? А мы – те, которые постоянно живут на этой земле – адаптировались к суровым условиям и видим в ней много красоты.

 

– Несмотря на то, что техника шагнула вперед, оленеводы и по сей день живут в тундре и пасут оленей, хоть и ездят на технических средствах, общаются по рациям. Я думаю, художник должен найти пути, чтобы рассказать о жизни своего народа и оставить эти рассказы другим на память. С развитием аудиовизуальной техники необходимость этого сохранения ошибочно может показаться отпавшей. Мы думаем, что всегда можно запечатлеть, оставить в виде файлов, сфотографировать, но художественные произведения – это совершенно иное запоминание.

 

– На Севере людей, занятых творческой деятельностью, раньше считали лентяями. Мол, все трудятся день и ночь в тундре, бегают за оленями, вытаскивают рыбу из проруби, а он лентяйничает – сидит и что-то все время пишет. О моем старшем брате, Семене Николаевиче, всегда так говорили: его писательство не понимали, он получал мало помощи, всегда жил на киселе и хлебе. Поэтому после окончания учебного заведения я преподавал эстетику, трудовое обучение, машиностроительное черчение в селе Среднеколымского улуса. Надо было жить. Тем не менее, тяга к творчеству пересилила учительство.

 

 Курилов Н.Н. Муняхит. 1981

 

 

Курилов Н.Н. Начало весны. 1983

 

 

– Я мечтал стать художником еще с детства. Все началось с того, что меня изумляли рисунки, я всегда задавался вопросом: «Как людям удается так рисовать?». Сидит человек и рисует ворох конфет, все фантики на столе одинаковые – я сверял рисунки и нигде не обнаружил ни единой ошибки. Я потом узнал, что это была фабричная штамповка, но в тот момент мне это показалось магией. Потихоньку я рисовал плавными линиями  на снегу, на берегу реки. В то время в школе не было специализированных учителей по рисованию – это мог быть учитель русского языка или математики, который для коллег рисует что-нибудь. В основном перед нами развешивали наглядные пособия и давали задание перерисовать. Я радовался, когда осенью с началом  учебного процесса, некоторые учителя на первых уроках вдруг говорили: «Нарисуйте, как вы отдохнули». У нас пробуждалась фантазия. В интернате мы соревновались, кто будет рисовать красиво, но я и тогда и сейчас не стараюсь особо выделяться.

 

– Большой толчок в моем пути художника дал приезд Афанасия Николаевича Осипова после обучения в Московском государственном художественном институте имени В.И. Сурикова. Не где-нибудь, а возле нашего дома, он поставил большой зонтик и стоит под ним, а на снегу сидит наша разодетая родственница Елена Андреевна Третьякова. И я вижу, как она сидит на снегу и улыбается на картине и перед моими глазами тоже. Вспоминаются краски – такие влажные, блестят как мармелад.

 

– Некоторое время после этой встречи, проездом на Севере остановился художник Михаил Васильевич Лукин. Он пожил у соседей, даже меня нарисовал, но мне неизвестно, был ли я похож –  говорят, этюд не сохранился. Уезжая, он спросил меня: «Кем ты хочешь стать в будущем?» и я ответил, что уеду учиться на художника. Михаил Васильевич оставил мне две кисточки, несколько красок и растворитель. Я рисовал этими красками родную природу на железной большой банке из под галет. Вот так, потихоньку и незаметно, рядом всегда оказывались люди, которые давали толчок к тому, чтобы не забыть о своей мечте – быть художником.

 

Курилов Н.Н. Запутавшиеся олени. 1987

 

 

Курилов Н.Н. Здесь был забой.1986

 

 

 

 

– Олень – это спутник Севера и древнего юкагира, который двигался с Урала в сторону Аляски. Конечно, невозможно утверждать, что часть наших предков перешла Берингов пролив, но наш ученый Гаврил Николаевич Курилов нашел похожие слова у племен коренного населения Америки в Калифорнии. Значит, что-то есть. На всем этом пути их кормил и одевал олень. В детстве я рос, можно сказать, на олене, поэтому он всегда у меня в изобразительном творчестве. В северном олене есть вся красота: как грациозно он  бегает, какие у него могучие рога и как красиво он вскидывает копыта!

 

– С Федором Марковым и Василием Парниковым мы за три месяца спустились с севера до юга Соединенных Штатов, с вашингтоновского Сиэттла до штата Нью-Мексико, останавливались в мастерских у художников коренного населения Америки. Конечно у них свое видение и свое искусство, древнее и богатое. Мы удивили их тем, что можем по памяти рисовать и изображать нашу Родину, а они привыкли с фотографией работать – поэтому у них работы филигранные. Мне не близко искусство, в котором все сделано до мелочей, выполнено тонко и филигранно. Мне больше импонирует, когда присутствуют силуэты и случайные мазки, когда есть ощущение, будто что-то не доделано. Об этом говорил Афанасий Осипов: «Я увидел одну картину, подошел и смотрю – там грязь, отошел и смотрю – красиво». 

 

– Я думаю искусство должно быть таким, чтобы зритель не только смотрел, а вникал, и не только в суть картины, но и в то, как работал художник. Возможно, именно в этом должно быть мастерство художника – несколькими штрихами и мазками приглашать зрителя подумать. Например, у Ван Гога, говорят, все бегает-бегает, а это ведь у него природа бегает, у него все колышется, двигается и дышит – до него никто не придумывал такой жест. Импрессионисты, конечно, играли со светом, но такого подхода к работе с мазками у них не было.

 

– На меня повлиял Франс Хальс, мне импонировали его простые люди и манера писать цветами. На картины Хальса можно долго вглядываться. Еще можно вспомнить Вермеера с работами, которые он делал через цветовой аппарат.

 

– Когда я начинал работать, в советском искусстве провозглашался социалистический реализм –  нужно было придерживаться норм художественного отображения действительности. Постепенно я от этого отошел и в основном показываю жизнь моих сородичей несколько иначе, чем в духе реализма. В работах мне важно оставить место для воображения человека. Столкнувшись с черным силуэтом, каждый представляет его по своему видению – быть может, кто-то видит в этом силуэте присутствие ножа, аркана или наслоение одежд.

 

 Курилов Н.Н. Стойбище на новом месте.1980

 

 

Курилов Н.Н. После работы (Кино в тундре). 1985

 

 

 

– Тундра – это большое пространство, без этого пространства и воздушности ее невозможно представить. Издалека люди в ней кажутся фигурами, которые появляются, бегают – и мне всегда было важно ловить это движение. Когда я учился в Красноярском художественном училище, на первом курсе мы ежедневно делали наброски, и не одну-две, а обязательно шестьдесят штук. Из этих шестидесяти набросков преподавателю мог понравиться один, либо ничего не понравиться вообще. Мы вглядывались, ходили по рынку, рисовали интересных бабушек и то, как они сидят. Так мы набивали руки, учились выхватывать основными линиями силуэты, фигуры, движение, позу, лицо и думать об интересных ракурсах. Тот опыт помогает мне при вырезании силуэтов и создании движения.

 

– Приехав на Родину, я делал зарисовки моих сородичей, андрюшкинцев. Затем началась работа, точнее череда работ – и времени на то, чтобы заниматься рисованием, не оставалось. Когда я работал в газете «Колымская правда», от фоторепортеров того периода ждали фотографий и текстовых зарисовок. Меня отправляли в командировки: вертолет летает, бросает тебя и ждет, ты попадаешь в бригаду, когда они кочуют – нужно взять интервью, сфотографировать и бежать обратно. Журналистская деятельность помогла мне быстро писать, выхватывать главное и важное – основную тему и сюжет, задавать вопросы, на которые собеседнику интересно отвечать. Ты бегаешь и щелкаешь для газеты, а затем думаешь: «Кажется, можно и себе эти воспоминания сохранить». Но я не обращаюсь к этим снимкам в работе – срисовывать с фотографии мне видится скучным, я больше люблю рисовать сам, глядя на объект или человека.  

 

 

 Курилов Н.Н. У подножия горы Албай. 2002

 

Курилов Н.Н. Мир рыбаков. 2002

 

 

– У меня нет излюбленного приема изобразительного искусства – все они интересны. Тем не менее, у нас в Якутии осложнен доступ к такой практике, у нас нет мастерских по офорту и литографии, для этого надо выезжать за пределы республики, летать в Москву. В основном остается то, что под рукой – так я начал использовать аппликацию и шариковую ручку в качестве средства изобразительного искусства.

 

– Снова возвращаясь в советский период: черной бумаги для аппликации не было, чтобы сделать такую бумагу я тушью красил обыкновенный ватман. Когда я учился в 7 классе, появилась шариковая ручка и уже тогда она мне показалась интересной. В 80-ых годах, размышляя о различных техниках изобразительного искусства, я задумался о том, что люди привыкли рисовать перьевой ручкой и карандашом, но что станет, если обратиться к шариковой ручке? Тут я столкнулся с проблемой, и состояла она в том, что такой ручкой могут рисовать и европейские и московские художники, но у них это может быть совсем другой, городской пейзаж, нечто близкое к офорту и гравюре. Я решил найти свой почерк – в поисках штрихов и приемов провел почти два года.
 

– В начале 90-ых, я сделал выставку с маленькими форматами работ из шариковых ручек в студенческой галерее. В отзывах к этой выставке кто-то написал – и у меня до сих пор хранится эта запись: «Я понял, что такое графика». Возможно, эти работы дали кому-то импульс. И далее я перешел на форматы побольше, главное – работать аккуратно во избежание клякс и следить за хранением, так как со временем чернила выцветают, и хранить такую работу нужно очень бережно – как акварельные листы – между черными бумагами. Кто хранит, тот держит цвет, а кто не хранит – у него все выцветает.
 

– В основном работы ручкой я выполняю одним цветом. На мой взгляд, использование большего количества цветов не подходит для колорита изображения. Сколько стержней уходит на одну работу? Не скажу, что много тратится: здесь нет промежуточности рядов, вместо белого оставляется чистый лист бумаги. Должно быть не больше двух-трех стержней.
 

– Художник видит все совсем по-другому. Возможно, в этом и заключается кредо художника: во всем видеть новое и другое. Это сравнимо с поэзией –  поэт напишет то, о чем никогда не задумывается человек в повседневности. Например, Юрий Кузнецов, переводя одного дагестанского поэта, писал: «Еще никто ни разу даже ржавого гвоздя не взял на тот свет». У поэта есть сила так образно и емко, несколькими словами показать, что надо жить как человек и радоваться, что живешь.

 


 

Выставка работает для всех посетителей с 4 октября по 15 ноября 2019 года в Выставочном зале НХМ РС(Я) по адресу: г. Якутск, ул. Кирова, 12, 2 этаж (здание Комдргаметалл).

Справки по тел.: 33-52-79.







 

Избранное
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
Включите премодерацию комментариев
Все комментарии к этому посту будут опубликованы только после вашего подтверждения. Подробнее о премодерации
Обратная связь